Half-Blood Princess

Ранним утром следующего дня Элора встает и одевается в бледном свете рассвета. Она носит колготки в сеточку вместо обычных черных, которые должны носить девочки, и черные ботинки вместо обычной школьной обуви. Серую юбку (хотя она и намного короче, чем ей положено) и белую рубашку, но она не застегивает ее до конца, оставив несколько верхних пуговиц расстегнутыми. Она свободно повязывает серебристо-зеленый галстук на шею и распускает длинные темные волосы. Это ее обычный школьный вид. Учителя обычно злились на нее за это, назначали отработки и тому подобное, пока в конце концов не сдавались, понимая, что она не собирается ничего менять. Затем она выскальзывает из спальни, не разбудив других девушек, ни с одной из которых она, во всяком случае, не разговаривает, и направляется вниз, чтобы оказаться первой в Большом зале, вытаскивая свою книгу, откусывая зеленое яблоко. Никто не подходит к ней за завтраком, к ее большому удовлетворению. Вскоре она встает, чтобы отправиться на уроки, которые стали намного сложнее и требовательнее, чем прежде, особенно защита от темных искусств. К ее удивлению, Аластор объявляет, что наложит проклятие Империус на каждого из них, чтобы продемонстрировать силу учеников и увидеть, смогут ли они противостоять его воздействию. — Но... но вы сказали, что это незаконно, профессор, — неуверенно говорит Гермиона, когда Аластор убирает столы взмахом своей палочки, оставляя свободное пространство в середине комнаты. — Вы сказали — использовать это против другого человека.... – Дамблдор хочет, чтобы вас научили, каково это, – говорит Аластор. Его волшебный глаз поворачивается и смотрит на Гермиону жутким, немигающим взглядом. – Если ты предпочитаешь учиться на горьком опыте — когда кто-то использует его на тебе, чтобы полностью контролировать, — я согласен. Вы свободны. Идите, идите. Он указывает скрюченным пальцем на дверь. Гермиона сильно краснеет и бормочет что-то. Профессор начинает по очереди подзывать учеников вперед и накладывает на них проклятие. Элора наблюдает, как один за другим ее однокурсники совершают самые необычные поступки под его влиянием. Дин трижды прыгает по комнате, распевая национальный гимн. Драко подражает белке, заставляя Элору фыркнуть. Лаванда выполняет серию совершенно удивительных гимнастических упражнений, на которые она, конечно, не была бы способна в своем обычном состоянии. Похоже, ни один из них не в состоянии справиться с проклятием, ведь каждый из них становится нормальным только тогда, когда Муди снимает его. – Элора, – произносит Аластор. – Ты следующая. Элора выходит на середину класса, в пространство, освобожденное от парт. Аластор поднимает свою палочку, смотрит на Элору и говорит: "Империо”. Это самое чудесное чувство. Элора чувствует парящее ощущение, когда каждая мысль и беспокойство в ее голову аккуратно вытирают, не оставляя ничего, кроме смутного, неуловимого счастья. Она стоит, чувствуя себя безмерно расслабленной, только смутно осознавая, что все наблюдают за ней. И затем она слышит голос Аластора, эхом отдающийся в какой-то далекой комнате ее пустого мозга: – Прыгай на столе... прыгай на столе... Элора послушно сгибает колени, готовясь залезть на предмет мебели. – Прыгай на столе... Хотя зачем? Другой голос проснулся в ее глубине. Мозг. "Глупый поступок", – говорит голос. – Прыгай на столе... – Нет, спасибо, я не буду. – говорит другой голос, немного тверже... – Нет, я на самом деле не хочу... — Прыгай! СЕЙЧАС ЖЕ! Следующее, что чувствует Элора, — это сильная боль. Она одновременно подпрыгивает и пытается удержаться от прыжков — в результате она врезается головой в стол, опрокидывая его, и, судя по ощущениям в ногах, ломает обе коленные чашечки. – Вот это уже больше похоже на то, что нужно! – произносит голос Грозного Глаза и внезапно Элора чувствует, как пустота, отдающаяся эхом в ее голове, исчезает. Она точно помнит, что происходило, и боль в коленях, кажется, удваивается. Девушка морщится от боли. – Вы только посмотрите на это, ребята... Элора сражалась! Она боролась с этим и, черт возьми, почти победила! Мы попробуем это еще раз, Элора. Обратите внимание — следите за ее глазами. Очень хорошо, Элора, очень хорошо! Им будет трудно контролировать тебя! Элора ковыляет через час после того, как Аластор настоял на том, чтобы наложить проклятие еще несколько раз, пока юная Снейп не смогла полностью сбросить чары. Она чувствует на себе бледный взгляд Драко, когда направляется на следующий урок, но игнорирует его, как обычно. Все четверокурсники заметили определенное увеличение объема работы, которую должны выполнить в этом семестре. Минерва объясняет причину, когда класс особенно громко кричит от увеличивается количество домашних заданий по трансфигурации. – Сейчас вы вступаете в самый важный этап вашего магического образования! – говорит она, ее глаза опасно блестят за квадратными очками. – Мы не будет думать о СОВ до пятого курса! – говорит Блейз Забини возмущенно. – Может быть, и нет, Забини, но, поверьте мне, вам нужна вся возможная подготовка! Мисс Грейнджер и Элора остаются единственными ученицами в этом классе, которым удалось превратить ежа в удовлетворительную подушечку для булавок. Может напомнить вам, что ваша подушечка для булавок, Забини, все еще сворачивается в испуге, если кто-нибудь приблизится к ней с булавкой? Элора приподнимает бровь, глядя на Минерву, удивленная, что та вообще упомянула ее имя. Обычно все учителя избегают ее любой ценой. Она предполагает, что это было просто для того, чтобы доказать свою точку зрения. Тем временем Катберт Биннс – призрак, преподающий Историю Магии, – заставляет их писать еженедельные эссе о восстаниях гоблинов восемнадцатого века. Северус заставляет их искать противоядия. Элора относится к этому серьезно, так как он намекнул, что может отравить одного из них. Филиус Флитвик попросил их прочитать три дополнительные книги в рамках подготовки к уроку по призывающим чарам. Даже Рубеус увеличивает их рабочую нагрузку. Взрывоопасные соплохвосты растут поразительными темпами, учитывая, что никто еще не обнаружил, что они едят. Рубеус в восторге и, как часть их проекта, предлагает поочередно приходить в его хижину по вечерам, чтобы понаблюдать за существами и сделать заметки об их необыкновенных способностях. – Я не буду, – категорично говорит Элора. — Хватит этих мерзостей во время уроков. Улыбка Рубеуса исчезает. – Ты сделаешь то, что тебе сказали. Или я отправлю тебя обратно к профессору Снейпу. – Ты сделаешь это, Рубеус. Я была бы рада пойти, – Элора жеманно улыбается полугиганту. Да, она называет каждого учителя по имени в лицо. Элора делает это по ряду причин. Во-первых: это очень раздражает каждого учителя, за исключением Аластора, который воспринял это спокойно и решил называть ее также по имени, что только делает его еще более похожим на нее, даже если он сломал ей коленные чашечки на последнем уроке. Во-вторых: она не любит фамилии. Для начала, ей не нравится ее собственная. Поэтому она решила, что ей не нравится и чья-то еще. Наличие фамилии или обращение к кому-либо по фамилии связывает его с семьей. Человек – это не его семья. Семья может быть ужасной, но человек великий, или наоборот. Человек – это личность, которая представлена именем. Когда она входит в вестибюль, то обнаруживает, что не может продолжить идти из-за большой толпы студентов, слонявшихся вокруг большой вывески, которая была установлена у подножия мраморной лестницы. Поэтому она просто проталкивалась сквозь них, пока не смогла прочитать вывеску.

ТУРНИР ТРЕХ ВОЛШЕБНИКОВ!

Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибудет в 6 часов в пятницу 30 октября. Уроки закончатся на полчаса раньше.

"Блестяще", – думает Элора; последний урок в пятницу – зелья, а это значит, что Северусу, в конце концов, пришло время опустить ее. Студенты соберутся перед замком, чтобы приветствовать гостей перед приветственным застольем. Турнир трех волшебников был объявлен на празднике в честь начала учебного года, на котором Элора присутствовала только наполовину, прежде чем ее отец вытащил ее из Большого зала за то, что она помешала Альбусу произносить речь. Турнир трех волшебников был впервые учрежден около семисот лет назад как дружеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Для представления каждой школы был выбран чемпион, и три чемпиона соревновались в трех магических заданиях. Школы по очереди принимали Турнир раз в пять лет, и в целом было решено, что это отличный способ установления связей между молодыми ведьмами и волшебниками разных национальностей — до тех пор, пока число погибших не возросло настолько высоко, что турнир был прекращен. На протяжении веков было предпринято несколько попыток восстановить Турнир, ни одна из которых не увенчалась успехом. Однако в этом году отделы международного магического Сотрудничества и Волшебных Игр и Спорта решили, что настало время для еще одной попытки. Учителя, по-видимому, усердно работали в течение лета, чтобы гарантировать, что ни один чемпион не окажется в смертельной опасности. Главы Шармбатона и Дурмстранга прибывают со своими кандидатами в следующую пятницу. Также состоится отбор трех чемпионов. Беспристрастный судья решит, какие ученики наиболее достойны побороться за Кубок Трех волшебников, славу своей школы и тысячу галеонов – личные призовые деньги. Как только Элора это услышала, она захотела пойти на это, но Альбус объявил, что в этом году для претендентов действует возрастное ограничение. Только студентам семнадцати лет и старше будет разрешено выдвигать свои имена для рассмотрения. Именно тогда Элора подняла шум, и Северус утащил ее. Появление вывески в вестибюле оказывает заметное влияние на обитателей замка. В течение следующей недели была только одна тема для разговора, независимо от того, куда отправляется Элора: турнир Трех волшебников. Слухи летают от студента к студенту, как очень заразные микробы: кто собирается пытаться стать Чемпионом Хогвартса, что за Три Волшебника, как студенты из Шармбатона и Дурмстранга отличаются от них и тому подобное. Элора замечает, что в замке проводится очень тщательная уборка. Несколько грязных портретов были вычищены, к большому неудовольствию их подданных, которые сидят, съежившись, в своих рамах, мрачно бормоча и морщась, когда чувствуют свои грубые розовые лица. Доспехи блестят и двигаются без скрипа, а Аргус Филч, смотритель, ведет себя так свирепо с любым студентом, который забывает вытереть обувь, что пугает пару первокурсниц до истерики. Элора теперь намеренно не вытирает обувь, просто чтобы разозлить Аргуса. Другие сотрудники тоже кажутся странно напряженными. – Лонгботтом, пожалуйста, не показывайте, что вы не можете выполнить даже простое заклинание превращения перед кем-нибудь из Дурмстранга! Минерва кричит в конце одного особенно трудного урока, во время которого Невилл случайно допускает грубейшую ошибку. Когда Элора спускается к завтраку утром тридцатого октября, она обнаруживает, что Большой зал был украшен за ночь. Со стен свисают огромные шелковые знамена, каждое из которых представляет факультет Хогвартса — красный с золотым львом для Гриффиндора, синий с бронзовым орлом для Когтеврана, желтый с черным барсуком для Пуффендуя и зеленый с серебряной змеей для Слизерина. За учительским столом на самом большом из всех баннеров изображен герб Хогвартса: лев, орел, барсук и змея объединились вокруг большой буквы "Н’. В тот день в воздухе витает приятное чувство предвкушения. Все отвлекаются на уроках, гораздо больше интересуясь прибытием в тот вечер людей из Шармбатона и Дурмстранга; даже Зелья более терпимен, чем обычно, так как они на полчаса короче. Когда звонок звонит, Элора оставляет сумку и книги в своей комнате, надевает плащ и направляется наверх. Главы факультетов командуют своим ученикам. – Нотт, поправь шляпу, – огрызается Северус на Теодора. – Мисс Паркинсон, уберите эту нелепую штуку из ваших волос. Пэнси хмурится и снимает с макушки большой розовый бант. Без него она выглядит хуже, думает Элора; яркий аксессуар отвлекал от ее мопсоподобного лица. – Следуйте за мной, – инструктирует Северус, с отвращением оглядывая наряд Элоры, но он знает, что лучше не упоминать об этом сейчас. – Первокурсники, фасад... – Не толкайтесь.... Они спускаются по парадным ступеням и выстраиваются в очередь перед замком. Это холодный, ясный вечер; опускаются сумерки, и бледная, прозрачная луна уже сияет над Запретным Лесом. Элора, стоящая между Драко и Дафной Гринграсс в четвертом ряду спереди, видит, как первокурсники дрожат от предвкушения. Они осматривают темнеющую местность, но ничего не движется; все тихо и довольно обычно. Элоре становится холодно. Она хотела бы, чтобы они поторопились... может быть, иностранные студенты готовят драматический выход... И тогда Альбус кричит с заднего ряда, где он стоит с другими учителями: – Ага! Если не ошибаюсь, там делегация из Шармбатона! – Где? – нетерпеливо спрашивают многие студенты, все смотрят в разных направлениях. – Там! – кричит шестикурсник, указывая на лес. Что-то большое, намного больше метлы — или, на самом деле, сотни метел – несется по темно-синему небу к замку, все время увеличиваясь в размерах. Когда гигантская черная фигура скользит над верхушками деревьев Запретного Леса, и свет, падающий из окон замка, падает на нее, они видят гигантский, светло-голубой, запряженный лошадьми экипаж, размером с большой дом, летящий к ним, влекомый по воздуху дюжиной крылатых лошадей. Первые три ряда студентов отступают назад, когда карета мчится все ниже, приземляясь с огромной скоростью,— затем с ужасающим грохотом, который заставляет Дафну отпрыгнуть назад на ногу пятикурсника, – копыта лошадей, громче, чем разбивающиеся обеденные тарелки, ударяются о землю. Секунду спустя карета приземляется, подпрыгивая на своих огромных колесах, в то время как золотые лошади вскидывают свои огромные головы и рассматривают все своими большими, огненно-красные глазами. Элора как раз успевает увидеть, что на дверце кареты изображен герб — две скрещенные золотые палочки, каждая из которых испускает три звезды, — прежде чем она открывается. Мальчик в бледно-голубой мантии спрыгивает с кареты, наклоняется вперед, на мгновение возится с чем-то на полу кареты и разворачивает набор золотых ступенек. Он почтительно отскакивает назад. Затем Элора видит блестящую черную туфлю на высоком каблуке, появляющуюся изнутри — туфлю размером с детские санки — почти сразу же последовала самая крупная женщина, которую Элора когда-либо видела. Размеры кареты и лошадей оправданы. Несколько человек ахают. Элора в своей жизни видела только одного человека такого роста, как эта женщина, и это Рубеус; она сомневается, есть ли разница в их росте хоть на несколько метров. И все же почему-то — может быть, просто потому, что она привыкла к Рубеусу, — эта женщина кажется еще более неестественно большой. Когда она выходит на свет, льющийся из прихожей, становится видно, что у нее красивое лицо с оливковой кожей, большие, черные, влажные глаза и довольно крючковатый нос. Ее волосы собраны сзади в блестящий пучок у основания шеи. Она одета с головы до ног в черный атлас, и множество великолепных опалов поблескивают у нее на шее и на толстых пальцах. Элора мгновенно узнает ее. Мадам Максим, директриса Шармбатона. Альбус начинает хлопать. Ученики, следуя ему, тоже разразились аплодисментами. Многие из них стояли на цыпочках, чтобы лучше рассмотреть женщину. Её лицо расслабляется в любезной улыбке, и она идет вперед, к Альбусу, протягивая сверкающую руку. Альбус, хотя и сам высокий, едва наклоняется, чтобы поцеловать ее. – Моя дорогая мадам Максим, – говорит он. – Добро пожаловать в Хогвартс. – Благодарю, – говорит великанша глубоким голосом. – Вы в порядке? – В отличной форме, спасибо, — говорит Альбус. – Мои ученики, – говорит женщина. Элора, чье внимание было полностью сосредоточено на Мадам Максим, теперь замечает, что около дюжины мальчиков и девочек — все, судя по их виду, позднего подросткового возраста — вышли из кареты и теперь стоят позади директрисы. Они дрожат, что неудивительно, учитывая, что их одежды сделаны из тонкого шелка. Некоторые из них обмотаны шарфами. Судя по тому, что Элора может видеть, они смотрят на Хогвартс с тревогой. – Когда Каркаров прибудет? – спрашивает великанша. – Он должен быть здесь с минуты на минуту, – говорит Альбус. – Вы хотели бы подождать здесь и поприветствовать его или предпочитаете зайти внутрь и согреться? – Согреться. Но наши лошади.... – Наш учитель по уходу за магическими существами будет рад позаботиться о них, – говорит Альбус, – Как только он вернется после решения небольшой ситуации. Элора ухмыляется. – Моим скакунам требуется... э—э... сильный "андлинг", – говорит женщина с таким видом, как будто сомневается, сможет ли какой-либо учитель по уходу за магическими существами в Хогвартсе справиться с этой работой. — Они очень.. – Я заверяю вас, что Хагрид будет хорошо подготовлен к работе, – говорит Альбус, улыбаясь. – Очень хорошо, – говорит она, слегка кланяясь. – Пожалуйста, сообщите, что эти лошади пьют только односолодовый виски. – Об этом позаботятся, – говорит Альбус, также кланяясь. – Пойдемте, – властно говорит глава Шармбатона своим ученикам, и толпа Хогвартса расступается, чтобы позволить ей и ее студентам подняться по каменным ступеням. Элора стоит, слегка дрожа, и ждет, когда прибудет группа Дурмстранга. Большинство людей с надеждой смотрят в небо. В течение нескольких минут тишину нарушают только фырканье и топот огромных лошадей. Но потом.. Элора прислушивается; громкий и странно жуткий шум доносится к ним из темноты; приглушенный грохочущий и всасывающий звук, как будто огромный пылесос движется по руслу реки... — Озеро! – вскрикивает Ли Джордан, шестикурсник Гриффиндора. – Посмотрите на озеро! С их позиции на вершине лужаек, выходящих на территорию, им хорошо видна гладкая черная поверхность воды — за исключением того, что поверхность внезапно становится совсем не гладкой. Глубоко в центре происходит какое-то волнение, а на поверхности образуются большие пузыри. Волны теперь омывают илистые берега – и затем, в самой середине озера, появляется водоворот, как будто открылась гигантская пробка. То, что кажется длинной черной трубой, начинает медленно подниматься из центра водоворота. Затем Элора видит такелаж. Мачта. Медленно и величественно корабль поднимается из воды, поблескивая в лунном свете. Он имеет странно скелетообразный вид, как будто это воскресшая развалина, и тусклые, туманные огни, мерцающие в его иллюминаторах, похожи на призрачные глаза. Наконец, с громким хлюпающим шумом корабль полностью всплывает, подпрыгивая на бурной воде, и начинает скользить к берегу. Несколько мгновений спустя они слышат всплеск якоря, брошенного на мелководье. И глухой удар, гласящий о том, что на берег опускают доску. Люди высаживаются на берег; Элора видит их силуэты в свете фонарей в иллюминаторах корабля. Все они, замечает Элора, кажутся построенными по образцу Винсента и Грегори... но затем, когда они приближаются, идя по лужайкам в свет, льющийся из прихожей, она видит, что их объем на самом деле обусловлен тем, что они одеты в плащи из какого-то лохматого, спутанного меха. Но человек, который ведет их к замку, одет в меха другого сорта; гладкие, как и его волосы. – Дамблдор! – сердечно зовет он, поднимаясь по склону. – Как поживаете, мой дорогой друг, как поживаете? – Прекрасно, спасибо, профессор Каркаров, – ответил Альбус. У Игоря сочный, елейный голос; когда он шагает в свет, льющийся из парадных дверей замка, Элора видит, что он высокий и худой, как Альбус, но его волосы коротко подстрижены, а козлиная бородка не полностью скрывает его довольно слабый подбородок. Когда он подходит к Альбусу, то пожимает ему руку. – Старый добрый Хогвартс, – говорит он, глядя на замок и улыбаясь; его зубы довольно желтые, и Элора замечает, что его улыбка не распространяется на глаза, которые остаются холодными и проницательными. – Как хорошо быть здесь, как хорошо. Виктор, пойдем в тепло. Вы не возражаете, Дамблдор? У Виктора легкая простуда. Игорь подзывает к себе одного из своих учеников. Когда мальчик проходит мимо, Элора мельком замечает выступающий изогнутый нос и густые черные брови. Ее глаза расширяются. Виктор Крам.