О воронах и героях / Of Crows and Heroes

      Шота лежал без сна в постели и думал о своих планах на следующую неделю. Традиционное совместное обучение между классами А и В должно было состояться в этом году из-за высокой напряженности, связанной с проживанием в кампусе.       Это была бы хорошая возможность позволить Хитоши пройти оценку на курсы героев. С другой стороны, это привело бы к нечетному числу участников.       Была также проблема с Итачи. Те, кто окажется в команде его противников, точно проиграют, а те, кто будет с ним, наверняка победят. Это было бы похоже на присутствие в их команде учителя с опытом работы "в поле". Плюс, классу больше не надо было учиться слушать мнение Итачи. С тех пор как ему удалось победить Тогату, никто больше не подвергал сомнению его компетентность. Большей проблемой было бы, если бы они не могли положиться на Итачи.       Это была отличная идея. Он мог бы просто поменять Итачи на Хитоши, и проблема была бы решена. Но он не мог просто позволить своему ученику оставаться в стороне, ничего не делая. Класс B почувствовал бы себя оскорбленным, и это только установило бы нежелательный приоритет для будущих симуляций сражений.       Итак, что же делать? Как он мог включить Итачи, не сделав это несправедливым по отношению к другим?       Его нужно было бы поставить в такое положение, когда он не будет активно работать против какой-либо из сторон, но все равно будет участвовать. Может быть, какая-то ситуация с заложниками. Ему придётся поговорить об этом с Каном на следующий день. Каким-то образом его проблемный ученик умудрялся создавать проблемы, даже ничего не делая.       Думая об Итачи, Шота не мог не вспомнить историю, которую он рассказал Эри. Что-то не давало ему покоя в связи с картинами, которые он видел. Деревня в конце была ему хорошо знакома, хотя он не мог вспомнить, где видел ее раньше. Может быть, Итачи воспроизвёл её с фотографии, которую видел в новостях?       Нет, дело было не в этом. Архитектура зданий была совершенно другой. Должно быть, это была деревня старого мира Итачи. Это объяснило бы отсутствие стекла и стали. Но тогда почему у Шоты возникало чувство дежа вю?       Поскольку это была деревня, а Итачи утверждал, что это его родной дом, значит просто изменилась ретроспектива. Как умно. Означало ли это, что история, рассказанная Итачи, была связана с его домом, или он просто использовал изображение, потому что это было удобно?       Почему Итачи никогда не мог просто отвечать на вопросы, не вызывая появления новых?       Шота вздохнул. Ему действительно нужно было поспать. У него уже была хроническая усталость, не нужно было усугублять ситуацию.       Но сладкое забытье сна не приходило.       Его мозг был сосредоточен на всех впечатлениях, которые он получил от Итачи за последние несколько месяцев. Иллюзии, где щупальца извивались под его собственной кожей, где его пронзало копье, где легкие горели нестерпимой болью. Он не спал ночью, думая о том небрежном пренебрежении, с которым его ученик относился к человеческой жизни. Все время Итачи показывал, как легко было бы заставить людей выполнять его приказы так, чтобы никто даже не заметил этого.       Не в первый раз Шота изо всех сил надеялся, что у этой истории будет счастливый конец; что где-то в Итачи жил герой; что Шота не совершил ужасной ошибки, привязавшись к нему.       Его самым большим страхом было то, что даже если Итачи оказался бы злодеем, Шоте было бы плевать на это.       Он заметил как деградировала его собственная мораль; как его собственные приоритеты сместились с отдельных людей на более широкую картинку, как он считал, что целенаправленное нанесение увечий в данный момент вполне приемлемо.       Итачи сказал ему, что в мире нет ни героев, ни злодеев, только люди, соблюдающие закон, созданный людьми, и люди, идущие против него. По-настоящему мирного мира никогда не будет достигнуто, ибо насилие любого рода заложено в природе человечества. Можно было только надеяться держать это в узде.       Той ночью Шоте приснился дракон с красными-прекрасными глазами, сжигающий мир дотла.