О воронах и героях / Of Crows and Heroes

      Итачи уже некоторое время балансировал на грани. Он знал это так же, как знал, чьими руками были убиты его родители.       Он сидел в классе, соседнее пустое место напоминало чёрную дыру, готовую поглотить всю школу.       Он слышал шепот и видел жалостливые взгляды. По крайней мере, отвращение и страх перед ним в его прошлой жизни в качестве члена клана Учих были заслужены.       Айзава беспокоился о нем, но не знал, как помочь. Не то чтобы сам Итачи имел какое-либо представление об этом.       Расчетливый страх за здравомыслие Итачи, но не за него как личность со стороны директора был комфортным. Он знал, как с этим справиться.       В такие дни он чувствовал пропасть между ним и остальными детьми более ярко, чем когда-либо прежде. Он слышал, что они что-то говорили, отвечали, но их слова игнорировались его сознанием. Как они могли дойти до него? Если он сам заблудился в собственноручно построенном лабиринте.       И не было никого в этом богом забытом мире, даже близко равного ему. Существование таких людей, как "Мадара" и "Пейн" , "там" становилось неким якорем, связывающим с реальностью. Это служило напоминанием, что было нечто большее чем кандалы, в которые он сам себя заковал.       Но здесь его ничего не могло сковать, по крайней мере без его на то согласия. Он мог жить свободно от тоски и страха потерять еще одного любимого человека. Не было никаких последствий, только те, что он сам навлекал на себя.       Впервые с тех пор, как он открыл глаза над незнакомым небом, свобода напугала его. Как часто он мечтал о свободной жизни под небесным сводом стран родного мира? Только теперь стало понятно, что эти ограничения служили ещё и неким правилом того, как надо жить и что необходимо делать.       Было удивительно, как он бессознательно искал связи, похожие на те, что были с ним в прошлом, такие знакомые, но далёкие. Он сам себе чем-то напоминал птицу, которая добровольно вернулась в клетку, потому что мир снаружи показался слишком пугающим.       Он сардонически улыбнулся. Теперь у него была возможность расправить крылья и улететь, разорвать сковывающие его цепи, но хотел ли он этого? Разве он не был похож на собаку, возвращающуюся к своему хозяину после побега?       Один из его воронов, следовавший за Айзавой, постучал в окно. Он дал немного орехов, чтобы немного отвлечь птицу, и углубился в её воспоминания. Раздвоенный взгляд птицы дезориентировал, независимо от того, как часто он это делал.       Айзава-сэмпай был похищен. Необходимость выследить то, что принадлежало ему, и вернуть туда, где оно должно находиться, была подавляющей. Прошло много времени с тех пор, как он поддавался этому особому инстинкту. Но он всегда был худшим из эгоистов. (Саске был его. С самого начала и до самого конца.)       Похоже, он сделал свой выбор. Он еще не был готов отпустить. Примечания:       Где-то на другой стороне планеты бедный человек с причудой, которая позволяет ему получить представление о мыслительном процессе другого случайного человека: Человек А: И что ты узнал сегодня? Человек B: ... Знаешь, иногда люди говорят, что власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолют? Человек А: Да? Человек Б: Я очень надеюсь, что это высказывание правдиво, потому что не хочу, чтобы это было "нормальное" состояние ума этого человека. Человек А: Всё на столько плохо? Человек Б: Представь себе кого-то с эмпатией серийного убийцы и интеллектом Шерлока Холмса. Человек А: Ну и, это кто-то вроде Мориарти? Человек Б: Нет. У Мориарти была хоть какая-то предсказуемость в форме его одержимости Шерлоком Холмсом. Этот же может отпустить своё "увлечение" в любое время. Просто в данный момент он этого не хочет. Человек А: Ну что ж. Пиво? Человек Б: Виски.