Half-Blood Princess

– Обещай мне, – шепчет Драко, его голос срывается от отчаяния, – Обещай мне, что будешь молчать, что не скажешь ни слова, пока он не попросит о чем-нибудь.  Элора хмурится. Обычно она сказала бы "нет", обычно она сказала бы ему, что будет говорить, когда Волан-де-Морт сделает или скажет что-то, что она считает ужасным, но не сегодня.  За последние несколько недель Драко казался все более и более отчаявшимся и все больше и больше защищал ее, особенно когда Темный Лорд был в доме. Дошло даже до того, что Малфой больше не может выпускать ее из виду, а это значит, что он не позволяет ей спать в комнате, которую Нарцисса приготовила для нее, а вместо этого требует, чтобы Элора оставалась с ним каждую ночь. И только из-за отчаяния в его глазах она согласилась.  Это то же самое отчаяние, та же самая мольба, которую он демонстрирует прямо сейчас, заставляет ее медленно кивнуть головой.  – Хорошо, – тихо говорит она, глядя в его светлые глаза. – Хорошо, я обещаю, что буду молчать. Драко вздохнул с облегчением. Однако это не мешает ему внимательно следить за ней, пока они спускаются по мраморной лестнице, и он быстро сжимает ее руку, когда они идут по коридору. Он большой, тускло освещенный и роскошно украшенный, с великолепным ковром, покрывающим большую часть каменного пола. Глаза бледнолицых портретов на стенах следят за ними, пока они идут вперед, прежде чем встретиться с Люциусом и Нарциссой у тяжелой деревянной двери, ведущей в соседнюю комнату. Люциус колеблется мгновение, затем поворачивает бронзовую ручку.  Гостиная полна молчаливых людей, сидящих за длинным и богато украшенным столом. Обычная мебель в комнате была небрежно придвинута к стенам. Освещение исходит от ревущего огня под красивой мраморной каминной полкой, увенчанной позолоченным зеркалом. Все четверо на мгновение задерживаются на пороге. Когда их глаза привыкают к недостатку света, их привлекает самая странная особенность сцены: очевидно, бессознательная человеческая фигура, висящая вниз головой над столом, медленно вращающаяся, как будто подвешенная на невидимой веревке, и отражающаяся в зеркале и в голой, полированной поверхности стола...  – Сюда, – произносит высокий, чистый голос во главе стола, указывая на четыре места справа от него.  Говорящий сидит прямо перед камином, так что поначалу Элоре трудно разглядеть что-то большее, чем его силуэт. Однако, когда она приближается, его лицо просвечивает сквозь мрак, безволосое, змееподобное, с щелями вместо ноздрей и блестящими красными глазами с вертикальными зрачками. Он такой бледный, что, кажется, излучает жемчужное сияние. Элора и Малфои занимают отведенные им места, девушка и парень сидят между Нарциссой и Люциусом. Рука Драко сжимает ее руку под столом. Она не отпускает. Спустя долгое время деревянная дверь снова открывается, и в дверном проеме появляются двое мужчин.  – Яксли. Снейп, — снова говорит Волан-де-Морт. – Вы почти опоздали. Элора не смотрит на Северуса, когда он входит. Она не смотрела в его сторону с той ночи, когда он убил Альбуса. С тех пор она с ним не разговаривала. Первые слова, сказанные ей отцом, до сих пор звучат у нее в голове:  Не разговаривай со мной. Не ходи за мной. Даже не смотри в мою сторону без разрешения. Поняла? О, она все понимает. И думает, что пришло время снова начать следовать этим правилам. – Северус, сюда, – приказывает Темный Лорд, указывая на место справа от себя. – Яксли — рядом с Долоховым. Яксли делает, как ему говорят, садясь рядом с Антонином, в то время как Северус садится рядом с Волан-де-Мортом. Большинство глаз за столом следят за Снейпом, и именно к нему Волан-де-Морт обращается в первую очередь.  – И что? – Милорд, Орден Феникса намерен переместить Гарри Поттера из его нынешнего безопасного места в следующую субботу, с наступлением темноты. Интерес за столом ощутимо возрастает: некоторые напрягаются, другие ерзают, все смотрят на мужчину. – Суббота… с наступлением темноты, – повторяет Волан-де-Морт. Его красные глаза впиваются в черные глаза Северуса с такой силой, что некоторые отводят взгляд, очевидно, опасаясь, что они сами будут обожжены свирепостью взгляда. Северус, однако, спокойно смотрит, и через мгновение или два безгубый рот изгибается в подобии улыбки.  – Хорошо. Очень хорошо. И эта информация поступает... – Из источника, который мы обсуждали.  – Мой господин. Корбан наклонился вперед, чтобы посмотреть через длинный стол на Волан-де-Морта и Северуса. Все лица поворачиваются к нему.  – Милорд, я слышал другое.  Корбан ждет, но Лорд молчит, поэтому он продолжает: – Долиш, аврор, проговорился, что Поттера не переведут до тридцатого числа, в ночь перед тем, как мальчику исполнится семнадцать. Северус улыбается.  – Мой источник сообщил мне, что есть планы проложить ложный след; должно быть, это он. Без сомнения, на Долиша было наложено Заклинание Конфундуса. Это было бы не в первый раз, он, как известно, очень восприимчив. – Уверяю вас, милорд, Долиш казался совершенно уверенным. — Если он был сбит с толку, естественно, он уверен, — говорит Северус. – Я уверяю вас, Яксли, Офис авроров больше не будет играть никакой роли в защите Гарри Поттера. Орден считает, что мы проникли в Министерство. – Значит, в чем-то Орден прав, а? – вмешивается приземистый мужчина, сидящий недалеко от Корбана; он издает хриплый смешок, который эхом разносится по всему столу.  Волан-де-Морт не смеется. Его взгляд блуждает вверх, к телу, медленно вращающемуся над головой, и он, кажется, погружен в свои мысли.  – Милорд, – продолжает Корбан, - Доулиш считает, что для перевода мальчика будет использована целая группа авроров...  Темный Лорд поднимает белую руку, и Корбан сразу замолкает, обиженно наблюдая, как Волан-де-Морт поворачивается обратно к Северусу.  – Где они собираются спрятать мальчика в следующий раз? — В доме одного из членов Ордена, – продолжает зельевар. – Этому месту, по словам источника, была предоставлена вся защита, которую могут обеспечить Орден и Министерство вместе взятые. Я думаю, что у нас мало шансов захватить его, когда он будет там, милорд, если, конечно, Министерство не падет до следующей субботы, что может дать нам возможность обнаружить и снять достаточное количество чар, чтобы прорваться через остальные. – Ну, Яксли? – обращаться Волан-де-Морт, свет камина странно поблескивает в его красных глазах. – Падет ли Министерство к следующей субботе? И снова все головы поворачиваются. Корбан расправляет плечи.  – Милорд, у меня есть хорошие новости на этот счет. Мне — с трудом и после больших усилий — удалось наложить Проклятие Империус на Пия Тикнесса. Многие из тех, кто сидит вокруг Корбана, выглядят впечатленными; его сосед Антонин, мужчина с длинным и перекошенным лицом, хлопает его по спине.   – Это лишь начало, – шипит Волан-де-Морт. — Но Тикнесс – это всего лишь один человек. Скримджер должен быть окружен нашими людьми, прежде чем я начну действовать. Одно неудачное покушение на жизнь министра отбросит меня далеко назад. В любом случае, остается маловероятным, что Министерство будет моим до следующей субботы. Если мы не можем прикоснуться к мальчику в пункте назначения, то это должно быть сделано во время его путешествия.  – Здесь у нас преимущество, милорд, – отзывается Корбан, который, похоже, полон решимости получить хоть какую-то долю одобрения. – Теперь у нас есть несколько человек, внедренных в Департамент магического транспорта. Если Поттер аппарирует или использует каминную сеть, мы немедленно узнаем. – Он не сделает ни того, ни другого, – перебивает Северус. – Орден избегает любого вида транспорта, который контролируется или регулируется Министерством; они с недоверием относятся ко всему, что связано с этим местом. — Тем лучше. Ему придется действовать в открытую. Гораздо легче принять, безусловно. И снова Волан-де-Морт смотрит на медленно вращающееся тело, продолжая: — Я лично позабочусь о мальчике. В том, что касается Гарри Поттера, было допущено слишком много ошибок. Некоторые из них были моими собственными. То, что Поттер жив, больше связано с моими ошибками, чем с его триумфами. Компания вокруг стола с опаской наблюдает за Темным Лордом, каждый из них, судя по выражению его или ее лица, боится, что их могут обвинить в продолжающемся существовании Гарри. Волан-де-Морт, однако, говорит больше сам с собой, чем с кем-либо из них, все еще обращаясь к бессознательному телу. – Я был неосторожен, и поэтому удача и случай помешали мне, эти разрушители всех, кроме самых продуманных планов. Но теперь я знаю лучше. Я понимаю те вещи, которые раньше не понимал. Я должен быть тем, кто убьет Гарри Поттера, и я им стану. При этих словах, как бы в ответ на них, раздается внезапный вопль, ужасный, протяжный крик страдания и боли. Многие из сидящих за столом испуганно посмотрели вниз, потому что звук, казалось, исходил из-под ног.  – Хвост, – обращается волшебник, не меняя своего тихого, задумчивого тона и не отводя глаз от вращающегося тела наверху, – Разве я не говорил тебе о том, чтобы наш пленник молчал? – Да, м-милорд, – выдыхает маленький человечек в середине стола, который сидел так низко в своем кресле, что на первый взгляд оно казалось незанятым. Теперь Питер вскакивает со своего места и выбегает из комнаты, не оставляя после себя ничего, кроме любопытного блеска серебра. – Как я уже говорил, – продолжает Волан-де-Морт, снова глядя на напряженные лица своих последователей, – теперь я понимаю лучше. Мне понадобится одолжить палочку у одного из вас, прежде чем я пойду убивать Поттера.  Лица вокруг не выражают ничего, кроме шока; он мог бы объявить, что хочет одолжить одну из их рук.  – Добровольцев нет? Давайте посмотрим… Люциус, я не вижу причин, по которым тебе палочка нужнее. Малфой поднимает глаза. В свете камина его кожа кажется желтоватой и восковой, а глаза – запавшими и затененными. Когда он говорит, голос хриплый.  – Милорд? – Твоя палочка, Люциус. Мне нужна твоя палочка.  – Я... Люциус искоса поглядывает на жену. Она смотрит прямо перед собой, такая же бледная, как и он, ее длинные светлые волосы ниспадают на спину. Люциус засовывает руку в мантию, достает палочку и передает ее темному магу, который держит ее перед своими красными глазами, внимательно изучая.  – Что это? – Вяз, милорд, – шепчет Люциус.  – А ядро? – Дракон. Сердечная жила дракона. – Хорошо, – говорит Волан-де-Морт. Он достает свою собственную палочку и сравнивает длину.  В этот момент начинается тихое шипение. Один или два волшебника едва сдерживают дрожь, когда шипение становится громче; слышно, как что-то тяжелое скользит по полу под столом.  Появляется огромная змея и медленно взбирается на стул. Она поднимается, казалось бы, бесконечно, и останавливается на плечах Волан-де-Морта: ее шея толщиной с мужское бедро; ее глаза с вертикальными щелями вместо зрачков, немигающие. Темный Лорд рассеянно поглаживает существо длинными тонкими пальцами, прежде чем поднять палочку Люциуса, направив ее прямо на медленно вращающуюся фигуру, подвешенную над столом, и слегка взмахнув ею. Фигура со стоном оживает и начинает бороться с невидимыми путами.  – Ты узнаешь нашего гостя, Северус? – спрашивает темный маг. Снейп поднимает глаза на перевернутую фигуру. Все Пожиратели Смерти теперь смотрят на пленника, как будто им дали разрешение проявить любопытство. Когда она поворачивается лицом к огню, то кричит надтреснутым и испуганным голосом: — Северус! Помоги мне! – Ах, да, – соглашается мужчина, когда заключенная снова медленно отворачивается.  – А вы, Драко, Элора? – спрашивает Волан-де-Морт, поглаживая морду змеи свободной от палочки рукой. Драко резко качает головой. Теперь, когда женщина проснулась, он, кажется, больше не может смотреть на нее. – Чарити Бербедж, – говорит Элора, чувствуя, как Драко крепче сжимает ее руку под столом. – Она преподавала магловедение в Хогвартсе. Широкая, сгорбленная женщина с острыми зубами хихикает.  – Да... — медленно произносит Волан-де-Морт, – Профессор Бербедж учила детей ведьм и волшебников всему о магглах… как они не так уж сильно отличаются от нас... Один из Пожирателей Смерти сплевывает на пол. Элора стискивает зубы. Ее мать, в которую они плюют. Но она ничего не говорит, вспоминая умоляющие глаза Драко.  — Северус… пожалуйста… пожалуйста... — умоляет женщина, снова поворачиваясь лицом к Снейпу. — Молчать, — приказывает Волан-де-Морт, еще раз взмахнув палочкой Люциуса, и Чарити замолкает, как будто ей заткнули рот кляпом. — Не довольствуясь развращением и осквернением умов детей-волшебников, на прошлой неделе профессор Бербедж написала страстную статью в защиту грязнокровок в "Ежедневном пророке". Волшебники, говорит она, должны смириться с этими похитителями их знаний и магии. Сокращение числа чистокровных, говорит профессор Бербедж, является наиболее желательным обстоятельством… она хотела, чтобы мы спаривались с магглами... Элора прикусывает губу, но по-прежнему ничего не говорит: в голосе Волан-де-Морта безошибочно угадываются гнев и презрение. В третий раз Чарити поворачивается лицом к Северусу. Слезы льются из ее глаз на волосы. Зельевар смотрит на нее совершенно бесстрастно, когда она снова медленно отворачивается от него.  — Авада Кедавра! Вспышка зеленого света освещает каждый уголок комнаты. Чарити с оглушительным грохотом падает на стол, который дрожит и скрипит. Несколько Пожирателей Смерти подскакивают на своих стульях. Элора выпрямляется на своем месте, застыв. Драко падает со своего места на пол.  — Ужин, Нагайна, — тихо шепчет Темный Лорд, и огромная змея, покачиваясь, сползает с его плеч на полированное дерево.  Несколько часов спустя, когда встреча закончилась, Драко стучит в дверь ванной, примыкающей к его спальне. Элора уже давно там.  — Элора? — зовет он, его голос мягкий и хриплый.  Она не отвечает. Вместо этого девушка стоит перед зеркалом, ее глаза покраснели. Она плакала. Снова. В последнее время часто так делает. И каждый раз, когда она плачет, все больше и больше чувствует себя неудачницей. Раньше слизеринка никогда не плакала, но теперь делает это по крайней мере два раза в неделю.  Она просто не может поверить, что ее заставили пойти на встречу с людьми, которые так сильно презирают магглов и магглорожденных, что готовы убить ведьму, которая заступается за них. С таким же успехом сегодня вечером на месте Чарити могла быть Элора. Потому что у нее те же идеалы. Она считает, что магглы заслуживают таких же прав, как волшебники и ведьмы. Староста считает, что магглорожденные должны быть полностью приняты в волшебное сообщество. Мерлин, ее собственная мать — маггл. И именно из-за этих людей Грейс пришлось бежать в Австралию. — Элора, впусти меня, — снова звучит голос Драко, на этот раз гораздо тверже. Слегка волнуется, если она правильно расслышала.  Он единственный человек, рядом с которым она все еще чувствует себя в безопасности, единственный человек, который заботится о ней. Кроме Нарциссы, конечно, которая всегда была добра к девочке, но Элора знает, что она всегда предпочтет своего сына. И в этом есть смысл, так что она не может винить в этом Нарциссу. Но Элора начинает постепенно убеждаться, что в этот момент Драко предпочел бы ее кому-либо другому. Эта мысль заставляет ее сердце биться быстрее, потому что он, безусловно, тот, кого она выбрала бы. Без колебаний. — Если ты не впустишь меня прямо сейчас, я выломаю дверь, — предупреждает Драко с другой стороны.  Слегка вздохнув и на секунду закрыв глаза, так как ей хотелось, чтобы он увидел ее какой угодно, только не такой, она неохотно открывает дверь. Драко открывает рот, чтобы что-то сказать, но потом просто смотрит.  Элора знает почему.  Она снова покрасила волосы. Или, скорее, смыла всю фиолетовую краску. Ее волосы теперь снова полностью черные, но это не единственное отличие.  Она курит.  — Что это, черт возьми, такое? —спрашивает Драко, уставившись на сигарету в ее руке, на дым, выходящий изо рта.  — Сигарета. — Что? — Сигарета, — повторяет Элора. — Это называется курением. Маггловская штука. Ты не должен этого делать. Честно говоря, я тоже не должна. Это очень вредно для здоровья. — Тогда зачем ты это делаешь? — спрашивает Драко, с отвращением глядя на сигарету в ее руках.  — Первые пару раз это так ужасно, что отвлекает от всего происходящего. Я делала это всего несколько раз, — пожимает она плечами. – Вероятно, я все еще смогу остановиться, когда захочу. — Что это значит? — спрашивает Драко, прищурив глаза.  — Это означает, что курение вызывает привыкание. Как только люди начинают вникать в это должным образом, остановиться будет трудно. Так что не делай этого, вот мой совет. — Но ты куришь!  Элора закатывает глаза.  – Да, потому что это отвлекает меня от того, что произошло сегодня вечером. — Ты могла бы просто прийти ко мне, если тебе нужно было отвлечься, – предложил Драко, слегка кашляя от запаха табака. Элора ухмыляется и поднимает бровь.  – Ты бы отвлек меня, а? Если девушка не ошибается, Драко слегка порозовел.  — Не так, – поспешно бросает он. — Я имею в виду, что мы могли бы просто поговорить о чем-то.  – Ах, да, я уверена, что ты это имел в виду, — говорит Элора, безжалостно поддразнивая. — Замолчи, – рявкает Драко, его румянец, кажется, только усиливается.  – Или что, ты меня заставишь? — Я сказал, замолчи. Элора издает смешок. — Расслабься, – выдает она, все еще посмеиваясь. — Я ничего не собираюсь делать. Хотя, похоже, у тебя проблемы с мыслью о том, чтобы поцеловать меня. — Возможно, – хрипло соглашается Драко. – Это потому... ты не поймешь. Элора просто пожимает плечами, хотя по какой-то причине чувствует себя немного подавленной.  – Неважно, – это все, что она говорит. — А теперь тебе лучше снова выйти, чтобы я могла переодеться.  Бросив на нее странный взгляд, Драко делает, как ему сказали, закрывая за собой дверь. Элора медленно делает глубокий вдох и поворачивается, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Эти каникулы обещают быть долгими.  Она медленно тушит сигарету и выбрасывает ее в мусорное ведро, прежде чем переодеться в пижаму. И да, она кружевная, но это самые удобные вещи, которые у нее когда-либо были, так что все равно, как они выглядят.  Элора чистит зубы, прежде чем выйти из ванной, видя, что Драко тоже переоделся в пижаму и забрался в свою большую, королевских размеров кровать, просто лежа, заложив руки за голову и глядя в потолок. Элора проскальзывает с другой стороны, как она делала последние несколько недель, с тех пор как блондин перестал разрешать ей спать в другой комнате.  – О чем ты думаешь? — тихо спрашивает она, устраиваясь поудобнее.  – О твоей матери, — признается Драко, и Элора хмурится.  – А конкретнее? — спрашивает она гораздо более резко, чем намеревалась.  – Я бы очень хотел с ней познакомиться, – бормочет Драко. — И что тебе, должно быть, было паршиво сегодня вечером, когда они начали говорить о магглах. — Да, здесь довольно паршиво, — бормочет она, прежде чем встретиться с его светлыми глазами. – Хотя и не все, — добавляет она и клянется, что видит, как он становится немного мрачнее от ее слов. Девушка еще раз ухмыляется, закрывает глаза и засыпает.