О воронах и героях / Of Crows and Heroes

      И снова Шота лежал без сна, мысли, как рой ос, крутились в его голове. В комнате напротив Итачи должен был спать в своей кровати, и не то чтобы Шота хотел проверить, действительно ли это так. Правдоподобное отрицание стало его лучшим другом, а невежество — блаженством.       Жизнь с Итачи, с одной стороны, соответствовала всем его прогнозам, с другой же, сильно от них отличалась.       Он был тихим, аккуратным и независимым. Временами Шота почти забывал, что он вообще существует, и это пугало. Он практически жил с одним из самых могущественных людей в мире, и это было так… обычно.       Он видел, как Итачи убивал своих врагов и ломал их разум, но когда он сидел на диване, улыбаясь чему-то прочитанному в книге и показавшемуся ему забавным, наглаживая при этом кошку, он выглядел совершенно обычно. В такие моменты он выглядел как обычный подросток, совсем не похожий на человека, способного убить величайшего злодея всех времен.       Шота всегда говорил своим ученикам не забывать, что герои и злодеи это те же люди, но, похоже, он сам забыл этот урок. Несмотря на всю свою мощь и интеллект, Итачи все еще оставался человеком. У него были свои симпатии и антипатии, свои маленькие привычки и рутины, как у любого другого человека. Черт возьми, у него даже было чувство юмора. Это было неприятно.       В какой-то момент Шота, должно быть, классифицировал Итачи как монстра и, следовательно, считал его неспособным быть человеком. Когда он начал забывать, что понятия монстр и человек не взаимоисключают друг друга? Он же знал об этом.       Итачи никогда даже не утверждал, что он не «смертный» (как он бы это назвал), скорее наоборот. Однажды он сказал: «День, когда я начну утверждать, что являюсь чем-то помимо человека, станет днём, когда я потеряю самого себя». И всё же Шота был ослеплён своими собственными убеждениями.       Это странно напоминало историю, которую Итачи рассказывал о смерти Все За Одного. Шота не хотел верить, что Итачи был человеком, поэтому он отключил любые доказательства этого от своего мысленного образа ученика.       Он начинал понимать, как Итачи мог так легко манипулировать людьми. Пока у них не было причин сомневаться в иллюзиях, которые он создавал, они даже не пытались освободиться от них, вырваться на свободу. Трудность заключалась в том, чтобы знать, к какому повествованию человек будет восприимчив, а не в плетении самих иллюзий, хотя Итачи, несомненно, был мастером и того, и другого.       Что он должен чувствовать по отношению к своему ученику, понимая, что тот может манипулировать отдельным человеком или целой толпой лишь по своему желанию? Что никто не сравнится с ним по интеллекту? Шота не мог себе этого даже представить.       Что бы он сделал, если бы у него появилась возможность потакать всем своим желаниям? Вероятно, что-то глупое, например, попытался бы контролировать правительство, чтобы оно снова создало правовую систему, спровоцировав при этом бурные протесты, потому что люди не поддержали бы это решение, и Шота понятия не имел бы, что делать дальше.       Кстати, за это, кажется, стоит поблагодарить мудрость и зрелость Итачи в том, что он еще не сделал ничего подобного. Хотя, судя по некоторым подсказкам, которые дал ему его ученик, он, вероятно, пытался что-то сделать в своем старом мире, и это закончилось ужасным провалом.       Шота содрогнулся. Бывший дом Итачи был далеко не мирным местом, если рассказ о Жабе, Слизне и Змее создавался на основе реальных событий.       Он не мог себе представить, каково это — расти в таком доме. Он, должно быть, был тихим и застенчивым ребенком в жестокой среде. Ему пришлось бы адаптироваться, иначе просто бы сломался.       Шота запрятал эти мысли в самые тёмные глубины своего подсознания. Это не то, о чем он хотел продолжать думать. Особенно ночью, когда надо спать.       Ему потребовалось больше часа, чтобы наконец провалиться в объятья сна, и ему приснился дракон, выкованный из стали, находящийся под невыносимым давлением, пока он наконец не разбился вдребезги. Примечания: Шота: Тебе удалось выяснить, какое животное бралось за основу? Никто не знает, кроме него, а сам он, конечно, об этом не скажет. Итачи: *ухмыляется и кивает* Шота: А? Итачи: лабрат, конечно. Шота: Беру назад все свои слова о твоём чувстве юмора. Это было ужасно. Итачи: *дуется*