Half-Blood Princess

В пятницу Элора и Гермиона сдают экзамен по Древним рунам, который проходит довольно плохо, но все же намного лучше, чем думала Элора, учитывая, что Древние руны — это одно из занятий, которое она почти всегда пропускает.  — Как там с рунами? — Спрашивает Рон, зевая и потягиваясь, пока Элора сопровождает крайне раздражительную Грейнджер в гостиную Гриффиндора.  — Я неправильно перевела эхваз. – Яростно говорит Гермиона. — Это означает партнерство, а не защиту; я перепутала его с эйхвазом. — Ну что ж, — лениво говорит Уизли, – это всего лишь одна ошибка, ты все равно получишь... – Замолчи! – Сердито восклицает Гермиона. — Это может быть единственная ошибка, которая делает разницу между пасом и провалом. И более того, кто-то поместил еще одного Нюхлера в кабинет Амбридж. Я не знаю, как они протащили его через эту новую дверь, но мы только что проходили мимо, и Амбридж громко визжала. — Хорошо. — Хором отзываются Гарри и Рон, заставляя Элору ухмыльнуться.  – Это нехорошо! Она думает, что это делает Хагрид, помнишь? И мы не хотим, чтобы Хагрида вышвырнули! — В данный момент он преподает; она не может винить его. — Поясняет Гарри, указывая в окно.  – О, ты иногда такой наивный, Гарри. Ты действительно думаешь, что Амбридж будет ждать доказательств? – огрызается Гермиона, которая, похоже, настроена быть в невыносимом настроении, и она несется в сторону общежития для девочек, хлопнув за собой дверью.  — Такая милая, милая девушка. — Очень тихо шепчет Рон, подталкивая своего ферзя вперед, чтобы обыграть одного из рыцарей Гарри в их игре в волшебные шахматы.  Элора слегка посмеивается, плюхается на диван рядом с Поттером наклоняется вперед, чтобы изучить игру.  — Твоя ладья в беде, Гарри. – Заявляет она, на что Уизли бросает на нее наполовину веселый, наполовину раздраженный взгляд.  — Ты не должна помогать ему, ты же знаешь. – Огрызается он, когда Гарри убирает ладью подальше от опасности.  — Спасибо, Элора. — Улыбается он. — Как тебе руны? — О, черт возьми. — Пожимает она плечами, лениво откидываясь на спинку стула. — Неудивительно, учитывая, что я была примерно на трех уроках Древних рун за весь этот год. – Что ж, ты можешь искупить свою вину в понедельник. – Добавляет Гарри, когда ферзю Рональда удается побить его ладью, несмотря на помощь Элоры.  Слизеринка кивает. Зельеварение в понедельник, и она проводит выходные, готовясь к нему, хотя на самом деле ей не нужно много заниматься, поскольку девушка довольно уверенно справляется с этим предметом — это экзамен, которого она ждала больше всего, возможно, помимо Защиты от Темных искусств, потому что это то, в чем она действительно уверена. Дневная практика также прошла намного лучше, чем она ожидала. Поскольку Северус отсутствует на процессе, девушка обнаруживает, что во время приготовления зелий чувствует себя гораздо более расслабленной, чем обычно. Невилл, который сидит совсем рядом с Элорой, тоже выглядит счастливее, чем слизеринка когда-либо видела его на уроке зелий. – Отойдите, пожалуйста, от своих котлов, экзамен окончен. Элора закупоривает свою пробирку, снова чувствуя, что только что получила оценку "Превосходно". По какой-то причине Элора полна решимости хорошо сдать экзамен по уходу за волшебными существами во вторник, чтобы не подвести Хагрида. Практический экзамен проходит во второй половине дня на лужайке на краю Запретного леса, где студенты должны правильно идентифицировать Кнарла, спрятанного среди дюжины ежей (хитрость заключается в том, чтобы предложить им всем молоко по очереди: Кнарлы, очень подозрительные существа, чьи иглы обладают многими магическими свойствами, обычно приходят в бешенство на то, что они расценивают как попытку отравить их); затем продемонстрируйте правильное обращение с Луком; накормите и вычистите Огненного Краба, не получив серьезных ожогов; и выберите из широкого ассортимента продуктов пищу, которую дали бы больному единорогу.  Доклад по теории астрономии в среду утром проходит достаточно хорошо. Элора не уверена, что правильно запомнила названия всех спутников Юпитера, но, по крайней мере, уверена, что ни на одном из них не обитают мыши. Им приходится ждать до вечера своей практической астрономии; Элора болтается в библиотеке одна, пока Гарри и Рон сдают экзамен по Гаданию, а Гермиона сдает экзамен по арифметике.  Когда они достигают вершины Астрономической башни в одиннадцать часов, они находят идеальную ночь для наблюдения за звездами, безоблачную и тихую. Территория залита серебристым лунным светом, а в воздухе ощущается легкая прохлада. Каждый из них настраивает свой телескоп и, когда Гризельда дает слово, начинает заполнять пустую звездную карту, которую им дали.  Экзаменатор прогуливается среди них, наблюдая, как они входят в точное положение звезд и планет. Все тихо, если не считать шуршания пергамента, случайного поскрипывания телескопа, устанавливаемого на подставку, и шуршания множества перьев. Проходит полчаса, затем час; маленькие квадраты отраженного золотого света, мерцающие на земле внизу, начинают исчезать, когда гаснут огни в окнах замка.  Однако, когда Элора завершает созвездие Ориона на своей карте, парадные двери замка открываются прямо под парапетом, на котором она стоит, так что свет льется по каменным ступеням немного дальше по лужайке. Элора смотрит вниз, слегка корректируя положение своего телескопа, и видит пять или шесть удлиненных теней, движущихся по ярко освещенной траве, прежде чем двери закрываются, и лужайка снова превращается в море тьмы.  Элора снова смотрит в телескоп и перефокусирует его, теперь рассматривая Венеру. Она смотрит вниз на свою карту, чтобы ввести там планету, но что-то отвлекает ее; замерев с пером, занесенным над пергаментом, она, прищурившись, смотрит вниз, на тенистую территорию, и видит полдюжины фигур, идущих по лужайке. Если бы они не двигались, и лунный свет не золотил их макушки, они были бы неотличимы от темной земли, по которой ходят. Даже на таком расстоянии у Элоры возникает забавное чувство, что она узнает походку самого приземистого из них, который, кажется, возглавляет группу.  Она не может понять, почему Амбридж выходит на улицу после полуночи, не говоря уже о том, что ее сопровождают еще пять человек. Потом кто-то кашляет у нее за спиной, и она вспоминает, что прошла половину экзамена. Она совсем забыла положение Венеры. Приложив глаз к телескопу, девушка снова находит планету и снова собирается занести в свою карту, когда, прислушиваясь к любому странному звуку, она слышит отдаленный стук, который эхом разносится по пустынной территории, за которым немедленно следует приглушенный лай большой собаки.  Она поднимает глаза, ее сердце бешено колотится. В окнах Хагрида горит свет, и люди, которых она видела пересекающими лужайку, теперь вырисовываются на их фоне. Дверь открывается, и она отчетливо видит, как шесть четко очерченных фигур переступают порог. Дверь снова закрывается, и наступает тишина.  Элора прикусывает губу, ее охватывает беспокойство. – Постарайтесь сосредоточиться, мальчики и девочки. Большинство людей возвращаются к своим телескопам. Элора смотрит налево. Гермиона, как завороженная, смотрит на каюту Рубеуса.  – Осталось двадцать минут. Грейнджер подпрыгивает и сразу же возвращается к своей звездной карте; Элора смотрит на свою собственную и замечает, что неправильно назвала Венеру Марсом. Она наклоняется, чтобы поправить его.  С территории доносится громкий ХЛОПОК. Несколько человек кричат “Ой!”, когда тычут себе в лицо концами своих телескопов, спеша посмотреть, что происходит внизу.  Дверь Хагрида распахнулась, и при свете, льющемся из кабины, они видят его довольно отчетливо, массивную фигуру, рычащую и размахивающую кулаками, окруженную шестью людьми, все из которых, судя по крошечным нитям красного света, пытаются оглушить его.  – Нет! – кричит Грейнджер. – Моя дорогая! – перебивает Гризельда возмущенным голосом. – Тише! Это экзамен! Но никто больше не обращает ни малейшего внимания на звездные карты. Струи красного света все еще летают рядом с домом, но каким-то образом они, кажется, отражаются от него; он все еще стоит прямо и, насколько может видеть Элора, все еще сражается. Крики и вопли эхом разносятся по территории; мужчина кричит: “Будь благоразумен, Хагрид!”  – Будь ты проклят, ты не возьмешь меня так! Элора видит крошечный силуэт, пытающегося защитить Рубеуса, неоднократно прыгающего на окружающих его волшебников, пока его не настигает Оглушающее Заклинание, и он падает на землю. Хагрид издает яростный вой, поднимает преступника с земли и швыряет его; мужчина пролетает, похоже, футов десять и больше не встает. Гермиона ахает, зажимая рот обеими руками; Элора оглядывается на Рона и Гарри и видит, что они тоже выглядят испуганными. Никто из них никогда раньше не видел Рубеуса в настоящем гневе.  – Смотрите! – Визжит Парвати, которая перегибается через парапет и указывает на подножие замка, где снова открылись парадные двери; больше света льется на темную лужайку, и одинокая длинная черная тень теперь колышется по лужайке.  – Ну, в самом деле! – тревогой кричит Гризельда. — Знаете, осталось всего шестнадцать минут! Но никто не обращает на нее ни малейшего внимания: теперь они наблюдают за человеком, бегущим к битве рядом с хижиной Рубеуса.  – Как вы смеете! – Кричит фигура на бегу. – Как вы смеете! — Это МакГонагалл! – Шепчет Гермиона.  – Оставь его в покое! — Раздается из темноты голос Минервы. — На каком основании вы нападаете на него? Он не сделал ничего, ничего, что могло бы оправдать такое... Гермиона, Парвати и Лаванда кричат. Фигуры вокруг хижины выстрелили в Минерву не менее чем четыре раза.. На полпути между хижиной и замком красные лучи сталкиваются с ней; на мгновение женщину светится жутким красным, затем она отрывается от земли, тяжело приземляется на спину и больше не двигается.  — Это даже не предупреждение! Возмутительное поведение! – ТРУСЫ! – орет Хагрид; его голос отчетливо доносится до вершины башни, и внутри замка снова загорается несколько огней. – ПРОКЛЯТЫЕ ТРУСЫ! ОТВЕДАЙТЕ НЕМНОГО ЭТОГО... И ЭТОГО... — О боже... – Выдыхает Гермиона.  Полувеликан наносит два массированных удара по своим ближайшим нападающим; судя по их немедленному падению, они были нокаутированы. Элора видит, как Рубеус согнулся пополам, и думает, что его наконец-то одолели чары. Но, напротив, в следующий момент он снова стоит с чем—то похожим на мешок за спиной - тогда Элора понимает, что обмякшее тело накинуто ему на плечи.  – Хватайте его, хватайте его! — вопит Амбридж, но ее оставшийся помощник, похоже, очень неохотно подходит к Рубеусу; более того, он отступает так быстро, что спотыкается об одного из своих коллег, потерявших сознание, и падает. Хагрид поворачивается и начинает бежать с Клыком, все еще висящим у него на шее. Долорес посылает ему вслед последнее Оглушающее Заклинание, но промахивается; и полувеликан, со всех ног мчась к дальним воротам, исчезает в темноте. На долгую минуту повисает трепещущая тишина, пока все, открыв рты, смотрят на территорию. Затем слабый голос Гризельды произносит: – Эм... осталось пять минут, ребята.  Хотя она заполнила только две трети своей таблицы, Элора отчаянно хочет, чтобы экзамен закончился. Когда это наконец происходит, она, Гарри, Рон и Гермиона беспорядочно засовывают свои телескопы обратно и бросаются обратно вниз по винтовой лестнице. Никто из студентов не собирается ложиться спать; все они громко и возбужденно разговаривают у подножия лестницы о том, чему они были свидетелями.  – Эта сучья жаба. – Рычит Элора, складывая руки на груди. — Трусливый и жалкий поступок — подкрасться к Хагриду глубокой ночью. — Она явно хотела избежать еще одной сцены, подобной сцене Трелони. – Глубокомысленно говорит Эрнест, протискиваясь к ней.  — Хагрид хорошо справился? — Говорит Рон, который выглядит скорее встревоженным, чем впечатленным. — Как получилось, что все заклинания отскочили от него? — Очень трудно оглушить гиганта, они как тролли, очень крутые… но бедная профессор МакГонагалл… четыре парализатора прямо в грудь, и она не совсем молода. – Ужасно, ужасно. — Прибавляет Эрнест, напыщенно качая головой. — Ну, я пошел спать. Спокойной ночи, всем. – Да, мне тоже пора. — Вздыхает Элора, когда Эрнест уходит с другими пятикурсниками, все они все еще взволнованно обсуждают то, что они видели.  – Я провожу тебя. — Предлагает Поттер, на что слизеринка улыбается. – Спасибо, Гарри. – Кивает она, и они вдвоем машут на прощание Рону и Гермионе, направляясь к подземельям, всю дорогу жалуясь на Долорес.  – По крайней мере, им не удалось отправить Хагрида в Азкабан. Я полагаю, он ушел, чтобы присоединиться к Дамблдору. — Я тоже так думаю. — Бормочет Элора. – Черт, весь этот год был дерьмовым. Я действительно думала, что Альбус скоро вернется, но теперь Хагрида тоже выгнали. – Но зачем увольнять Хагрида сейчас? — Спрашивает Гарри, качая головой. – Это не похоже на Трелони; в этом году он преподает намного лучше, чем обычно!  – Амбридж ненавидит полукровок. – С горечью говорит Элора, когда они входят в подземелья. – Она всегда собиралась избавиться от него. — Я просто надеюсь, что с профессором МакГонагалл все в порядке. — Бормочет Гарри.  — Мадам Помфри с ней разберется. – Твердо говорит Элора. – Она еще ни разу не подводила. – Я уверен, что ты права. — Вздыхает Гарри, когда они останавливаются у входа в общую комнату Слизерина. – Но тебе лучше немного поспать — завтра История магии. – Фу, не напоминай мне. — Ворчит Элора, заставляя Поттера усмехнуться.  — Спокойной ночи, Элора. — Желает он, обнимая ее, прежде чем помахать на прощание и направиться обратно к выходу из подземелий.  — Спокойной ночи. – Улыбается девушке, прежде чем пробормотать пароль и войти в общую комнату.  – Я вижу, ты все еще тусуешься с Поттером. – Произносит насмешливый голос, как только она входит, и Элора поворачивается лицом к Драко, его глаза прищурены, а руки сложены на груди.  — Ого, ты что, сейчас со мной разговариваешь? – Элора практически плюет в него, ее губы кривятся в усмешке.  Малфой на мгновение замолкает, свирепо глядя на нее. Затем, чудесным образом, его взгляд смягчается, а руки опускаются по бокам.  – Я хотел извиниться. — Бормочет он.  Элора не может не усмехнуться. — Кажется, тебе приходится говорить мне это очень часто. Продолжай облажаться, а? – Да, я знаю. Потому что я гребаный человек, не так ли? И это то, что происходит с нами. Ты тоже не совсем идеальна. – Это забавное извинение. – Невозмутимо говорит Элора. — Почему бы тебе не добавить несколько оскорблений. Драко открывает рот, чтобы возразить, но затем останавливается, делая глубокий вдох.  – Ты права. – Вздыхает блондин, проводя рукой по волосам. – Я плох в этом. Я плох во всей этой истории с "друзьями". Потому что это то, чем мы начинали быть, а? А потом я облажался. Потому что это именно то, что я делаю. И мне жаль, что я это делаю — я не хотел, но это именно то, что происходит, когда ты Малфой. – Ты - это не твоя семья. – Мгновенно говорит Элора. — Ты такой же самостоятельный человек, как и все остальные. – Трудно так думать, когда тебя вырастил мой отец и воспитал в этой семье. – Обрывает ее слова Малфой. – Ты не свой отец, Драко. — Мягко произносит девушка. Блондин некоторое время не отвечает ей. Затем он искоса смотрит на нее.  – Я чувствую в этом немного прощения? – Застенчиво спрашивает парень. Элора почти улыбается. Почти.  Затем она вспоминает их последний диалог, и ее лицо становится хмурым.  – Ты назвал меня Снейп. – Бросает она, проталкиваясь мимо к своей спальне. – Ты, как никто другой, должен знать, насколько это низко.  — Это то, за что я хотел извиниться. — Быстро говорит Драко, пока она продолжает обходить его. –Я никогда не должен был этого говорить — я был просто зол, и это было единственное, что мог сказать, чтобы причинить тебе боль. Тебя больше ничего не беспокоит. Элора останавливается как вкопанная, медленно поворачиваясь к нему лицом.  – Ты действительно думаешь, что меня больше ничего не беспокоит? – Тихо спрашивает она, приподняв одну бровь.  Вот тогда Драко колеблется.  — Ну, мне так казалось. – Признается он.  – Тогда я открою тебе секрет. – Шепчет Элора, ее тон становится резким. – Знаешь, что еще меня беспокоит? Потеря людей, с которыми я близка. Потому что я не сближаюсь с людьми. Ты хочешь знать почему? Потому что мой собственный отец оттолкнул меня, не хотел иметь со мной ничего общего. Ты знаешь, что это заставляет кого-то чувствовать? Никчемность, Драко, вот что. Я никогда раньше не чувствовала себя достаточно хорошо ни для кого. Никогда. Даже не как друг. Так что в прошлом году, когда Иван общался со мной, потому что считал меня достаточно хорошей и достойной — это был, наверное, первый раз, когда у меня появился настоящий друг. Вот почему прощание с ним было одной из самых трудных вещей, которые я когда-либо делала. Драко молчит, уставившись на нее, его глаза расширяются от ярости, бурлящей в ее собственных темных глазах.  – А теперь у меня есть Гарри и Гермиона. Полагаю, и Рон. Есть другие гриффиндорцы, другие люди из других факультетов, которые действительно разговаривают со мной, признают меня и думают, что со мной стоит контактировать. Им нравится мое общество, они уважают меня и разговаривают со мной так, как будто я настоящий человек с чувствами. Вот почему я и сейчас тусуюсь с ними. Потому что, несмотря на мою семью, несмотря на мое отвратительное поведение в течение многих лет, они дали мне шанс – они стали моими друзьями. Ты когда-нибудь задумывался, почему я вдруг перестала быть такой сучкой? Малфой не отвечает, его челюсть начинает сжиматься.  – Потому что людям на самом деле не наплевать на меня, Драко! В кои-то веки я чувствую себя достойной и оцененной по достоинству! Потому что, хотя моему собственному отцу все равно, другим людям нет! Так что ты можешь себе представить, как сильно я ценю их в ответ – как сильно я забочусь о людях, с которыми я внезапно сблизилась. И знаешь что? В том числе и ты. – Продолжает она, делая яростный шаг ближе к нему. -- Я так чертовски сильно заботилась о тебе, поэтому продолжала прощать тебя и продолжала слепо верить, что ты изменишься и станешь лучше! Но этого не произошло. Ты активно пытался причинить мне боль, когда назвал меня Снейп, потому что думал, что это единственное, что меня беспокоит. Но потеря тебя как друга беспокоила меня гораздо больше, чем какая-то дурацкая фамилия. Больше, чем ты когда-либо сможешь себе представить. И с этими словами, бросив последний яростный и обиженный взгляд на слизеринца, она наконец отворачивается, направляясь в свою спальню, в то время как Драко просто стоит, совершенно ошарашенный.