О воронах и героях / Of Crows and Heroes

      Шота просто посмотрел на своего проблемного ученика. — Можешь повторить? — Я бы хотел выпить спиртного и хотел, чтобы вы были рядом.       Да, именно этого он и боялся. Что заставило Итачи просить об этом своего учителя? — Зачем? — Такими темпами у Шоты к концу учебного года появятся седые волосы. — Я не знаю какая будет реакция моего организма на алкоголь, и хотелось бы, чтобы рядом был кто-то, кто смог бы остановить меня в случае чего.       Может смысл в этом и был, но существовало три основных проблемы.       Первое: Шота не мог остановить Итачи, и он не знал, с чего вообще ученику пришла мысль, что он на такое способен.       Второе: Шота был для этого парня (мужчины?) учителем. Он должен был запрещать своим ученикам употреблять алкоголь, а не поощрять такие желания. Ему даже разрешалось временно отстранять их от занятий в школе, если застанет их за данным времяпрепровождением.       Третье: Итачи все еще не достиг возраста, когда можно законно употреблять алкоголь, по крайней мере, в этом теле.       Должно быть, его скептицизм проявился на лице, потому что Итачи не дал ему заговорить. — Плюс вы уже знаете мой самый важный секрет. Было бы довольно неудобно, если бы я выпалил его в другой компании.       Ах, да. Эмоциональный шантаж. Какой жизнью жил Шота, раз ожидал именно этого?       Он просто бросил на Итачи недоверчивый взгляд. Следовало предпринять хотя бы слабую попытку сопротивления. — Я твой учитель, Итачи. Я не могу просто позволить тебе пить алкоголь в моем присутствии.       Его протесты, конечно, были быстро отклонены, и теперь он сидел напротив своего ученика, а между ними стояла бутылка саке.       Итачи уже выпил несколько чаш, но не выказывал никакой внешней реакции, кроме легкого румянца. (Шота даже слышал эфемерный визг фанаток Итачи, просто представив, что фотографии такого его лица будут опубликованы.) — Значит, ты никогда раньше не употреблял алкоголь? — В это было достаточно сложно поверить. Конечно, некоторые люди не пили, но многим из них препятствовало физическое заболевание, а вот остальная часть населения планеты пробовала алкоголь хотя бы раз в жизни.       Итачи просто дружелюбно кивнул. Так алкоголь не сделал его болтливее, чем обычно. Ожидаемо. — Почему? — Итачи пожал плечами.       Шота пересмотрел свое мнение о том, что алкоголь не оказывает никакого влияния. Итачи никогда не пожимал плечами, он просто демонстрировал свое безразличие. — Вокруг меня никогда не было достаточно безопасно для того, чтобы в спокойной атмосфере попробовать что-то такое. Я знал информацию, ради которой стоило убивать, с пяти лет. — О Боже. Кажется Шота и себе должен прикупить бутылочку. Он снова недооценил способность Итачи раскрывать ужасающую информацию в безобидных ситуациях. — Существуют ли вообще вопрос, на который я получу ответ, не звучащий как какой-то оживший кошмар?       Итачи ненадолго задумался. — Не знаю. Думаю, моя прошлая жизнь была довольно печальной с точки зрения этого мира. Но, думаю, что я более охотно отвечу на всё, что касается более щекотливых тем, кажется сейчас, в таком состоянии, я на такое способен. Боль от воспоминаний немного притупилась.       Шота на мгновение закрыл глаза. Каким-то образом Итачи сумел ответить даже на этот вопрос не так как хотелось бы.       Но в ближайшее время у него может не появиться возможности задать столь интересующий вопрос, поэтому Шота решился. — Как ты умер? — Этот вопрос мучил его уже несколько недель. Шота мог представить только то, что возникла ситуация, когда Итачи достался по-настоящему серьёзный противник, который, каким-то образом, смог его победить. Никакой другой смерти на ум просто не приходило. С таким человеком как Итачи, остальные возможные варианты просто не сочитались.       По какой-то причине, о которой Шота не хотел думать, его ученик улыбнулся на этот вопрос. — Болезнь.       Итачи рассмеялся, увидев шокированное лицо Шоты. Это был красивый смех, и Шота пожелал, чтобы Итачи чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы позволять слышать его почаще. — У меня было неизлечимое заболевание около пяти последних лет жизни, прежде чем кровь в легких и неуклонно слабеющее тело убили меня. Хотя и мой образ жизни не помогал лечению. — Вот почему твои иллюзии, связанные с утоплением, страшнее остальных. — Не самое приятное осознание. Какие еще иллюзии были извлечены из его личного опыта? Шота не осмеливался даже думать об этом. — Думаю, да, — задумчиво произнес Итачи.       Было крайне необходимо сменить тему. — Почему ты решил принять мое предложение о стажировке? — Конечно, это было не из-за аргументов, которые Шота привел тогда. — Вы были готовы умереть за нас в USJ… — Он на мгновение замолчал. Шота приготовился к еще одному ужасающему комментарию. — Плюс ваши логические уловки напомнили мне кое-кого, кого я знал. — Это звучало обманчиво мягко. — Я не знаю, комплимент это или нет.       Итачи снова улыбнулся. Ему действительно нужно было почаще расслабляться. — Это именно он. Тот человек был очень умен и всегда ставил жизнь своих товарищей выше своей собственной. Он потерял своего лучшего друга по имени Обито, как ни странно, ещё в самом начале своей жизни, и пытался загладить свою вину до самого конца. Он работал в тени в течение многих лет, прежде чем начал карьеру преподавателя.       Это действительно звучало удивительно похоже на жизнь Шоты, но: — Откуда ты знаешь про Оборо?       Была большая вероятность, что Итачи не ответит, но он мог попытаться. — Вы назвали меня так, когда я останавливал кровотечение. Я провел небольшое расследование.       Звучало вполне разумно, но речь шла об Итачи. Ничего только разумного быть не могло, только слегка (или сильно) ужасающее. Он подозрительно посмотрел на Итачи, но если у него и были какие-то подозрения, алкоголь не облегчал их обнаружение.       Прежде чем он смог продолжить размышления на эту тему, Итачи спросил его: — Вы хотите увидеть мир? — Что? — Я мог бы показать его вам.       Шота на мгновение задумался. Похоже, алкоголь не делал его ученика менее загадочным. — Ты имеешь в виду свой старый мир. И ты хочешь показать мне некоторые из своих воспоминаний?       Итачи кивнул.       Это было интересное предложение. Как и у каждого предложения Итачи, у него, вероятно, был скрытый мотив, но Шота уже давно отказался от их выяснения. У него не было никаких иллюзий. Если Итачи решит переиграть его, он это сделает, и Шота ничего не сможет с этим поделать. — Думаю, да. — Он посмотрел в красные глаза.       Если у него и были какие-то сомнения по поводу истории другой жизни в другом мире, то теперь они были уничтожены полностью. Окружающая обстановка была слишком детализированной, слишком большой и слишком яркой, чтобы быть чем-то, кроме воспоминаний. Даже чувствовался отчетливый запах.       Они вдвоем стояли на небольшом горном утесе, наблюдая за маленьким шумным городом. — Это Конохагакурэ. Моя родная деревня.       Шоте потребовалось много времени, прежде чем он смог осознать то, что видел. — Здесь очень много зелени. — Страна славилась своими лесами.       Внезапно они оказались в другом месте. Деревья, больше которых Шота никогда не видел, окружали их. Гигантская сороконожка ползла по одному стволу. — Это Лес Смерти или Тренировочная площадка 44. Его часто использовали для экзаменов и тому подобного.       Это был всего лишь второй из многих впечатляющих пейзажей, которые будут показаны сегодня вечером. Это определенно компенсировало нарушение школьных правил.