О воронах и героях / Of Crows and Heroes

— Итачи? — хоть Шота и задал вопрос, но прозвучавшей в голосе уверенности, он в себе не находил.       Его подопечный пытался вырезать что-то из небольшого куска дерева. Эта привычка появилась совсем недавно, сразу после того, как Шота убедил его (и да, он пытался использовать запугивание), что необходимо иметь хобби, не связанное со сражениями.       Шота воспринял гул как знак того, что его услышали. — Что именно ты сделал в тот день в Камино? — Многие вещи просто не складывались. Особенно напрягал тот факт, что чрезмерное использование шарингана, по утверждениям Итачи, приводило к кровотечению из глаз. После того дня он видел как ученик пользовался своей способностью и более длительное время, с большей интенсивностью, но все последствия сводились только к головной боли.       Гордая(?) улыбка и закрытые глаза только подтверждали его опасения. — А я всё думал, сможете ли вы задать мне этот вопрос когда-нибудь.       Шота нахмурился. — Это твой способ сказать мне, что ты не ответишь?       Кажется он услышал смех, но слишком тихий. — Что вы хотите узнать? — Почему у тебя кровоточили глаза? — Как я уже говорил, просто перенапряг их. — Только минутное подергивание губ Итачи дало ему понять, что его дразнят. Он безразлично посмотрел на подростка, который только ухмыльнулся в ответ, прежде чем снова стать серьезным. — Я использовал благословения три раза. Такая сила никогда не предназначалась для смертных, поэтому тело должно заплатить определённую цену.       Обычно это лишило бы Шоту дара речи, но с прошлого года он приобрёл неплохую устойчивость к шокирующим откровениям. — Благословения, ради которых тебе уже приходилось жертвовать чем-то важным, чтобы вообще получить к ним доступ? Звучит не очень честно. — Он и раньше опасался этих «богов», но вот это звучало даже как-то оскорбительно. Если так можно назвать отношения между богом и поклоняющимся.       Рот Итачи искривился в улыбке, которую Шота пока не мог определить. — Поскольку благодаря этому умер Все За Одного, я бы не назвал обмен столь уж несправедливым, если рассматривать с точки зрения силы.       Устойчивость устойчивостью, но, видимо, его уровень сопротивления сбивающим с толку новостям был ещё недостаточно высоким для этого конкретного кусочка информации. Он на мгновение разинул рот, как рыба, прежде чем собрать достаточно мозговых клеток для озадаченного: — Что? — Но это же его собственная причуда… — Шота был там в тот день в Камино. Никто даже не пытался приблизиться к горящему злодею, и, кажется, в живых не осталось никого, кто был бы в курсе всех его способностей. Они все просто выбрали именно эту теорию, потому что она звучала наиболее правдоподобно. Попытка использовать более одной причуды одновременно приводит к смерти. Звучало поэтично.       Его мысли, должно быть, были очевидны, потому что Итачи буквально пропел следующее: — Неплохо звучит, не так ли? Даже немного похоже на басню. Не пытайся украсть силы других людей, иначе тебя поглотит твоя же жажда власти и силы.       Итачи действительно выглядел необычно самодовольным. — Скажи мне, что не ты предложил данную теорию властям.       Его ученик улыбнулся, и Шота не смог сдержать смеха. Он должен был всё понять раньше. Все пояснения буквально кричали о том, что во всём этом замешан Итачи, с его то символизмом и драматичной природой. Он сказал ровно то, во что все хотели верить, поэтому решили не проводить никаких дополнительных исследований. Гениальный ход. Все безоговорочно поверили, ни на секунду не попытавшись усомниться в правдоподобии данной теории, потому что всё казалось логичным. Даже если бы кто-то заметил ошибку, просто не поверил бы в её существование, ведь пазл и так идеально сложился. Такой же принцип был у используемых Итачи иллюзий, только в этот раз увеличился масштаб.       Он рассмеялся еще сильнее. Незу, единственный полицейский с причудой, позволяющей, распознавать ложь, и тот, кто еще планировал какой-то масштабный план, связанный со злодеями, уже попались на его уловку. За деревьями они не видят леса. Как всё весело складывается.       Потребовалось некоторое время, но Шота сумел снова взять себя в руки. Тем временем вещица, которую вырезал Итачи, начала выглядеть как рыба. — Итак, черное пламя? — Оно способно сжечь что угодно. Даже душу и дух. После этого даже пепла не остаётся.       Отвратительная мощь. Он берёт свои слова назад. Возможно сделка вполне себе честная. Эта сила оказалась способна на то, чего не смогли добиться целые поколения талантливых и обученных героев.       Он снова рассмеялся, когда понял, что даже если бы он хотел рассказать правду о том, что случилось со Все За Одного, ему бы никто не поверил. Люди хотели «доказательств» существования кармы или чего-то подобного. А что может быть лучшим «доказательством», чем злодей века, павший из-за собственной жадности?       Он снова прочистил голову. — Ты сказал три раза. Если я правильно понял, два раза ты потратил на Шигараки и Все За Одного.       На этот раз Итачи ответил на незаданный вопрос. — Я также немного поболтал со Все За Одного. Но содержание беседы я, увы, поведать не могу. По крайней мере, пока что.       В этой голове хранилось так много вещей, о которых он даже не подозревал. Но, как всегда, Шота не давил. Он получил достаточно шокирующих откровений, по крайней мере, на недели две вперед так точно. — Я не буду ничего спрашивать, хотя мне интересно, что ты там делаешь. Это акула?       Итачи задумчиво улыбнулся. — Да. Мы были товарищами почти десять лет. — Он надеялся, что Итачи не имел в виду акулу в буквальном смысле этого слова. И теперь сказать, что ему любопытно, всё равно, что ничего не сказать.       Он снова посмотрел на своего подопечного. Когда он резал, в нем была какая-то безмятежность. С одной стороны, Шота был счастлив, что Итачи пытается художественно обработать свое прошлое, с другой стороны, он в конечном итоге получит коллекцию резных фигур, за которыми будут стоять ужасающие истории, тут уже без вариантов. Вот они — радости «родительства». — Ты собираешься разукрасить его? — Ему придется купить шкаф из-за кошек. Одна из них обожала всё, что могла достать, связанное с водой, независимо от того, на сколько сомнительно выглядело приглянувшееся ей «нечто».       Итачи склонил голову набок. — Думаю, что да.       Шота поднял брови. — В чёрный цвет? — Несмотря на то, что вы и Ястреб, кажется, думаете, я ценю и другие цвета. — Итачи фыркнул. Высокомерная поза и надменный тон были просто идеальны, и Шота снова рассмеялся. Ему давно не было так весело. Примечания: Хизаши: Шота, почему в твоей гостиной есть статья о том, как Ястреб покупает краски для своей девушки? Шота: *хохоча* Разве родители обычно не собирают статьи о своих детях? Хизаши: *раздраженно* Да, но это не ответ на мой вопрос. Шота: *маниакально улыбается* Не могу дождаться момента, когда покажу это Эри. Хизаши: Сдаюсь. Ты явно потерял остатки здравомыслия. Шота: Уверен, что никогда и не был в здравом уме. Выпьем?