Half-Blood Princess

Потолок Большого зала безмятежно-голубой и испещрен тонкими облаками, точь-в-точь как участки неба, видимые через высокие окна со сводчатыми потолками. Элора садится рядом с Блейзом и они уплетают яичницу с беконом. Последний не мешает девушке, поскольку она продолжает читать свою книгу за столом.  Если честно, Элора в последнее время читает намного больше, чем обычно, и это, безусловно, о чем-то говорит. Она полагает, что это из-за Драко. Его отсутствие, похоже, сказывается на ней гораздо сильнее, чем она первоначально предполагала. По крайней мере, теперь у нее есть Блейз. Кажется, он собирается остаться в ее компании, и она ловит себя на том, что надеется, что так оно и будет. Забини мало говорит, но он милый.  После того, как студенты поели, они остаются на своих местах, ожидая, когда Северус прибудет. Распределение расписаний в этом году сложнее, чем обычно, потому что Снейпу сначала нужно подтвердить, что все получили необходимые оценки СОВ, чтобы продолжить занятия с выбранными ими предметами. Элора немедленно получает разрешение продолжать заниматься УзМС*, Заклинаниями, ЗоТИ и Зельями, а Блейз также получает разрешение на Трансфигурацию, Заклинания, Защиту От Темных Искусств, Гербологию и Зелья.  К их радости, у них обоих сначала есть свободное время, которое они проводят вместе в библиотеке, просто тихо сидя друг с другом. Элора заканчивает свою книгу и достает следующую, "Преступление и наказание" Федора Достоевского, в то время как Блейз просматривает учебную программу для их следующего урока: Защита от темных искусств.  Они выстраиваются в очередь вместе со всеми остальными. Когда дверь класса открывается, Северус выходит в коридор: его желтоватое лицо, как всегда, обрамлено завесами сальных черных волос.  — В класс! – приказал он. Элора оглядывается, когда входит. Северус уже привнес свою индивидуальность в комнату; она более мрачная, чем обычно, поскольку шторы на окнах задернуты, и освещена свечами. Стены украшают новые фотографии, на многих из них изображены люди, которые, по-видимому, испытывают боль, демонстрируют ужасные травмы и странно искривленные части тела. Никто не произносит ни слова, пока все устраиваются поудобнее, оглядывая ужасные картины.  Элора садится рядом с Блейзом в конце класса, как обычно, свирепо глядя на своего отца. Мальчик рядом с ней просто ухмыляется, наблюдая на их с Северусом отношениями. Затем слизеринка бросает на Блейза свирепый взгляд для пущей убедительности, что заставляет его ухмыльнуться.  — Я не просил вас доставать свои книги, — говорит Северус, закрывая дверь и поворачиваясь лицом к классу из-за своего стола; Гермиона поспешно бросает свой экземпляр обратно в сумку и прячет ее под стул. — Я хочу поговорить с вами и хочу вашего полного внимания. Его черные глаза блуждают по их поднятым лицам, задерживаясь на Элоре на долю секунды дольше, чем на ком-либо другом.  — Я полагаю, что до сих пор у вас было пять учителей по этому предмету. Я полагаю… как будто ты не наблюдал, как они все приходят и уходят, надеясь, что ты будешь следующим, язвительно думает Элора.  — Естественно, у всех этих учителей будут свои собственные методы и приоритеты. Учитывая эту путаницу, я удивлен, что так много из вас нормально написали СОВ. Я буду еще больше удивлен, если всем вам удастся также хорошо сдать ЖАБА. Северус направляется к краю комнаты, говоря теперь тише; класс вытягивает шеи, чтобы держать его в поле зрения.  — Темные искусства многочисленны, разнообразны, постоянно меняются и вечны. Сражаться с ними — все равно что сражаться с многоголовым монстром, у которого каждый раз, когда отрубают шею, вырастает голова еще более свирепая и умная, чем раньше. Вы боретесь с тем, что не закреплено, мутирует, неразрушимо.  Элора пристально смотрит на Северуса. Он говорит о Темных искусствах с лаской в голосе…  — Поэтому ваша защита, – продолжает профессор чуть громче, — должна быть такой же гибкой и изобретательной, как и Искусство, которое вы пытаетесь разрушить. Эти фотографии, — он указывает на несколько из них, проходя мимо, — дают четкое представление о том, что происходит с теми, кто страдает, например, от Проклятия Круциатус, — он машет рукой в сторону ведьмы, которая явно кричит в агонии; Элора слегка вздрагивает, заставляя Блейза странно на нее взглянуть, — почувствовать поцелуй Дементора — волшебник, лежащий, съежившись, с пустыми глазами, привалившись к стене — или спровоцировать агрессию инферналов, — кровавая масса на земле.  — Инферналы? — спрашивает Парвати высоким голосом. — Это правда, что он их использует? – Темный Лорд использовал инферналов в прошлом, — вкрадчиво произносит Северус, — а это значит, что вам было бы разумно предположить, что он может использовать их снова. Теперь.... Он снова идет по другой стороне кабинета к своему столу, и снова класс смотрит, как мужчина передвигается. — Вы, я полагаю, новички в использовании невербальных заклинаний. В чем их преимущество? Рука Гермионы взлетает в воздух. Северус не спеша оглядывает всех остальных, убеждаясь, что у него нет выбора, прежде чем коротко сказать: — Очень хорошо. Мисс Грейнджер? – Противник не знает заранее, какое именно за­клинание вы собираетесь осуществить, — сказала Гермиона. — Это дает вам крошечное преимущес­тво во времени. — Вы практически дословно повторили текст учебника «Стандартная книга заклинаний» для шес­того курса, — пренебрежительно заметил Северус, заставляя Элору нахмуриться, — но в основном правильно. Да, те, кто прогрессирует в использовании магии без выкрикивания заклинаний, получают элемент неожиданности. Конечно, не все волшебники могут это сделать; это вопрос концентрации и силы разума, которых некоторым не хватает.  Теперь вы разделитесь на пары. Один партнер попытается сглазить другого, не говоря ни слова. Другой попытается молча отразить сглаз. Приступайте. Блейз поднимает бровь, глядя на Элору, и она кивает, они вдвоем встают и приступают к работе. Обычно смуглое лицо Блейза становится приглушенно-красным, когда он изо всех сил пытается сглазить девушку перед собой, не произнося ни слова. Наконец, он шепчет заклинание, и Элоре действительно удается отразить его, не шевеля губами.  Ее глаза расширяются от шока, и Блейз издает смешок, подбегая к ней и заключая в объятия. Элора застывает на месте, еще больше шокированная тем, что этот парень обнимает ее всего через день после начала общения, но по какой-то причине она обнаруживает, что не возражает, просто улыбается и обнимает его в ответ. На другом конце комнаты Пэнси умудряется сглазить рассеянного Драко, который слишком занят, пялясь на Блейза, чтобы обращать внимание на девушку перед ним. Как получилось, что он смог обнять Элору после дня, когда Драко годами набирался храбрости? — Какое убожество, Уизли, — голос Северуса вырывает Драко из его мыслей, и почти весь класс поворачивается к Гарри и Рону, у последнего лицо начало багроветь. – Вот, позвольте мне показать… Он направляет свою палочку на Гарри так быстро, что Поттер реагирует инстинктивно; все мысли о невербальных заклинаниях забыты, он кричит: “Протего!”  Его Заклинание Щита настолько сильно, что Северус теряет равновесие и ударяется о стол. Элора улыбается Гарри, а Снейп, нахмурившись, выпрямляется.  – Вы помните, я говорил, что мы практикуемся в невербальных заклинаниях, Поттер? — Да, – натянуто говорит Гарри.  — Да, сэр, — поправляет мужчина. – Нет необходимости называть меня ‘сэр’, профессор, — Тут же приходит дерзкий ответ со стороны студента. Наступает пауза, во время которой многие люди ахают, а Элора разражается смехом. Северус бросает на дочь свирепый взгляд, прежде чем снова повернуться к Гарри.  — Отработка, вечером в субботу, мой кабинет, – говорит преподаватель, — Я ни от кого не принимаю наглости, Поттер… даже от Избранных. — Это было великолепно, Гарри! – ухмыляется Элора, все еще посмеиваясь, как только они благополучно отправляются на перерыв некоторое время спустя.  Поттер благодарно улыбается ей.  — Тебе не следовало этого говорить, – говорит Гермиона, хмуро глядя на Элору. — Что заставило тебя это сказать? — Он пытался сглазить меня, если ты не заметила! С меня этого было достаточно на уроках окклюменции. Почему бы ему для разнообразия не использовать другую подопытную крысу? — Не волнуйся, все лето он отрывался на мне, — говорит Элора, приподнимая бровь. —Он даже не выпускал меня из дома на эти праздники. Я бы не удивилась, если бы он и меня сглазил.  — Звучит немного похоже на Дурслей, – мрачно говорит Гарри.  — Мы должны как-нибудь поменяться местами, – ухмыляется Элора. Гриффиндорец фыркает от смеха.  — Да, нет, спасибо, – отвечает он, качая головой. — Я едва могу держать себя в руках для урока со Снейпом, не говоря уже о целом лете. Хотя, — размышляет он, его глаза мерцают, — я бы заплатил, чтобы увидеть, как ты пытаешься справиться с Дурслями. Элора не может удержаться от смешка. – Я сделаю это бесплатно. Они вчетвером разговаривают, пока не прозвенит звонок, возвещающий об их следующем занятии: Зельеварение с Горацием. Итак, они идут по знакомому коридору вниз, в подземелья, которые так долго принадлежали Северусу.  Когда они прибывают в коридор, видят, что тут только дюжина людей, переходящих на уровень ЖАБА. Винсент и Грегори, очевидно, не смогли достичь требуемого уровня СОВ, но три слизеринца, кроме Элоры, справились: Блейз, Теодор и Драко. Тут же четверо когтевранцев и один пуффендуец, Эрнест, которого Элора находит довольно напыщенным.  Когда он подходит к их группе из четырех человек, Элора убегает, направляясь обратно к Блейзу, который легко улыбается ей в знак приветствия. Прежде чем они успевают что-либо сказать друг другу, дверь подземелья открывается. Первым в поле зрения показывается живот Горация. Когда они входят в комнату, его большие моржовые усы изгибаются над сияющим ртом, и он приветствует Гарри, Элору и Блейза с особым энтузиазмом.  Подземелье, что самое необычное, уже наполнено парами и странными запахами. Элора с интересом принюхивается, проходя мимо больших кипящих котлов. Четверо слизеринцев садятся за стол вместе, Элора садится как можно дальше от Драко, как и четверо когтевранцев, в результате чего Эрнест присоединяется к Гарри, Рону и Гермионе.  – Ну-те-с, ну-те-с, — проговорил Слизнорт; очер­тания его массивной фигуры мерцали и расплыва­лись в мареве многоцветного пара. — Все достали весы, наборы для приготовления зелья, и не забудь­те учебники «Расширенный курс зельеварения»... – Сэр? – зовет Поттер, поднимая руку.  – Гарри, мальчик мой? – У меня нет ни книги, ни весов, ни чего—либо еще — как и у Рона — мы не думали, что сможем сдать СОВ, понимаете... – Ах да, профессор МакГонагалл упоминала... Не волнуйся, мой дорогой мальчик, совсем не волнуйся. Вы можете использовать ингредиенты из кладовки сегодня, и я уверен, что мы сможем одолжить вам весы, и у нас есть небольшой запас старых книг, их хватит. Гораций подходит к угловому шкафу и после минутного поиска появляется с двумя очень потрепанными экземплярами "Расширенного курса зельеварения", которые он отдает Гарри и Рону вместе с двумя наборами потускневших весов.  – Ну-с, — Слизнорт снова встал у доски, выпя­тив и без того объемистую грудь, так что пугови­цы на жилете грозили оторваться, — я приготовил для вас несколько зелий — так, для интереса, знаете ли. Такого рода зелья вы должны будете уметь гото­вить к экзамену ЖАБА. Вы наверняка о них слыша­ли, даже если пока еще ни разу не варили. Кто-ни­будь может мне сказать, что это за зелье? Он указывает на котел, ближайший к столу Слизерина. Элора слегка приподнимается на своем сиденье и видит обычную кипящую воду. Хорошо натренированная рука Гермионы взмывает в воздух раньше всех остальных; Гораций указывает на нее.  – Это Веритасерум, бесцветное зелье без запаха, которое заставляет пьющего говорить правду. – Очень хорошо, очень хорошо! – радостно восклицает Гораций. – Теперь, – продолжает он, указывая на котел, ближайший к столу Когтевранцев, - это зелье довольно хорошо известно... В последнее время его также упоминали в нескольких листовках Министерства… кто может?.. Рука Гермионы снова самая быстрая.  – Это Оборотное зелье, сэр. Элора тоже узнает медленно пузырящуюся, похожую на грязь субстанцию. – Превосходно, превосходно! Так вот, этот вот… да, моя дорогая? — спрашивает Гораций, теперь выглядя слегка озадаченным, когда рука Гермионы снова взлетает вверх. — Это Амортенция! — Это действительно так. Кажется почти глупым спрашивать, но я полагаю, вы знаете, в чем суть этого зелья? – Это самое сильное любовное зелье в мире! По какой-то причине взгляд Драко скользит к Элоре, которая, кажется, глубоко вдыхает. И когда он вдыхает, он тоже понимает; воздух внезапно наполняется самыми привлекательными ароматами. Он чувствует запах яблок и свежеиспеченного печенья и... краски со странно приятным оттенком манго.  Его взгляд снова устремляется на Элору.  – Совершенно верно! Полагаю, вы узнали его по характерному перламутровому блеску?  – И пару, поднимающийся характерными спиралями, – с энтузиазмом отвечает Гермиона, – и предполагается, что для каждого из нас он должен пахнуть по-разному, в зависимости от того, что нас привлекает, я чувствую запах свежескошенной травы и свежего пергамента и... – Ах, так вот почему в этой комнате внезапно пахнет старыми книгами и дождливым днем, — шепчет Элора Блейзу, который легко улыбается ей в ответ.  — Мне показалось странным, что в подземелье пахло лугом, — размышляет он, на что девушка просто улыбается.  Драко, по какой-то причине все еще пялящийся на девушку напротив, чувствует, как его лицо становится хмурым от их непринужденного общения. Конечно, Малфой не может слышать, что они говорят, но это не значит, что ему это нравится. На самом деле ему это совсем не нравится. Он хочет быть тем, кому Элора шепчет что-то посреди урока. Точно таким же, каким был раньше.  – Могу я спросить, как тебя зовут, моя дорогая? – Гермиона Грейнджер, сэр.  — Грейнджер... Грейнджер... Вы, случайно, не в родстве с Гектором Дагворт-Грейнджером, кото­рый основал Сугубо Экстраординарное Общество Зельеварителей? — Нет, не думаю, сэр. Видите ли, я из семьи магглов. Слизнорт так и лучился улыбкой, переводя взгляд с Гермионы на Гарри, который сидел рядом с ней. — Ага! «Моя лучшая подруга — из семьи маглов и учится лучше всех на нашем курсе»! Полагаю, это и есть та подруга, о которой ты говорил, Гарри? — Да, сэр, — сказал Гарри. — Очень хорошо, мисс Грейнджер, примите за­служенные двадцать очков в пользу Гриффиндора, — добродушно проговорил Слизнорт. — Разумеется, на самом деле Амортенция не со­здает любовь. Любовь невозможно ни сфабрико­вать, ни сымитировать. Нет, этот напиток просто вызывает сильное увлечение, вплоть до одержимос­ти. Вероятно, это самое могущественное и опасное зелье из всех, что находятся сейчас в этой комна­те. О да, — прибавил он, серьезно кивая недоверчи­во ухмылявшимся Малфою и Нотту. — Вот поживе­те с мое, наберетесь жизненного опыта, тогда уже не станете недооценивать силу любовного наваждения... А теперь, — продолжил Слизнорт, — пора приступать к работе. — Сэр, вы не сказали, что в этом котле. — Эрни Макмиллан указал на маленький черный котел, сто­явший на учительском столе. Зелье внутри весело плещется; оно цвета расплавленного золота, и крупные капли прыгают над поверхностью, как золотые рыбки, хотя ни одна частица не пролилась.  Элора уверена, что Гораций вовсе не забыл о зелье, а ждал, когда его попросят для драматического эффекта. — Да. Это. Что ж, леди и джентльмены, это весьма любопытное зельице под названием «Феликс Фелицис». Насколько я понимаю, — с улыбкой повернулся он к Гермионе, которая громко ахнула, — вы знаете, как действует «Феликс Фелицис», мисс Грейнджер? — Это везение в чистом виде! — взволнованно произнесла Гермиона. — Оно приносит удачу. Весь класс, кажется, садится прямее. Элора переводит взгляд на Драко, который теперь уделяет Горацию все свое внимание. Ее глаза сужаются. Что с ним такое?  – Совершенно верно, еще десять очков Гриффиндору. Да, забавное это зелье, «Феликс Фелицис», — сказал Слизнорт. — Невероятно трудное в изготов­лении, и, если процесс хоть немного нарушен, по­следствия могут быть катастрофическими. Но если зелье сварено правильно, вот как это, например, то все, за что вы ни возьметесь, будет вам удаваться... по крайней мере пока длится действие зелья. — Почему же его не пьют постоянно, сэр? — азар­тно спросил Терри. — Потому что при неумеренном употреблении оно вызывает головокружение, безрассудство и опас­ный избыток уверенности в себе, — пояснил Слиз­норт. — Хорошенького понемножку, знаете ли... В больших дозах это зелье чрезвычайно токсично. Но изредка, по чуть-чуть... — А вы когда-нибудь принимали его, сэр? — спро­сил Майкл Корнер с живым интересом. — Дважды в своей жизни, — ответил Слизнорт. — Один раз, когда мне было двадцать четыре года, и еще раз — когда мне было пятьдесят семь. Две столовые ложки за завтраком. Два идеальных дня. Он мечтательно устремил взор в пространство. Играет он или нет, думает Элора, эффект хороший.  — И это зелье, — сказал Слизнорт, словно оч­нувшись, — будет наградой на нашем сегодняшнем Уроке. Наступила такая тишина, что бульканье зелий в котлах как будто стало в десять раз громче. — Один малюсенький флакончик «Феликс Фелицис». — Слизнорт вынул из кармана миниатюрную стеклянную бутылочку и показал ее всему классу. — Доза рассчитана на двенадцать часов удачи. От рас­света до заката вам будет везти во всех ваших начи­наниях. Но я должен вас предупредить, что «Феликс Фелицис» запрещен к использованию на любых офи­циальных состязаниях, таких, как спортивные сорев­нования, экзамены и выборы. Поэтому наш победи­тель должен будет использовать его только в обыкновенный день... и пусть этот день станет для него необыкновенным! Так, — продолжил Слизнорт, внезапно переходя на деловитый тон, — что же нужно сделать, чтобы выиграть этот сказочный приз? Обратимся к страни­це десять «Расширенного курса зельеварения». У нас осталось немногим больше часа, и этого времени вам должно хватить на пристойную попытку сва­рить Напиток живой смерти. Я знаю, что до сих пор вы не приступали к таким сложным зельям, и потому не жду идеального результата. Во всяком случае, тот, кто добьется наилучших результатов, получит в на­граду этого маленького «Феликса». Начали!   Раздается скрежет, когда все тянут к себе свои котлы, и несколько громких звуков, когда студенты начинают добавлять гири на свои весы, но никто не произносит ни слова. Концентрация в комнате почти осязаема. Элора видит, как Драко лихорадочно листает свой экземпляр "Продвинутого зельеварения". Не может быть яснее, что Малфой действительно хочет этого счастливого дня. Глаза Элоры снова сужаются, и она склоняется над своими инструкциями.  Девушка всегда была довольно одарена в зельеварении, как, по ее мнению, и ее отец, и хотя это почти не похоже, ей часто кажется, что она смешивает краски, когда готовит зелья. В течение десяти минут все помещение наполняется голубоватым паром. Элора и Гермиона, конечно похоже, продвинулись дальше всех. Их зелья уже напоминают ‘гладкую жидкость цвета черной смородины’, упомянутую как идеальная промежуточная стадия.  Закончив нарезать коренья, Элора снова низко склоняется над книгой. Нужно нарезать фасоль, чтобы получить сок, но слизеринка хмуро смотрит на инструкции, зная по опыту, что только раздавливание фасоли позволяет получить сок. Решив пойти наперекор, потому что ей нечего терять, она хватает свой серебряный нож и раздавливает бобы плоской стороной.  Как она и ожидала, из него сразу же выделяется столько сока, что любой бы удивился, как сморщенная фасоль смогла вместить все это. Элора поспешно зачерпывает его в котел, и зелье немедленно приобретает точный сиреневый оттенок, описанный в учебнике. Очевидно, что инструкции, приведенные в этой книге, неверны.  Решив что-то с этим сделать, она достает из сумки перо и быстро набрасывает предыдущую инструкцию по нарезке бобов: Раздавите плоской стороной серебряного кинжала, сок выделяется лучше, чем при резке.  — И время... вышло! Перестаньте помешивать! Гораций медленно проходит между столами, заглядывая в котлы. Он ничего не комментирует, но его брови поднимаются при виде сиреневого зелья Элоры. Однако, двигаясь дальше, он достигает стола, за которым сидят Гарри, Рон, Гермиона и Эрнест. Он одобрительно кивает зелью Гермионы, но оно явно не так хорошо, как у Элоры, и она чувствует, как в ее груди поднимается надежда. — Отлично, отлично, Гарри! Боже пра­ведный, вижу, вы унаследовали талант своей матери. Лили была великой мастерицей по зельям! Ну, вот вам приз — один флакончик «Феликс Фелицис», как обещано, и смотрите используйте его с толком! Гарри засовывает крошечную бутылочку с золотистой жидкостью во внутренний карман, и у Элоры отвисает челюсть. Гарри... хорош в зельеварении? С каких это пор? Она оглядывается на Драко, который выглядит таким разъяренным, что готов убить Поттера прямо здесь и сейчас, на месте. Если быть честной, Элора тоже по какой-то причине чувствует себя немного раздраженной.