Half-Blood Princess

За Чарами следует сдвоенная Трансфигурация. Филиус и Минерва проводят первые пятнадцать минут своих уроков, читая лекции о важности экзаменов. — Что вы должны помнить, — пискляво говорит маленький Филиус, как всегда взгромоздившись на стопку книг, чтобы видеть поверх своего стола, — так это то, что эти экзамены могут повлиять на ваше будущее на долгие годы вперед! Если вы еще не задумались всерьез о своей карьере, сейчас самое время это сделать. А тем временем, я боюсь, мы будем работать усерднее чем когда-либо, чтобы убедиться, что вы все отдаете себе должное! Затем они тратят больше часа на изучение Заклинаний Вызова, которые, по словам Филиуса, обязательно появятся на СОВ, и он завершает урок, задав им самое большое домашнее задание по Заклинаниям.  То же самое, если не хуже, происходит и на Трансфигурации.  — Вы не можете пройти мимо СОВ, — мрачно говорит Минерва, — без серьезного применения, практики и изучения. Я не вижу причин, почему все в этом классе не могут получить хороший балл по Трансфигурации, если они приложат все усилия. — Невилл издает печальный недоверчивый звук. — Да, вы тоже, Лонгботтом, — говорит Минерва. – В вашей работе нет ничего плохого, кроме недостатка уверенности. Итак... сегодня мы начинаем Заклинания Исчезновения. Это проще, чем создавать заклинания, которые вы обычно не пробовали бы до уровня ЖАБА, но они по-прежнему являются одними из самых сложных магических приемов, которые вы будете испытывать на СОВ. Она совершенно права; Элора находит Исчезающие Заклинания ужасно трудными. К концу урока у неё, наконец, удается убрать свою улитку, на которой они упражняются, и она очень гордится собой. Однако, поскольку Гермиона уже добилась этого с третьей попытки, Минерва не уделяет Элоре никакого особого внимания, кроме освобождения от домашней работы. Элора проводит свой обеденный перерыв в библиотеке, дописывая эссе по зельеварению об использовании лунных камней в приготовлении зелий. К тому времени, как днем слизеринка доживает до Ухода за Волшебными Существами, у нее начинает болеть голова.  День стал прохладным и ветреным и, когда они спускаются по наклонной лужайке к домику Хагрида на краю Запретного леса, она чувствует как капли дождя падают ей на лицо. Граббли-Дерг стоит в ожидании класса недалеко от входной двери, перед ней длинный стол, заваленный ветками. Прибывшие слизеринцы смеются, поглядывая на Гарри, который, без сомнения, был предметом их шуток. Она хмуро смотрит на них. Неужели они не могут просто оставить бедного мальчика в покое? — Все здесь? — вскрикивает Вильгельмина, как только все слизеринцы и гриффиндорцы прибыли. — Тогда давайте начнем. Кто может сказать мне, как называются эти существа? Она указывает на кучу веток перед собой. Рука Гермионы взлетает в воздух. За ее спиной Драко, оскалив зубы, имитирует, как она подпрыгивает от нетерпения ответить на вопрос. Элора смотрит на него почти с недоверием. Вчера он был совершенно нормальным и порядочным, а теперь решил вернуться к ужасному прежнему поведению? Как это вообще работает?  Пэнси издает пронзительный смех, который почти сразу переходит в крик, когда веточки на столе подпрыгивают в воздух и оказываются крошечными существами похожими на эльфов, сделанными из дерева, у каждого из которых узловатые коричневые руки и ноги, два похожих на веточки пальца на конце каждой руки и забавное, плоское, похожее на кору лицо, на котором блестит пара карих, как у жука, глаз. — Оооооо! – удивленно вздыхают Парвати и Лаванда, заставляя Элору закатить глаза. Неужели никто никогда раньше не видел Лукотрусов? – Пожалуйста, говорите потише, девочки! – резко говорит Вильгельмина, разбрасывая пригоршню мокриц среди существ, которые тут же набрасываются на еду. — Итак, кто-нибудь знает имена этих существ? Мисс Грейнджер? – Лукотрусы, — говорит Гермиона. – Они хранители лесов, обычно живут на деревьях. — Пять очков Гриффиндору. Да, это они, и, как справедливо говорит мисс Грейнджер, лукотрусы обычно живут на деревьях, древесина которых хорошего качества. Кто-нибудь знает, что они едят? — Мокриц, — быстро вскрикивает Гермиона. – Иногда яйца фей, если смогут их достать. — Молодец, еще пять очков Гриффиндору. Итак, всякий раз, когда вам понадобятся листья или древесина с дерева, на котором гнездятся лукотрусы, разумно иметь наготове мокриц, чтобы отвлечь и успокоить существ. Они могут не выглядеть опасными, но если их разозлить, лукотрусы попытаются выколоть глаза пальцами, которые, как вы можете видеть, очень острые. Так что, если вы хотите подобраться поближе, возьмите несколько мокриц. У меня здесь достаточно для всех, если вы разделитесь на команды по трое, изучите их более внимательно. Я хочу, чтобы к концу урока каждый из вас сделал набросок со всеми обозначенными частями тела. Класс устремляется вперед, собираясь кучками около стола. Элора отстраняется, скрестив руки на груди, наблюдая, как все достают свои блокноты. — Элора, — окликает ее голос Драко, четкий и повелительный. Он жестом указывает на свою группу — себя и Пэнси — и кивком головы приглашает присоединиться к ним.  Слизеринка приподнимает бровь, вызывающе глядя на светловолосого мальчика. Он только что сказал ей, что делать? Ее глаза сужаются. Никто не может приказывать ей. Драко, кажется, понимает ее взгляд и выглядит немного пристыженным, но похоже, он не хочет отказываться от своего образа крутого парня перед Пэнси или гриффиндорцами, поэтому Элора просто закатывает глаза и вздыхает, направляясь к их группе. Пэнси хмурится, когда Элора присоединяется, но девушка приподнимает бровь, глядя на нее, и Паркинсон быстро поворачивается в другую сторону, в сторону Драко.  Она начинает ворковать с ним, и Элора борется с собой, чтобы не высмеять ее тщетные попытки флирта, достает из сумки альбом и начинает рисовать лукотруса. Девушка замечает, что он самый большой из всех, но она не удивлена, так как именно Драко выбрал его. — У тебя хорошо получается. — Тихо говорит Драко, в его голосе присутствует нотка благоговения, когда он подходит, чтобы посмотреть на рисунок Элоры.  – Спасибо. — Натянуто говорит она. Драко вздыхает на это, придвигаясь ближе к ней и говоря тихо, чтобы Пэнси, которая о чем-то разговаривает с девичьей группой Слизерина рядом с ними, не могла услышать.  – Что я натворил на этот раз? — Как ты думаешь? — Спросила девушка, не глядя на него, продолжая рисовать.  Драко вздыхает. — Понял. Мне жаль, что я приказал тебе присоединиться к этой группе. Я был... — Дело не в этом. — Перебивает его Элора, наполовину рассерженная, наполовину удивленная тем, что он извинился за это.  Драко выглядит сбитым с толку. — Тогда что?  — Гермиона. – А что я сделал не так? — Твое отношение к ней, вот что. — Рычит Элора.  – Почему тебя это волнует? – Она всегда была добра ко мне, и Северусу не нравится, и она действительно очень умная и просто пытается поступать правильно. Она магглорожденная, так что у нее есть и это, и ненависть Северуса в ее пользу. – Так ты говоришь мне, что теперь питаешь слабость и к Поттеру и к Грейнджер? Что случилось со всей этой идеей о том, что гриффиндорцы — мусор? — Спрашивает Драко, нахмурившись.  —Во-первых, я никогда не придерживалась этой идеи. Они всегда считали меня мусором, но я никогда не думала так в ответ. На самом деле, единственные люди, которых я когда-либо считала необычайно плохими, — это Северус и ты. Драко стискивает челюсти, глядя на свой собственный рисунок, который несколько корявый по сравнению с рисунком Элоры. – Хотя теперь это только иногда ты, и всегда эта глупая женщина-жаба, – продолжает девушка, ее глаза направлены на стоящего перед ней лукотруса, от одной мысли о Долорес у нее дергается челюсть.  Наступает долгая пауза, пока Драко просто смотрит как Элора рисует, размышляя.  — Тогда ладно. — Медленно произносит он. — Мне жаль, что я высмеял Грейнджер. Элора искоса смотрит на него. — Ты, кажется, много извиняешься. Но только передо мной. Отчаянно пытаешься произвести впечатление? – Она поддразнивает его.  Драко ухмыляется, зная, что он прощен, и подмигивает девушке. – О, ты это знаешь. Наступает еще одна пауза, но гораздо более приятная, чем несколько мгновений назад. Наконец, Элора поворачивается к белокурому мальчику. — Ты знаешь, где Хагрид. Это скорее утверждение, чем вопрос, как будто она понимает, что он знает.  Драко вздыхает, придвигаясь ближе к ней и шепча так, чтобы никто больше не мог услышать: — Дамблдор дал ему своего рода задание. Это то, что сказал мне мой отец. Говорит, что он вербует великанов, чтобы они присоединились к делу Дамблдора. Глаза Элоры расширяются, и она удивленно глядит на него. – Он что? Альбус пытается убить Хагрида? Драко только пожимает плечами. – Кто знает. — Вы про Хагрида? — Раздражающий голос Пэнси прерывает их разговор.  – Да, – протягивает Драко громко и отчетливо, чтобы Гарри, Рон и Гермиона могли его услышать. Элора закатывает глаза. Конечно, он просто не может измениться. — Знаете, отец разговаривал с кое-кем всего пару дней назад, и это звучит так, как будто Министерство действительно намерено бороться с некачественным преподаванием в этом месте. Так что даже если этот дебил-переросток появится снова, его, вероятно, сразу же отправят собирать вещи. — Ой! Гарри так сильно сжал лукотруса, что тот чуть не сломался, и существо просто нанесло сильный ответный удар по его руке своими острыми пальцами, оставив на ней два длинных глубоких пореза. Гарри роняет его. Пэнси, которая уже хохотала при мысли об увольнении Хагрида, смеется еще громче, когда Лукотрус на полном скаку направляется к Лесу, и маленький движущийся человечек-палка вскоре исчезает среди корней деревьев.  Когда отдаленное эхо колокольчика разносится по территории, Элора встает и быстро покидает Пэнси и Драко, передавая свой законченный рисунок впечатленной преподавательнице, прежде чем подняться на холм в кабинет гербологии. Ни для кого не удивительно, что Помона начинает урок с лекции о важности СОВ. Элора хотела бы, чтобы все учителя прекратили это делать; у нее начинает возникать тревожное, скручивающее чувство в животе каждый раз, когда она вспоминает, сколько домашней работы ей нужно сделать, и это чувство резко усиливается, когда миссис Стебль дает им еще одно эссе в конце урока. Уставшая и сильно пахнущая драконьим навозом, любимым удобрением Помоны, Элора возвращается в замок; это был еще один долгий день. Поскольку девушка умирает с голоду, а в пять часов у нее первое наказание от Амбридж, она направляется прямо на ужин, не оставив сумку в подземельях Слизерина, чтобы успеть что-нибудь съесть, прежде чем столкнуться с тем, что приготовила для нее жаба.  Без пяти пять Элора встает и отправляется в кабинет на третьем этаже. По пути она встречается с Гарри, и они улыбаются друг другу в знак приветствия.  – Как ты думаешь, что она заставит нас сделать? — Спрашивает он.  — Что-то мерзкое, без сомнения. – Отвечает Элора, все еще улыбаясь. – Но я не собираюсь этого делать. – Это только навлечет на тебя еще больше неприятностей. – Удивленно говорит Гарри, приподнимая брови.  — И что? – Спрашивает Элора. — Что самое худшее может сделать такая маленькая розовая жаба? Когда они стучат в дверь кабинета Долорес, она отвечает: "Войдите” сладким голосом. Они входят осторожно, оглядываясь по сторонам.  Элора знала этот кабинет при трех его предыдущих обитателях, ее несколько раз вызывали для отработок. В те дни, когда Квиррелл был жив, на полках вдоль стен стояли банки с маринованными животными. Когда здесь был Локонс, на стенах были его сияющие портреты, на которые Элора едва могла смотреть. Когда Ремус Люпин занимал кабинет, было вполне вероятно, что вы встретите какое-нибудь очаровательное существо в клетке или аквариуме. Теперь, однако, кабинет выглядит совершенно неузнаваемым. Поверхности были задрапированы кружевными розовыми покрывалами и салфетками. Здесь есть несколько розовых ваз, полных засушенных розовых цветов, каждый из которых находится в отдельной розовой салфетке, а на стенах — коллекция розовых декоративных тарелок, каждая из которых украшена большим разноцветным котенком с розовым бантом на шее. Они настолько отвратительны, что Элора смотрит на них, как завороженная, пока Амбридж не начинает говорить снова.  — Добрый вечер, мистер Поттер, мисс Снейп. Элора хмуро смотрит по сторонам. Сначала она не заметила ее, потому что на ней был ярко-розовый халат в цветочек, который слишком хорошо сливался с розовой скатертью на столе позади нее.  — Добрый вечер, профессор Амбридж. — Натянуто произносит Гарри.  Элора молчит.  — Что ж, садитесь. — Говорит она, указывая на маленький столик, задрапированный розовым кружевом, рядом с которым она поставила два стула с прямыми спинками. Два куска чистого пергамента лежат на столе, очевидно, ожидая ее и Гарри.  Элора садится на один из стульев, но Гарри остается стоять. — Э-э, – Начинает он. — Профессор Амбридж... Э—э... прежде чем мы начнем, я хотел попросить Вас... об одолжении. Ее выпученные глаза сужаются. Даже брови Элоры взлетают вверх.  — Ах, да? — Ну, я… Я в команде Гриффиндора по квиддичу. И должен быть на отборе нового Вратаря в пять часов в пятницу, и я... я задавался вопросом, могу ли пропустить отработку в тот вечер и прийти в другое время. Элора знает задолго до того, как он доходит до конца своих предложений, что это никуда не годится.  — О, нет, — Говорит Долорес, улыбаясь так широко, что кажется будто она только что проглотила особенно сочную муху. — О, нет, нет, нет. Это ваше наказание за распространение злых, отвратительных, привлекающих внимание историй, мистер Поттер, и наказания, конечно же, не могут быть скорректированы в соответствии с удобством виновного. Нет, вы придете сюда завтра в пять часов, и на следующий день, и в пятницу тоже, и будете проводить свои отработки как и планировалось. Это должно подкрепить урок, который я пытаюсь вам преподать.  Элора наблюдает, как кровь приливает к лицу Гарри. Амбридж тоже наблюдает за ним, слегка склонив голову набок, все еще широко улыбаясь, как будто она точно знает, о чем он думает, и ждет, не начнет ли парень снова кричать. С огромным усилием Гарри отводит от нее взгляд, бросает школьную сумку рядом со стулом с прямой спинкой и садится.  – Ну вот, – Сладко говорит Долорес, — мы уже начинаем лучше контролировать свой характер, не так ли? Теперь, вы должны написать несколько реплик для меня, мистер Поттер, мисс Снейп. Нет, не вашими перьями, – Добавляет она, когда Гарри наклоняется, чтобы открыть свою сумку. — Вы будете использовать мои особенные. Она вручает каждому из них длинное, тонкое черное перо с необычайно острым концом. – Мистер Поттер, я хочу, чтобы вы написали "Я не должен лгать". Мисс Снейп, я хочу, чтобы вы написали "Я должна соблюдать приличия". — Мягко говорит она им. Кулаки Элоры сжимаются. Элора, а не мисс Снейп. Она клянется, что так близка к тому, чтобы выпотрошить эту женщину прямо здесь и сейчас.  — Сколько раз? — Спрашивает Гарри, достойно подражая вежливости.  — О, столько, сколько потребуется, чтобы сообщение дошло до вас. — Сладко говорит Амбридж. — Начинайте. Она подходит к своему столу, садится и склоняется над стопкой пергаментов, которые выглядят как эссе учеников. Гарри поднимает острое черное перо, затем понимает, чего им не хватает.  — Вы не дали нам никаких чернил. — О, вам они не понадобятся. — Говорит Амбридж с легким намеком на смех в голосе.  Гарри начинает писать. Он вскрикивает от боли, и Элора бросает взгляд в его сторону. Слова были выведены на пергаменте блестящими красными чернилами. В то же время фраза появилась на тыльной стороне правой руки Гарри, врезаясь в его кожу, как будто была нанесена скальпелем — но даже когда она смотрит на сияющий порез, кожа снова заживает, оставляя место, где она была немного краснее, чем раньше, но довольно гладкой.  Элора оглядывается на Амбридж с потрясением и ненавистью в глазах. Она не можешь так поступить с ребенком. Что она за бесчеловечная, испорченная женщина? — Что? — Спрашивает она, ее широкий, похожий на жабий рот растягивается в улыбке.  — Ничего. – Быстро и тихо говорит Гарри, прежде чем Элора успевает отчитать женщину. Поттер снова смотрит на пергамент, пишет, во второй раз чувствуя жгучую боль на тыльной стороне ладони; и снова слова врезаются в его кожу; и снова они заживают через несколько секунд.  – Мисс Снейп. — Голос Долорес прорывается сквозь царапающий звук пера Гарри, — Вы не начали писать свои строки. — Хорошее наблюдение. — Говорит Элора, складывая руки на груди и откидываясь на спинку стула.  — Моя дорогая, – Говорит Долорес таким слащавым голосом, что Элора думает, что от одного его звука у нее разлетятся мозги, – теперь Вы со мной. Я сказала написать строки, так что Вы напишите строки для меня. Помните: Я должна соблюдать приличия. — Спасибо, что напомнили, но мне придется вежливо отказаться. Гарри останавливается и смотрит на Элору, на его лице написано предупреждение, но ей все равно. Делай все, что в твоих силах, грязная сука.  – Будут последствия, если Вы не будете делать то, что вам говорят, мисс Снейп. — Говорит Долорес, и все следы сладости в ее голосе полностью исчезли. Она встает из-за своего стола, но так как женщина такая маленькая, Элора едва замечает разницу. – И будут последствия, если ты продолжишь называть меня ”мисс Снейп". — Огрызается Элора столь же злобно.  – Это была угроза, дорогая? — Голос Долорес мягкий и опасный. Она достает свою палочку из кармана.  — Только если ваши слова являлись ей. — Пожимает плечами Элора, по-видимому, совершенно не обеспокоенная.  — Это твой последний шанс. — Твердо говорит Долорес. — Пиши свои строки.  — Нет. — Пиши свои строки. — Снова настаивает она, на этот раз ее голос слегка дрожит, когда женщина с лицом жабы медленно поднимает свою палочку, направляя ее на грудь Элоры.  — Нет. — Элора... — Встревоженно начинает Гарри, но Амбридж перебивает его.  — Пиши свои реплики, иначе… Я тебя предупреждаю! – Теперь ее голос дрожит, как будто она напугана тем, что собирается сделать. Элора хмурится;  что она собирается делать?  Эта мысль едва успела закрепиться в ее мозгу, как резкие крики разрывают ее горло, и она отшатывается назад, падая на пол, ослепленная внезапной болью. Девушка корчится в конвульсиях на полу, царапая дерево под собой, катаясь и извиваясь, пытаясь избежать этой новообретенной агонии.  Ножи вонзаются ей в живот, огонь оставляет неприятные ожоги по всей коже, она чувствует, как ей вспарывают горло, а грудь разрезают на куски. Ее конечности становятся такими грубыми, изодранными и окровавленными, что немеют. Она мечется, крича, но боль не проходит. Призрачные фигуры появляются вокруг нее в ее пятнистом видении, но у нее осталось достаточно здравого смысла, чтобы понять, что она их воображает. Галлюцинации.  Потому что тогда боль прекращается.  Элора ахает, открывая глаза. Ее тело совершенно цело — нет ни огня, ни крови, ни ножей. Вокруг нет никаких темных фигур. Гарри будто прилип к своему креслу, его глаза широко раскрыты, в панике, в ужасе. Палочка Долорес все еще направлена на нее, невысокая женщина тяжело дышит.  Разум Элоры достаточно развит, чтобы понять, что она натворила. Женщина пытала ее. Она наложила на Элору Проклятие Круциатуса. Это незаконно. Это ужасный, отвратительный поступок.  Но в комнате больше никого нет, никого, кто мог бы это увидеть, разделить ужас Элоры от всего этого испытания. Темные глаза слизеринки встречаются с отвратительными глазами Долорес, и она понимает. Никто не придет: она наложила на дверь заглушающее заклинание.  Побежденная, Элора закрывает глаза, просто лежа там. У нее нет сил пошевелиться. Вместо этого, в темноте под ее веками, появляются звезды. Целые галактики.  Насколько прекрасны звезды?