Half-Blood Princess

Голос Волан-де-Морта отражается от стен и пола, и Элора понимает, что он обращается к Хогвартсу и ко всем окрестностям, что жители Хогсмида и все те, кто все еще сражается в замке, услышат его так же ясно, как если бы он стоял рядом. — Вы храбро сражались, — говорил этот голос. — Лорд Волан-де-Морт умеет ценить мужество. Однако вы понесли тяжелые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Лорд Волан-де-Морт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым. А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнется снова. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого — мужчин, женщин и детей, — кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час. Все тело Элоры онемело, когда четверо вокруг нее обмениваются несколькими словами — она их не слышит, не потрудившись присоединиться. Ее глаза по-прежнему сфокусированы на теле ее отца. Но, несмотря на это, она не сопротивляется, когда Драко мягко ведет ее обратно ко входу в туннель.  До рассвета может быть всего час, но еще кромешная тьма. Все пятеро спешат к каменным ступеням.  В замке неестественно тихо. Теперь нет ни вспышек света, ни ударов, ни криков, ни воплей. Каменные плиты заброшенного вестибюля заляпаны кровью. Изумруды все еще разбросаны по всему полу вместе с кусками мрамора и щепками дерева. Часть перил снесло ветром.  Рон ведет всех в Большой зал. Элора останавливается в дверях. Столы убраны, зал переполнен. Выжившие стоят группами, обняв друг друга за шеи. Мадам Помфри и группа помощников оказывают помощь раненым на приподнятой платформе. Мертвые лежат в ряд посреди зала. Элора не может видеть тело Фреда, потому что его окружает семья. Джордж стоит на коленях у его головы; Молли лежит поперек груди сына, ее тело сотрясается, Артур гладит ее по волосам, а слезы градом катятся по его щекам.  Не сказав ни слова Гарри или Элоре, Рон и Гермиона уходят. Драко делает то же самое мгновение спустя, просто прогуливаясь по коридору, его глаза бегают повсюду, возможно, в надежде найти своих родителей.  Гарри отшатывается от двери, явно ошеломленный и напуганный, и чувствуя, что во всем этом есть его вина. Элора не разговаривает с ним, просто нежно берет за руку и уходит, направляясь в кабинет Альбуса.  Замок совершенно пуст; даже призраки, кажется, присоединились к массовому трауру в Большом зале. Гарри и Элора двигаются без остановки, последняя сжимает хрустальную флягу с последними мыслями своего отца, и они не останавливаются, пока не достигают каменной горгульи, охраняющей кабинет директора.  Они поднимаются по винтовой лестнице и входят в круглую комнату. Портреты, которые висят по всем стенам, пусты. Каменный Омут Памяти стоит в шкафу, и Гарри ставит его на стол; Элора выливает воспоминания Северуса в широкую чашу. Гарри и Элора смотрят друг на друга. Затем оба ныряют.  Две девочки качались на качелях, а из-за кустов за ними наблюдал худенький мальчик. Его черные волосы были давно не стрижены, а одежду как будто нарочно подбирали не по размеру — джинсы были коротки, зато широченная потрепанная куртка сгодилась бы взрослому мужчине. Северусу было на вид лет девять-десять — бледный жилистый заморыш. Он жадными глазами смотрел на младшую из девочек, которая раскачивалась все выше — выше, чем сестра. — Лили, перестань! — крикнула старшая. Но девочка пустила качели на полную высоту, и оттуда взлетела в воздух — взлетела совершенно буквально, взмыла в небо с громким хохотом, а потом, вместо того чтобы упасть на шершавый асфальт, спланировала по воздуху, как акробатка. Она парила в воздухе невероятно долго и приземлилась невероятно легко. — Мама не разрешила тебе так делать! — Петунья затормозила свои качели, со скрипом проведя по асфальту подошвами сандалий, и соскочила вниз, руки в боки. — Мама ведь говорила тебе, что так нельзя, Лили! — Но ведь ничего не случилось, — рассмеялась в ответ Лили. — Тунья, гляди. Смотри, как я умею! Петунья огляделась. На площадке никого не было, кроме них и Снейпа, но о нем девочки не знали. Лили сорвала увядший цветок с куста, за которым прятался Северус. Петунья медленно двинулась к ней, явно разрываясь между любопытством и неодобрением. Лили подождала, пока сестра подойдет поближе, чтобы ясно все видеть, и раскрыла ладонь. Цветок лежал на ней, открывая и закрывая лепестки, как странная многогубая устрица. — Прекрати! — взвизгнула Петунья. — Тебе же от этого не больно! — откликнулась Лили, однако сомкнула ладонь и бросила цветок на землю. — Так нельзя, — сказала Петунья, но глаза ее продолжали следить за упавшим на землю цветком. — Как ты это делаешь? — спросила она с явной завистью в голосе. — Все понятно, правда? — Северус не мог больше сдерживаться и выскочил из-за кустов. Петунья завизжала и бросилась назад к качелям, а Лили, хотя явно испугалась, не тронулась с места. Снейп, видимо, пожалел о своем чересчур внезапном появлении. Он глядел на Лили, и его худые щеки заливались тусклым румянцем. — Что понятно? — спросила Лили. Северус был явно взволнован. Бросив взгляд на Петунью, стоявшую довольно далеко, за качелями, он понизил голос и сказал: — Я знаю, кто ты. — В смысле? — Ты… ты колдунья. Девочка, похоже, обиделась. — Обзываться нехорошо! Она гордо задрала нос, повернулась и пошла прочь, к сестре. — Да нет же! — крикнул Снейп ей вслед. Он пошлепал за девочками, похожий на неуклюжую летучую мышь и на самого себя много лет спустя. Сестры смотрели на него с дружным неодобрением, вцепившись каждая в свои качели, как будто это был «домик» в игре в пятнашки. — Ты правда колдунья. Правда. Я давно за тобой наблюдаю. Но ничего плохого в этом нет. Моя мама тоже колдунья, а сам я — волшебник. Петунья обдала его раскатами смеха, как холодной водой. — Волшебник! — взвизгнула она, окончательно оправившись от шока, вызванного его внезапным появлением. — Я знаю, кто ты. Ты сын этих Снейпов. Они живут у реки, в Паучьем тупике, — сказала она Лили, и по ее тону ясно было, что этот адрес — плохая рекомендация в ее глазах. — А зачем ты за нами шпионил? — Я не шпионил! — сказал Северус, стоя на солнцепеке, весь красный, лохматый и несчастный. — Уж за тобой-то я точно не стал бы шпионить, — добавил он презрительно. — Ты — магл. Хотя Петунья не могла знать, что означает это слово, тон Снейпа говорил сам за себя. — Пошли, Лили, мы уходим! — резко бросила она. Лили тут же повиновалась. Уходя, она пристально взглянула на мальчик. Он стоял и смотрел, как они выходят за ограду площадки. Сцена исчезает, и прежде чем Элора осознает это, все меняется вокруг нее и Гарри. Рядом стоял Снейп, слегка сутулясь, а рядом — худая, бледная женщина с кислым выражением лица, очень похожая на него. Глаза мальчика были устремлены на семью из четырех человек тут же на платформе. Две девочки стояли чуть поодаль от родителей. Лили, похоже, пыталась в чем-то убедить сестру. — Тунья, не сердись, прости меня, пожалуйста! Послушай… — Она взяла сестру за руку и не выпускала, хотя Петунья пыталась вырваться. — Может быть, когда я там окажусь… нет, послушай, Тунья! Может быть, когда я там окажусь, я смогу пойти к профессору Дамблдору и уговорить его изменить решение! — Я не хочу туда! — отчеканила Петунья и вырвала руку — С чего ты взяла, что я хочу ехать в какой-то дурацкий замок и учиться на… на… Ее глаза скользнули по платформе, по кошкам, мяучащим на руках владельцев, по совам в клетках, бьющим крыльями и уханьем приветствующим друг друга, по школьникам, некоторые из которых уже надели длинные черные одежды, грузившим чемоданы на яркокрасный паровоз и приветствующим друг друга радостными возгласами после долгой летней разлуки. — Думаешь, я хочу стать… уродкой? Глаза Лили наполнились слезами. — Я не уродка, — ответила она. — Это ужасное слово! — Туда-то ты и едешь, — с наслаждением повторила Петунья. — В спецшколу для уродов. Ты и этот снейповский мальчишка… вы оба натуральные уроды. Хорошо, что вас будут держать отдельно от нормальных людей. Лили взглянула на родителей, внимательно оглядывавших платформу с видом самого сердечного удовольствия. Потом перевела глаза обратно на сестру и сказала тихо и зло: — Вряд ли ты думала, что это школа для уродов, когда писала директору и клянчила, чтобы тебя приняли. Петунья покраснела до ушей: — Клянчила? Я не клянчила! — Я видела его ответ — очень милый. — Кто тебе разрешил читать… — прошептала Петунья. — Это мое личное… Как ты могла?.. Лили выдала себя, взглянув в сторону Снейпа, стоявшего неподалеку. Петунья ахнула. — Так вот кто нашел мое письмо! Ты рылась в моей комнате вместе с этим мальчишкой! — Нет, мы не рылись… — Лили перешла на оборонительную позицию. — Северус увидел конверт и не поверил, что маггл мог завязать переписку с Хогвартсом, вот и все! Он сказал, что, видимо, на почте тайно работают волшебники, которые… — Волшебники, видимо, суют свой нос во все! — Петунья побледнела теперь так же сильно, как перед этим вспыхнула. — Уродка! — бросила она в лицо сестре и метнулась к родителям… И сцена меняется. Лили и Северус шли по двору замка, горячо споря о чем-то. — Я-то думал, мы друзья, — говорил Слизеринец. — Лучшие друзья. — Мы и есть друзья, Сев, но мне не нравятся люди, с которыми ты связался. Прости, но я не выношу Эйвери и Мальсибера. Мальсибер! Ну что ты в нем нашел, Сев? Он же подонок! Ты знаешь, что он на днях пытался сделать с Мэри Макдональд? Лили остановилась у колонны и прислонилась к ней, глядя в худое, бледное лицо. — Да ерунда это, — сказал Снейп.. — Он хотел просто посмеяться, и все.. — Это Темная магия, и если ты считаешь, что это смешно… — Ну а то, чем занимаются Поттер и его дружки? — спросил Северус. Щеки у него порозовели при этих словах, он был не в силах сдержать досаду. — При чем тут Поттер? — сказала Лили. — Они где-то шляются по ночам. И с Люпином этим что-то странное творится. Куда это он постоянно уходит? — Он болен, — ответила Лили. — Говорят, он очень болен. — Ага, заболевает каждый месяц в день полнолуния? — Я знаю твою теорию, — холодно откликнулась Лили. — Но почему это тебя так волнует? Тебе-то какое дело, чем они занимаются по ночам? — Я просто хочу показать тебе, что не такие уж они замечательные, какими их, похоже, все считают. Лили покраснела под его настойчивым взглядом. — По крайней мере они не применяют Темную магию. — Лили понизила голос. — А ты просто неблагодарный. Я знаю, что случилось прошлой ночью. Ты полез в тот туннель под Гремучей ивой, и Джеймс Поттер спас тебя от того, что там подстерегало… Лицо Снейпа исказилось, теперь он захлебывался словами: — Спас? Спас? Думаешь, он разыгрывал героя? Он спасал свою шею и своих друзей! Ты ведь не… Я… Я тебе не позволю… — Не позволишь? Мне? Ярко-зеленые глаза Лили сузились. Северус мгновенно сбавил тон. — Я не то хотел сказать… Просто я не желаю, чтобы тебя дурачили… Он за тобой увивается, Джеймс Поттер за тобой увивается! — Похоже, эти слова вырвались у зельевара помимо его воли. — А он вовсе не то… что все думают… чемпион по квиддичу… — Я знаю, что Джеймс Поттер — безмозглый задавака, — прервала она. — Можешь не трудиться мне это объяснять. Но юмор Мальсибера и Эйвери — это безобразие. Безобразие, Сев. Не понимаю, как ты можешь с ними дружить! И сцена растворяется…  — Прости меня. — Отвяжись. — Прости меня! — Можешь не трудиться. Это было ночью. Лили в халатике стояла, обхватив себя руками, перед портретом Полной Дамы у входа в башню Гриффиндора. — Я пришла только потому, что Мэри сказала, будто ты грозишься проторчать здесь всю ночь… — Да. Я бы так и сделал. Я вовсе не хотел обзывать тебя грязнокровкой, это у меня просто… — Сорвалось с языка? — В голосе Лили не было жалости. — Слишком поздно. Я много лет находила тебе оправдания. Никто из моих друзей не понимает, почему я вообще с тобой разговариваю. Ты и твои дружки — Пожиратели смерти… Ага, ты этого даже не отрицаешь. Ты даже не отрицаешь, что сам собираешься стать таким же. Тебе не терпится присоединиться к Сам-Знаешь-Кому, да? Он открыл было рот, но так ничего и не сказал. — Я больше не могу закрывать глаза. Ты выбрал свою дорогу, я — свою. — Нет… послушай, я не хотел… — Обзывать меня грязнокровкой? Но ведь всех, кто родом из таких семей, ты именно так и зовешь, Северус. Почему же я должна быть исключением? Он пытался что-то объяснить, но Лили бросила на него презрительный взгляд, повернулась и скрылась в проходе за портретом… Сцена меняется…  В кабинете Дамблдора раздавались странные звуки, похожие на вой раненого животного. Снейп скорчился в кресле, подавшись вперед, а Дамблдор с мрачным видом стоял над ним. — Я думал… вы… спасете ее… — Они с Джеймсом доверились не тому человеку, — сказал Дамблдор. — Как и вы, Северус. Вы ведь тоже надеялись, что лорд Волан-де-Морт ее пощадит? Северус задыхался. — Ее сын выжил. Зельевар мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху. — Ее сын жив. У него ее глаза, такие же точно. Вы ведь помните глаза Лили Эванс? — ПРЕКРАТИТЕ! — выкрикнул Снейп. — Умерла… навсегда… — Вас мучает совесть, Северус? — Лучше бы… лучше бы я умер… — И какая от этого была бы польза? — холодно спросил Дамблдор. — Если вы любили Лили Эванс, если вы действительно любили ее, то ваш дальнейший путь ясен. Глаза Северуса были затуманены болью, и слова Дамблдора дошли до него не сразу. — Что… что вы хотите этим сказать? — Вы знаете, как и почему она погибла. Сделайте так, чтобы это было не зря. Помогите мне защитить сына Лили. — Ему не нужна защита. Темный Лорд ушел… — Темный Лорд вернется, и тогда Гарри Поттер окажется в страшной опасности. Наступило долгое молчание. Северус постепенно брал себя в руки, его дыхание стало ровнее. Наконец он произнес: — Хорошо. Ладно. Но только — ни слова никому, Дамблдор! Это должно остаться между нами. Поклянитесь! Я не вынесу… тем более сын Поттера… Дайте мне слово! — Дать слово, Северус, что я никому никогда не расскажу о самом лучшем, что в вас есть? — Дамблдор вздохнул, глядя в злое, измученное лицо Северуса — Ну, если вы настаиваете… Кабинет растворяется, возникает следующая сцена, и Элора чувствует, как Гарри поворачивает голову, чтобы посмотреть на нее. Глаза Элоры расширяются, когда она узнает маленькую темноволосую девочку, стоящую перед ней.