Half-Blood Princess

Богрод спешит к одной из многочисленных дверей, ведущих из зала. По какой-то причине Торквил покорно следует за ними, когда они достигают двери и проходят в грубый каменный проход за ней, освещенный пылающими факелами.  — Дело плохо, они нас подозревают! Крюкохват спрыгнул у Гарри со спины. Трэверс и Богрод нисколько не удивились неожиданному появлению Гарри Поттера. — Они под заклятием Империус, — объяснил Гарри Рону, Гермионе и Элоре, которые никак не могли понять, почему те стоят столбом, тупо уставившись прямо перед собой. — Не знаю только, достаточно ли прочно я их заколдовал… — Что будем делать? Удираем, пока еще можно? — Если еще можно, – добавила Гермиона, оглядываясь; никто не знал, что сейчас происходит за дверью, в главном зале. — Раз уж мы здесь, идем дальше, — решил Гарри. — Хорошо! — сказал Крюкохват. — Значит, так, нам нужен Богрод, чтобы управлять тележкой, — у меня уже нет на это полномочий. А волшебнику места не хватит. Гарри направил на Трэверса волшебную палочку: — Империо! Волшебник повернулся и довольно резво двинулся прочь по темному коридору. — Куда ты его отправил? — Прятаться, — ответил Гарри и махнул волшебной палочкой в сторону Богрода, который свистит, чтобы вызвать маленькую тележку, катящуюся по рельсам к ним из темноты. Элора уверена, что слышит крики позади, в главном зале, когда они все карабкаются в вагон. Элора впереди с Богродом и Крюкохватом, Гарри, Рон и Гермиона теснятся сзади.  С рывком тележка трогается с места, набирая скорость: они проносятся мимо Трэверса, который, извиваясь, протискивается в трещину в стене, затем тележка начинает петлять и поворачивать по лабиринту проходов, все время наклоняясь вниз. Элора ничего не слышит из-за грохота тележки по рельсам: ее волосы развеваются, когда они едут между сталактитами, уходя все глубже в землю, но она продолжает оглядываться. С таким же успехом они могли оставить за собой огромные следы; чем больше она думает об этом, тем более глупым кажется замаскироваться под Беллатрису, принести ее палочку когда Пожиратели Смерти знают, кто ее украл… Но, может быть, это и к лучшему, осмеливается подумать Элора. В конце концов, на каком-то этапе ей нужно привести Гарри к Волан-де-Морту, иначе Драко будет убит. И она абсолютно не может этого допустить. Даже если это выставляет ее чудовищем, она предпочла бы смерть Гарри, чем Драко. В конце концов, она уверена, что сможет убедить Волан-де-Морта в том, что именно Элора разработала такой ужасный план, которому он мог легко следовать. Теперь они проникли глубже, чем Элора когда-либо проникала в Гринготтс; они делают крутой поворот на скорости и видят впереди водопад, обрушивающийся на трассу. Элора слышит, как Крюкохват кричит: “Нет!”, Но они приближаются к нему.  Вода заливает глаза и рот Элоры: она не может ни видеть, ни дышать: затем, с ужасным наклоном, тележка переворачивается, и их всех выбрасывает. Элора слышит, как тележка разбивается вдребезги о стену прохода, слышит, как Гермиона что-то кричит, и чувствует, как она скользит назад к земле, как будто невесомая, безболезненно приземляясь на каменистый пол прохода.  – Аммортизирующие чары, — отплевываясь, объяснила Гермиона, когда Рон поднимает ее на ноги: но, к ужасу Элоры, она видит, что у Гермионы снова темные густые волосы, а Рон рыжеволосый и безбородый. Она протягивает руку, чтобы пощупать собственное лицо, и, конечно же, возвращается к своему обычному виду. — Гибель воров! — прокряхтел Крюкохват, поднимаясь на ноги и оглядываясь на водопад. Элора уже догадалась, что это не простая вода. — Он смывает любые чары и магическую маскировку. В «Гринготтсе» ждали, что мы попробуем сюда проникнуть, и заранее приняли меры! Элора оборачивается и видит, что Богрод в замешательстве качает головой: Гибель воров, похоже, сняло Проклятие Империуса. — Он нам нужен, — повторил Крюкохват. — Без гринготтского гоблина не войти в охраняемый сейф. И Звякалки тоже необходимы! — Империо! — в который раз повторил Гарри. Его голос гулко прозвучал среди каменных стен. Богрод покорился заклятию. Озадаченное выражение на лице старого гоблина сменилось вежливым равнодушием. Рон подобрал мешок с загадочными инструментами. — А выбираться как? — спросил Рон. — Об этом будем волноваться потом. — Гарри прислушался. — Далеко еще, Крюкохват? — Недалеко, Гарри Поттер, недалеко… А потом они поворачивают за угол и видят то, к чему Элора была готова, но что все равно заставляет всех остановиться.  Дорогу к четырем или пяти сейфам загораживал прикованный цепями громадный дракон. От долгого пребывания под землей чешуя чудовища стала бледной и шелушилась, глаза были молочно-розового цвета. К тяжелым железным браслетам на задних лапах дракона крепились цепи, приделанные к вбитым в скальную породу кольям. Огромные шипастые крылья были тесно прижаты к туловищу, в развернутом виде они заполнили бы весь подземный зал. Дракон повернул к пришедшим безобразную голову, заревел так, что задрожали каменные стены, и, разинув пасть, выпустил струю огня. Друзья отбежали за угол. — Он почти ослеп, — пропыхтел Крюкохват, — но от этого только сделался еще злее. Однако у нас есть средство с ним справиться. Он знает, что бывает, когда появляются Звякалки. Давайте их сюда. Рон передал гоблину мешок, и Крюкохват вытащил оттуда целую кучу мелких металлических инструментов, которые при встряхивании издавали громкий звон, точно крошечные молоточки били по наковальням. Крюкохват раздал всем по такой штуке. Богрод послушно взял свою. — Вы знаете, что надо делать, — сказал Крюкохват. — Он привык, что за шумом следует боль. Он отойдет в сторону, а Богрод пусть приложит ладонь к двери сейфа. Стиснув зубы от жестокости всей этой ситуации, Элора вместе с остальными снова поворачивает за угол, потрясая лязгающими молотками, и шум эхом отражается от каменных стен, сильно усиливаясь, так что кажется, что внутри ее черепа вибрирует от грохота. Дракон издает еще один хриплый рев, затем отступает. Элора видит, как он дрожит, и когда они приближаются, видит шрамы, и догадывается, что его научили бояться горячих мечей, когда он слышит звон. Мурашки пробегают у нее по спине.  — Заставьте его приложить ладонь к двери! — крикнул Крюкохват. Гарри направил палочку на Богрода. Старый гоблин подчинился, приложил руку к деревянной панели, и дверь сейфа растаяла в воздухе. Перед ними открылось нечто вроде пещеры, забитое от пола до потолка. Там громоздились золотые монеты и кубки, серебряные доспехи, шкуры неведомых животных — одни в колючках, другие с обвисшими крыльями, — драгоценные сосуды с зельями, череп в короне. — Ищите, быстро! — сказал Гарри, и все бросились в пещеру. Однако у них едва хватает времени оглянуться, прежде чем позади раздается приглушенный лязг: дверь снова появилась, запечатывая их внутри хранилища, и они погружаются в кромешную тьму.  — Ничего страшного, Богрод потом нас выпустит! — успокоил всех Крюкохват. — Засветите, что ли, свои волшебные палочки. И поторопитесь, времени очень мало! — Люмос! Элора обводит хранилище своей зажженной палочкой: ее луч падает на сверкающие драгоценные камни, она видит поддельный меч Гриффиндора, лежащий на высокой полке среди нагромождения цепей.  — Гарри, может ли это быть...? Ааа! Элора кричит от боли, роняя украшенный драгоценными камнями кубок, который схватила. Ударившись об пол, он рассыпался целым дождем кубков. В один миг десятки одинаковых кубков раскатились по всей пещере, настоящий уже невозможно было отличить.  — Я обожглась! — простонала Элора, дуя на пальцы. — Заклятия Умножения и Пылающей руки! — воскликнул Крюкохват. — Все, до чего вы дотронетесь, будет обжигать вас и умножаться, но копии ничего не стоят, а если их станет слишком много, нас просто задавит тяжестью золота! — Так, ничего не трогаем! — отчаянно крикнул Гарри, но в этот самый миг Рон подпрыгнул на месте — подошва его ботинка прогорела насквозь, коснувшись раскаленного металла. — Стой, не двигайся! — Гермиона схватила Рона за руку. — Только смотрим! — сказал Гарри. — Помните: чаша золотая, довольно маленькая, с двумя ручками, на ней выгравирован барсук. Если не найдется, ищите что-нибудь со знаком Когтеврана — орлом… Они направляют свои палочки в каждый уголок и щель, осторожно поворачиваясь на месте. Невозможно ни на что не наткнуться; Гарри посылает огромный каскад фальшивых галеонов на землю, где они присоединяются к кубкам, и теперь едва остается место, чтобы поставить ноги, а сияющее золото пылает жаром, так что хранилище похоже на печь.  — Вон она — там, наверху! Элора указывает своей палочкой туда, куда указывает Гарри вместе с остальными, так что маленькая золотая чаша сверкает в свете четырехполосного свечения. — А как мы ее достанем, если ничего трогать нельзя? — поинтересовался Рон. – Подожди, а что, если мы не будем прикасаться к нему напрямую? Если подцепить мечом за ручку? — спрашивает Элора.  Пауза. Затем: Гермиона, дай сюда! — кричит Гарри.  Гермиона роется в своей мантии, достает расшитую бисером сумку, роется в ней несколько секунд, затем достает сияющий меч. Гарри хватает его за украшенную рубинами рукоять и касается кончиком лезвия серебряной бутыли рядом, которая не размножается.  — Я смогу просто просунуть меч через рукоятку. Но как туда забраться? Жар от заколдованного сокровища поднимается волнами, и пот стекает по лицу и спине Элоры, пока она пытается собраться с мыслями, чтобы хоть на мгновение очистить свой разум; а затем она слышит рев дракона по другую сторону двери хранилища, и звук лязга становится все громче и громче.  Теперь они действительно в ловушке: выхода нет, кроме как через дверь, а орда гоблинов, похоже, приближается с другой стороны. Элора смотрит на Гарри, Рона и Гермиону и видит ужас на их лицах.  – Гермиона, мне обязательно нужно добраться до верхней полки… Она взмахнула волшебной палочкой и прошептала: — Левикорпус! Поднятый в воздух за лодыжку, Гарри ударяется о доспехи, и из них, как раскаленные добела тела, вылетают копии, заполняя тесное пространство. С криками боли Элора, Рон, Гермиона и два гоблина отбрасываются в сторону на другие объекты, которые также начинают множиться. Наполовину погребенные в поднимающемся потоке раскаленных сокровищ, они борются и кричат, когда Гарри достает мечом рукоятку кубка Пуффендуя, зацепляя его за лезвие.  – Либеракорпус! — кричит Гарри и с грохотом приземляется на поверхность сокровищ. Элора чувствует, как горячие слезы жгут ей глаза, как ее плоть обжигается, как волдыри мгновенно появляются по всему телу, когда ее кожа соприкасается с обжигающим золотом. Волдыри появляются поверх волдырей, и Элоре хочется плакать от боли, когда она чувствует, как старая ножевая рана в боку снова открывается, ее кровь пачкает одежду Беллатрисы. Девушка едва замечает, когда вход в хранилище снова открывается, и она начинает неудержимо скользить по расширяющейся лавине огненного золота и серебра, которая несет ее, Гарри, Рона и Гермиону. Поскользнувшись на горячем металле, Элора с трудом поднимается на ноги, задыхаясь, хватаясь за бок и наблюдая, как Крюкохват бежит в укрытие среди окружающих гоблинов, размахивая мечом и крича: “Воры! Воры! Помогите! Воры!” Он исчезает в гуще наступающей толпы, у всех в руках кинжалы, и они принимают его без вопросов. Смутно, несмотря на то, что ее разум затуманен болью, Элора знает, что единственный выход — пройти через гоблинов. – Остолбеней! – вопит Гарри, и Элора, Рон и Гермиона присоединяются к нему: струи красного света летят в толпу гоблинов, и некоторые падают, но другие продвигаются вперед, и Элора видит, как несколько волшебников-охранников выбегают из-за угла. Привязанный дракон издает рев, и поток пламени обрушивается на гоблинов: волшебники бегут, согнувшись пополам, обратно тем же путем, которым пришли, и вдохновение, или безумие, приходит к Элоре. Указывая палочкой на толстые цепи, приковывающие зверя к полу, она кричит: “Релашио!”  Оковы расстегиваются с громким хлопком.  – Сюда! – кричит она и, продолжая стрелять Оглушающими Заклинаниями в наступающих гоблинов, бежит так быстро, как только может, со своей раной к слепому дракону.  – Элора, Элора, что ты делаешь? – Вставай, поднимайся, давай… Дракон еще не понял, что он свободен: нога Элоры находит изгиб его задней лапы, и она забирается ему на спину. Чешуя твердая, как сталь: кажется, она ее даже не чувствует. Она протягивает руку; Гермиона подтягивается; Гарри и Рон забираются за ними, и секунду спустя дракон осознает, что он отвязан.  С ревом он встает на дыбы: Элора упирается коленями, изо всех сил цепляясь за зазубренную чешую, когда крылья раскрываются, отбрасывая визжащих гоблинов в сторону, как кегли, и он взмывает в воздух. Элора и остальные, распластавшись на спине, царапают потолок, когда он ныряет к отверстию прохода, в то время как преследующие его гоблины метают кинжалы, которые отскакивают от боков.  – Мы никогда не выберемся, он слишком большой! — кричит Гермиона, но дракон открывает пасть и снова изрыгает пламя, взрывая туннель, полы и потолок которого трескаются и рушатся. С помощью чистой силы дракон цепляется когтями и пробивает себе дорогу. Глаза Элоры плотно закрыты от жары и пыли: оглушенная грохотом камней и ревом дракона, она может только цепляться за его спину, ожидая, что ее в любой момент сбросят.  Ее разум необъяснимо блуждает. Она возвращается к Драко, к мысли о том, что он может пострадать или быть убит Волан-де-Мортом; она возвращается к миссии — привести к нему Гарри Поттера. И в одно мгновение Элора понимает, что должна действовать. Каким-то образом она должна заставить Волан-де-Морта думать, что она выполняет свою часть работы и не причиняет вреда Драко, в то же время следя за тем, чтобы они четверо выбрались отсюда в целости и сохранности, не захваченные Пожирателями Смерти.  Они миновали подземное озеро, и громадный рычащий зверь словно почуял впереди свободу. Он замолотил шипастым хвостом, сзади рушились гигантские сталактиты, крики гоблинов и лязг металла затихали вдали. Дракон расчищал себе дорогу огнем… И вот тогда Элора делает это. Одним словом, одним крошечным словом, произнесенным шепотом, она предает трех своих лучших друзей.  – Волан-де-Морт. – выдыхает она, зажмурив глаза от ужасной вещи, которую только что совершила, зная, что его имя все еще под запретом.