Half-Blood Princess

— Не говори со мной. Маленькая Элора удивленно моргает. — Не преследуй меня. Улыбка медленно исчезает с ее лица. — Не приходи ко мне ни за чем, кроме помощи в классе. Она делает шаг назад. — Даже не смотри в мою сторону без разрешения! Поняла? Маленькая черноволосая девочка на мгновение застывает, тысячи мыслей проносятся в ее крошечном мозгу, прежде чем она бросает последний печальный взгляд на своего отца и убегает; звук детского плача слышен, когда она поворачивает за угол.  Сцена быстро меняется, и Элора снова чувствует на себе взгляд Гарри. Она намеренно избегает его. Северус сидит в своей спальне, слегка сгорбившись, на полу перед высоким зеркалом. Его лицо закрыто руками, и когда он поднимает его, чтобы посмотреть в отражающее стекло, его глаза красные, а лицо бледное и постаревшее.  — Я идиот, – шепчет он своему отражению. — Я такой идиот! Его руки поднимаются, чтобы схватиться за волосы, и он дергает их, как будто хочет вырвать клок. – Я мог хорошо с ней обращаться! — Северус теперь кричит, шум слишком резкий в тишине его покоев. — Из всех вещей я сказал ей, что не хочу иметь с ней ничего общего! Она моя дочь, и я отпустил ее! Оттолкнул ее! Почему я это сделал? — Потому что ты идиот. Это говорит портрет, на котором изображена женщина с бледным лицом, очень похожая на Северуса. Он оборачивается к матери, встает и идет к прикроватному столику, где стоит рамка с фотографией.  – Она ненавидит меня! Элора ненавидит меня! Я должен быть ее отцом! Я должен быть рядом с ней и заботиться, она должна любить меня, но Элора ненавидит меня! – Она не ненавидит тебя, дорогой… – Ты не видела ее лица! – кричит мужчина, изо рта у него летит слюна. – Ты не видела ее лица последние четыре года! Всегда одно! Когда она смотрит на меня, взгляд всегда полон ненависти и отвращения! Она даже не разговаривает со мной! Она не хочет смотреть на меня! — Это потому, что ты сказал ей не делать этого. Она умная девочка, Северус. Юный и умный ребенок, которого ты глубоко ранил. Конечно, она будет так с тобой обращаться. Тебе нужно быть взрослым и показать ей, что ты заботишься... — Она меня не простит! Кроме того, она нарушительница порядка, Дамблдор посылает ее ко мне, чтобы наказать! Как я могу показать, что забочусь о ней, когда мое основное взаимодействие с ребенком — это отчитывание? Портрет матери Северуса качает головой и вздыхает.   — Однажды у тебя выйдет, я в это верю, — вот и все, что она говорит.  Сцена исчезает. Ему было не все равно… Он заботился о ней все это время, все эти годы, и все же она усложняла ему жизнь…Справедливости ради, действие было взаимным, но все же…  Ночь. Дамблдор в своем высоком кресле за письменным столом завалился на бок. Похоже, он в полубессознательном состоянии. Его правая рука, почерневшая и обугленная, бессильно повисла. Снейп бормочет заклинания, направляя палочку на запястье Дамблдора, а левой рукой вливает ему в горло густой золотой напиток. Спустя несколько мгновений веки Дамблдора дрогнули и приоткрылись. — Зачем? — сросил Северус без всяких предисловий. — Зачем вы надели это кольцо? На него наложено заклятие, вы не могли этого не знать… Зачем вам вообще понадобилось его трогать? Кольцо Марволо Мракса лежало на столе перед Дамблдором. Оно было разбито. Рядом лежал меч Гриффиндора. Дамблдор поморщился. — Я… сделал глупость. Не устоял перед искушением… — Каким искушением? Дамблдор не ответил. — Чудо, что вам удалось вернуться! — В голосе зельевара звучало бешенство. — На это кольцо наложено заклятие исключительной силы. Самое большее, на что мы можем надеяться, — это ограничить его действие одним участком. Пока мне удалось запереть его в одну руку. Дамблдор приподнял свою почерневшую, ни на что уже не годную руку и осмотрел ее с таким выражением, как будто ему показали любопытнейший экспонат. — Вы отлично справились, Северус. Сколько мне осталось, как вы думаете? Дамблдор говорил обычным тоном, как будто спрашивал прогноз погоды. После недолгого колебания мужчина в черном ответил: — Не могу сказать. Может быть, год. Сдержать такие чары навсегда невозможно. Постепенно они начнут распространяться, это из тех заклятий, которые со временем только усиливаются. Дамблдор улыбнулся. Похоже, его не очень взволновало, что жить ему остается меньше года. — Как мне повезло, как невероятно повезло, что у меня есть вы, Северус. — Если б только вы позвали меня чуть раньше, я, возможно, мог бы сделать больше, выиграть для вас больше времени, — с болью сказал Северус. Он посмотрел на разбитое кольцо и на меч. — Вы что, думали, что, разбив кольцо, вы разобьете чары? — Что-то в этом духе… Я, видимо, был просто не в себе… — сказал Дамблдор, с усилием выпрямляясь в кресле. — Ну что ж, это сильно упрощает дело. Снейп посмотрел на него в полном недоумении. Дамблдор улыбнулся: — Я имею в виду тот план, который выстроил вокруг меня лорд Волан-де-Морт. План заставить этого бедного мальчика, Малфоя, убить меня. Снейп опустился в кресло напротив стола Дамблдора. — Темный Лорд и не ждет, что Драко добьется успеха. Это просто наказание за недавние промахи Люциуса. Медленная пытка для родителей Драко, вынужденных наблюдать его провал и наказание. — Короче говоря, мальчику вынесен смертный приговор, как, разумеется, и мне, — сказал Дамблдор. — Ну а естественный преемник по этому заданию, после провала Драко, будете вы, если я правильно понимаю? Настала короткая пауза. — Да, таков, я думаю, план Темного Лорда. — Лорд Волан-де-Морт полагает, следовательно, что в ближайшем будущем ему больше не нужен будет соглядатай в Хогвартсе? — Да, он думает, что школа скоро будет в его руках. — А если она и правда окажется в его руках, — сказал Дамблдор таким тоном, как будто речь шла о чём-то постороннем, — вы даете мне слово сделать все, что в ваших силах, чтобы защитить учеников Хогвартса? Северус медленно кивнул. — Отлично. Теперь вот что. Ваша главная задача сейчас — выяснить, что собирается делать Драко. Напуганный пятнадцатилетний мальчишка опасен и для самого себя, и для окружающих. Предложите ему помощь и руководство, он их, наверное, примет — вы ему очень нравитесь… — Уже гораздо меньше, с тех пор как его отец вышел из фавора. Драко осуждает меня, он думает, что я занял место Люциуса. — И все-таки попробуйте. Я беспокоюсь не столько за себя, сколько за случайных жертв — мало ли какие планы придут мальчику в голову. Но в конечном счете есть только одно средство, чтобы спасти его от гнева лорда Волан-де-Морта. — Вы намерены позволить ему вас убить? — Нет, конечно. Меня должны убить вы. Наступило долгое молчание. В тишине раздавался лишь странный щелкающий звук: феникс Фоукс клевал скорлупу каракатицы. — Вы хотите, чтобы я сделал это прямо сейчас? — ироническим тоном спросил Северус. — Или дать еще несколько минут, чтобы составить эпитафию? — Нет-нет, это не так срочно, — ответил Дамблдор, улыбаясь. — Я полагаю, случай представится в свое время. С учетом того, что произошло сегодня, — он показал на свою обугленную руку, — можно не сомневаться, что это произойдет в течение года. — Если вы не против умереть, — резко сказал отец Элоры, — почему бы не предоставить это Драко? — Душа мальчика еще не настолько повреждена, — сказал Дамблдор. — Я бы не хотел, чтобы она раскололась из-за меня. — А моя душа, Дамблдор? Моя? — Только вам известно, потерпит ли ваша душа ущерб от того, что вы поможете старику избавиться от боли и унижения, — ответил Дамблдор. — Я прошу вас об этой великой услуге, Северус, потому что моя смерть,— такое же решенное дело, как то, что «Пушки Педдл» займут в этом сезоне последнее место в лиге. Признаюсь, я предпочел бы быстрый, безболезненный конец долгим мукам, которые мне предстоят, если будет задействован, например, Сивый. Я слышал, Волан-де-Морт его завербовал? Или наша милая Беллатриса, которая любит поиграть с мышкой, прежде чем ее съесть. Он говорил легким тоном, но его синие глаза пронизывали Северуса насквозь, словно душа собеседника была видна ему как на ладони. И Снейп снова коротко кивнул. На лице Дамблдора выразилось удовлетворение. — Спасибо, Северус… Кабинет исчезает, затем снова появляется вокруг Гарри и Элоры.  — Гарри не должен знать, до самого последнего момента, до тех пор, пока не будет необходимо, а то разве хватит у него сил сделать то, что он должен сделать? — А что он должен сделать? — Это наш с Гарри секрет. А теперь слушайте внимательно, Северус. Настанет время — после моей смерти — не спорьте, не перебивайте меня! Настанет время, когда лорд Волан-де-Морт начнет опасаться за жизнь своей змеи. — Нагайны? — удивленно переспросил Северус. — Именно. Настанет время, когда лорд Волан-де-Морт перестанет посылать змею выполнять свои приказы, а станет держать в безопасности рядом с собой, окружив магической защитой. Вот тогда, — я думаю, можно будет сказать Гарри. — Сказать Гарри что? Дамблдор набрал в грудь воздуха и закрыл глаза — Сказать ему, что в ту ночь, когда Лили поставила между ними свою жизнь, словно щит, Убивающее заклятие отлетело назад, ударив в лорда Волан-де-Морта, и осколок его души, оторвавшись от целого, проскользнул в единственное живое существо, уцелевшее в рушащемся здании. Часть лорда Волан-де-Морта живет в Гарри, и именно она дает мальчику способность говорить со змеями и ту связь с мыслями лорда Волан-де-Морта, которую он сам не понимает. И пока этот осколок души, о котором и сам Волан-де-Морт не догадывается, живет в Гарри, под его защитой, Волан-де-Морт не может умереть. — Значит, мальчик… мальчик должен умереть? — И убить его должен сам Волан-де-Морт, Северус. Это самое важное. — Все эти годы… я думал… что мы оберегаем его ради нее. Ради Лили. — Мы оберегали его, потому что было очень важно обучить, вырастить, дать ему испробовать свою силу. Тем временем связь между ними все крепнет, болезненно разрастается. Порой мне кажется, что Гарри сам это подозревает. Если я не ошибся в нем, он устроит все так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Волан-де-Морта. — Так вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент? — Вас это шокирует, Северус? Сколько людей, мужчин и женщин, погибло на ваших глазах? — В последнее время — только те, кого я не мог спасти. Вы меня использовали. — То есть? — Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас. И думал, что делаю все это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили. А теперь вы говорите мне, что растили его как свинью для убоя… — Это прямо-таки трогательно, Северус, — серьезно сказал Дамблдор. — Уж не привязались ли вы, в конце концов, к мальчику? — К мальчику? — выкрикнул Северус, — Экспекто патронум! Из кончика его палочки вырвалась серебряная лань, спрыгнула на пол, одним прыжком пересекла кабинет и вылетела в раскрытое окно. Дамблдор смотрел ей вслед. Когда серебряное свечение погасло, он обернулся к Снеггу, и глаза его были полны слез. — После стольких лет? — Всегда. Элора и Гарри поднимаются из Омута, и мгновение спустя они лежат на покрытом ковром полу в точно такой же комнате: Альбус и Северус, кажется, просто вышли.  Наконец-то, правда. Элора просто лежит, уткнувшись лицом в пыльный ковер, ее сердце бешено колотится в груди. Но это, должно быть, ничто по сравнению с тем, что Гарри чувствует сейчас.  Его работа состоит в том, чтобы спокойно войти в гостеприимные объятия Смерти. По пути он должен избавиться от оставшихся связей Волан-де-Морта с жизнью, так что, когда, наконец, он бросится поперек пути Лорда и не поднимет палочку, чтобы защитить себя, конец будет чистым, и работа, которая должна была быть выполнена в Годриковой впадине, будет завершена. Закончена. Ни один из них не выживет. Элора садится, но Гарри не шевелится, его охватывает ужас, когда он лежит на полу, а внутри него стучит похоронный барабан. Девушка не знает, что сказать. Она не думает, что слова все равно придут, даже если она что-нибудь придумает.  Медленно, очень медленно Гарри садится, и Элора видит, что его пальцы слегка дрожат. Его дыхание становится медленным и глубоким. Гарри встает. Его сердце бьется о ребра, как обезумевшая птица. Элора вскакивает вслед за ним, ее глаза широко раскрыты. – Гарри! — кричит она, ее язык онемел во рту. — Гарри, ты не думаешь о том, чтобы сдаться? Гарри останавливается на пути к двери кабинета. Он оборачивается, смотрит на нее. Она видит выражение его ярко-зеленых глаз. А потом Элора подбегает к нему, обнимает за плечи и рыдает у него на груди. Гарри отвечает на объятие, в его глазах боль от того, что ему приходится прощаться. И Элора знает, что она не может быть слишком строга с ним, знает, что это нечестно с ее стороны, и поэтому отступает, пытаясь сдержать слезы, а Гарри просто корчит гримасу, прежде чем повернуться и уйти.