Часть 39. Responsibility или Ответственность
22 декабря 2021 г., 10:21
— Эй, Шота. Что ты здесь делаешь?
Шота оторвал взгляд от своего стакана и увидел безошибочно узнаваемого обладателя этого громкого голоса: Ямаду Хизаши.
Он пришел сюда, чтобы утопить свои печали, а не общаться с людьми.
— А на что это похоже? — Он усмехнулся для выразительности.
— Похоже, тебе не помешает слушатель. — И вдруг перед ним предстал не Про-Герой Сущий Мик, а невыносимо чуткий друг, который был с ним с тех пор, как он начал учиться в средней школе. Но он не собирался сдаваться так быстро.
— Я бы предпочел компанию своего стакана.
— Но это стекло не может ответить тебе.
— Вот именно.
— Давай же, Шота. Я знаю, что в последние несколько месяцев уделял тебе не так много внимания, как следовало бы, но я все еще твой друг, и ты можешь говорить со мной обо всем.
Просто потому, что Шота мог распознать чувство вины, это было не менее эффективно. Даже Хизаши не был виноват в том, что они не разговаривали так много как раньше. Шота очень сильно изолировал себя, насколько это было возможно, после инцидента в USJ.
— Я иду домой пить кофе.
— Но ведь уже почти полночь! Ты должен пойти и попытаться поспать, а не пить кофе, — возмутился его друг, но уже последовал за ним.
— Заставь меня. — другого приглашения Хизаши и не надо.
***
Шота потратил время, необходимое им, чтобы добраться до квартиры, чтобы привести в порядок свои сбивающие с толку мысли. План оказался не очень хорош. Они все еще были в полном беспорядке, когда он открыл входную дверь. — Будешь? — спросил он Хизаши, когда приготовил себе довольно крепкий кофе. Жужжание облегчало разговор о мыслях, которые он обычно загонял в самые глубокие уголки своего разума. Хизаши отклонил предложение, как и ожидалось. Они сели на диван. Он оказался удобнее, чем он помнил. Он нечасто сидел здесь. Одна из его кошек устроилась на коленях у Хизаши. Теперь он даже не мог выгнать этого человека, не чувствуя себя виноватым. — Так о чем же ты размышляешь, что тебе нужно добавить еще кофе? — Я собираюсь уйти с поста учителя. — Чтооооо!?! — Шоте, к счастью, удалось стереть причуду Хизаши, прежде чем он смог разбудить соседей. Его друг выглядел по меньшей мере смущенным. — Прости. Я имею в виду, почему? Шота сделал глоток. На вкус было просто ужасно. — Потому что я ужасный учитель, и они заслуживают лучшего. — Он улыбнулся самоуничижительной улыбкой. Это была чистая правда. Его друг нахмурился, глядя на него. — Это имеет отношение к похищению? — В какой-то мере, думаю да. Он сделал еще глоток. На вкус все еще было похоже на запах канализации. — Но это не твоя вина, что его похитили, ты же сам полез его вызволять. — Хизаши выглядел озадаченным. Вероятно, потому, что обычно это у него была нечистая совесть. Шота усмехнулся. — Это был не я. — Ты. Это даже было записано на камеру. — Я этого не делал. Он был бы мертв к тому времени, как я добрался до него, если бы не Итачи. — Что ты имеешь в виду? — Кровососущая сучка с ножом убила бы Бакуго, если бы Итачи не заставил ее в последний момент изменить угол наклона ножа. — Но это не причина для ухода на пенсию. Героям часто удается спасать людей только потому, что они работают вместе. — Ты прав, причина не в этом. — Он сделал еще глоток. Отвратительно. — Так почему же ты хочешь уволиться? — Хизаши уже казался немного раздраженным, может быть, он мог бы заставить его уйти в отчаянии. — Потому что я дерьмовый учитель, а они заслуживают лучшего. — Да, ты уже говорил это. А еще упомянул, что похищение как-то связано с этим. Так почему же именно ты считаешь себя ужасным учителем? — Как мог Хизаши быть таким терпеливым с ним? Он уже злился на себя. — Ты знаешь, что Бакуго в больнице? — Конечно, Хизаши знал, но вопрос был не в этом. Шоте просто нужно было немного больше времени, чтобы сформулировать, что он собирался сказать дальше. Его друг кивнул. — Я был там вчера, чтобы убедиться, что он жив, понимаешь? — Хизаши действительно понимал. В конце концов, именно по этой причине он сам всегда навещал Шоту в больнице. — Итак, я пошел туда и что я сделал? Я сказал ему, что это его вина, что его похитили. — Он хрипло рассмеялся и сделал еще один глоток. — Вместо того, чтобы должным образом извиниться за то, что позволил его похитить, и на коленях просить прощения, я обвинил его. Разве не здорово? — Еще глоток. Он не мог видеть реакцию Хизаши. Зрение почему-то расплывалось. — Я такой классный, блядь, учитель. Я позволяю Мидории уничтожать самого себя снова и снова, даже не иду против очевидного неподобающего поведения Бакуго и не прививаю моральный компас, — почему-то прозвучало это голосом Итачи. Он все равно не знал, слышал ли это Хизаши. Мир вращался. Может быть, Хизаши что-то говорил. Он не слышал ничего, кроме шума крови в ушах. — Я говорю им всегда просить о помощи, доверять своим друзьям, но когда что-то случается со мной, я избегаю общения с тобой. Что за лицемер! - Он одним большим глотком допил остатки кофе и тут же закашлялся. На вкус это было как дерьмо.***
Шота проснулся с головной болью размером с Башню Всемогущего. Он все еще был в своем обычном костюме героя и лежал на диване. Что случилось прошлой ночью? Он вспомнил, как шел домой с Хизаши и налил себе еще выпить. Он, должно быть, выпил гораздо больше, чем думал в баре, если судить по размеру его головной боли. Полчаса спустя он разглядывал себя в зеркале ванной. Его глаза были налиты кровью, и даже его жалкая небритая "борода" выглядела хуже, чем обычно. Теперь он действительно выглядел как бродяга, с которым Бакуго всегда сравнивал его. Вот дерьмо. Он ведь говорил об этом Хизаши, не так ли? Кстати о Хизаши, где он? Как оказалось, Хизаши как раз готовил себе кофе и в шоке закричал на машину, когда Шота обратился к нему с очень безобидным "Доброе утро". Поскольку в то время он не активировал свою причуду, а Хизаши был склонен использовать ее в эмоциональные моменты, кофеварка на секунду остановилась. Только тот факт, что после этого она возобновила свои обязанности, спас Хизаши от гнева Шоты. Ему удалось сохранить молчание еще на пятнадцать минут, но он знал, что Хизаши начнет говорить, если он не поторопится. Он все еще не мог заставить себя произнести первое слово. Его лучший друг глубоко вздохнул. Это никогда не было хорошим знаком. — Айзава Шота, я был твоим лучшим другом больше десяти лет, и я слышал, как ты несешь много чуши, — Шота поморщился от этого. Он ругался только тогда, когда ситуация была действительно ужасной. — но то, что ты сказал вчера вечером, может занять первое место, и это включает в себя время, когда ты был убежден, что несешь ответственность за смерть Оборо. Шота снова поморщился. Оборо все еще оставался для него щекотливой темой. — Единственное, что ты сделал бы, уйдя сейчас, — это сбежал бы от своей ответственности. Шота ненавидел, когда в словах Хизаши было так много смысла. Самым логичным в их тандеме был он сам. Неужели он действительно пытался сбежать, как трус, вместо того, чтобы признать свои ошибки? Да, так оно и было. Какое прозрение - полностью пережить похмелье. — Да, ты облажался. — Правильно, ругайся дальше. — Но я знаю тебя. Ты никогда не смог бы простить себя, если бы, по крайней мере, не попытался исправить свои ошибки. Так что сейчас ты сядешь на задницу и составишь план, как исправить свои ошибки и предотвратить нечто подобное в будущем. Вот почему Хизаши был его лучшим другом. Он мог снова наставить его на путь истинный. — Я обязательно сделаю это, но не мог бы ты, пожалуйста, уменьшить громкость? Я чувствую, что мой мозг пытается съесть сам себя. Эти несколько дней обещали быть долгими и трудными. Но он уже чувствовал себя лучше, чем всю прошлую неделю. По крайней мере, эмоционально. Физически он чувствовал себя так, словно по нему проехал грузовой поезд. Примечания: Бедная кофеварка! Она не заслужила того, чтобы на нее орал Сущий Мик.
