О воронах и героях / Of Crows and Heroes

      Детектив Цукаучи Наомаса почувствовал неприятное ощущение того, что его внимательно изучает человек с завязанными глазами. Как именно Югасе удалось сделать это, сидя совершенно неподвижно, было выше его понимания, но если бы его попросили описать Итачи одним словом, он выбрал бы именно это. Непостижимый.       То, что он согласился прийти на допрос, хотя и при условии, что он будет проходить только в присутствии самого Наомасы и на нейтральной территории, уже казалось маленьким чудом. — Как тебя зовут? — Меня зовут Югаса Итачи. — Обычно Наомаса не считал бы формулировку ответа на этот вопрос чем-то преднамеренной, но не стоило забывать, что в данный момент он работал с Югасой. — Это твое единственное имя?       Ухмылка. — Нет. — Его сердце пропустило удар. — Другое мое имя Учиха Итачи. — Он ожидал чего-то подобного.       У Наомасы было много вопросов на эту тему, но он сдержался. Сначала он пройдется по списку заранее подготовленных вопросов. — Сколько тебе лет? — Не знаю. — А вот подобного он совсем не ожидал. — Как можно не знать, сколько тебе лет? — У меня нет фиксированной точки отсчета, благодаря которой можно было бы сделать верные расчеты, и даже если бы она была, оставались бы определенные нюансы, требующие отдельного рассмотрения.       Хотя он и не до конца понял то, что тот только что сказал, но, кажется, его гипотеза о том, что тело Югасы занято другим человеком, получила лишнее подтверждение. — Какая у тебя причуда? — Моя причуда — Шаринган. — Наомаса был очень рад, что, по крайней мере, это была точная информация. — На что она способна?       Почему именно этот вопрос вызвал тихий смешок? — Самое простое объяснение звучало бы так: она помогает мне накладывать иную реальность на сознание живых существ. А также помогает запоминать все, что я вижу, с момента активации, вплоть до всех мелочей.       Наомасе потребовалось несколько мгновений, чтобы запомнить всё. Он проанализирует полученную информацию позже, но если он всё правильно понял, то эта причуда легко могла встать наравне с такими монструозными причудами, как те, что были у Один За Всех и, возможно даже, у Все За Одного. (Он не был дураком, если бы Все За Одного соизволил бы когда-нибудь воспользоваться своей причудой на полную мощь, а не отвлекался бы на мелкие дрязги, у Всемогущего не было бы даже малейшего шанса против него.) — Это все, на что она способна? — Югаса был мастером информационной игры, и даже если он не лгал, это не означало, что он говорил правду. — Любая другая способность — лишь применение основ. — Его пример попал ровно в точку. Просто потому, что эти «способности» возникли из базовых функций, не означало, что они были тесно связаны с ними. Алмазы и нефть были основаны на углероде, но любой, кто утверждал, что они похожи друг на друга, был бы назван сумасшедшим. — В чем обратная сторона Шарингана? — У каждой причуды был какой-то минус, и его знание было ключом к победе над его владельцем. — Думаете, что сможете так просто это узнать? — В голосе Югасы был насмешливый оттенок, подталкивающий к выводу, что все карты были именно у него на руках, даже если он был занят чем-то другим. — Я должен был попытаться. — Не разочаровывайтесь. Найти ответ не так сложно как вам кажется. Незу и преемник Всемогущего уже догадались.       Наомаса был поражен этим заявлением. Незу был, вероятно, самым умным существом во всей стране, а Мидория был гениальным аналитиком, и оба они провели значительное время с Югасой. На какой планете считалось «не таким сложным» то, на что только этим двоим потребовалось несколько месяцев? — Я не знаю, что сказать. — Слов от такой наглости просто не находилось.       Тишина. Ну, Югаса был известен именно постоянной тишиной.       Наомаса посмотрел на свой список. Остались только более опасные вопросы. — Где ты научился сражаться?       Югаса слегка улыбнулся. — В памяти.       Это не было ложью. Каким образом это оказалось правдой? Такими темпами он начинал сопереживать Сотриголове. — Были ли вовлечены в этом другие причуды? — Это было единственное объяснение, которое он мог придумать.       Улыбка превратилась в ухмылку, и Наомаса уже боялся ответа. — Нет. — Как это возможно? — Это вопрос? — видимо с этим вопросом Югаса отказывался ему помогать. — Ты не ответишь на него. — Правильно.       Наомаса посмотрел на молодого? человека. Он вспомнил как многие говорили, что каждый ответ Югасы порождает только большее количество вопросов. Кажется, что это было далеко не преувеличением. — Что случилось с настоящим Югасой Итачи?       Именно эта тема преследовала его бессонными ночами. Учиха Итачи, должно быть, захватил тело Югасы Итачи в очень юном возрасте. — Ничего. Я — настоящий Югаса Итачи. Другого никогда не было. — Это не было ложью.       Это не имело никакого смысла. Офицер, который мог видеть слова, сказанные перед смертью, не лгал.       Может быть… — Кто такой Саске?       На долю секунды Наомасе показалось, что он умрет прямо здесь, прямо сейчас, но ощущение исчезло, как только он почувствовал это. Большинство людей не обратили бы внимания, но Наомаса уже когда-то чувствовал ужасающую ауру Все За Одного. Сейчас эффект был тем же. Хотя аура почти моментально исчезла, не позволив ему более точно сравнить их силы. — Откуда вы знаете это имя?       Если всплеск темной ауры, обещающей насилие и смерть, не был серьезным доказательством, то вот вопрос без сомнения доказывал, что Наомаса ступил на тонкий лед и затронул слишком чувствительную тему. Ему пришлось подавить торжествующую улыбку. Казалось, что даже Югаса не был всезнающим.       У него чесались руки бросить ему в лицо этот факт. — Думаешь, что сможешь так просто это узнать? — Он не был самоубийцей. Югаса не испытывал угрызений совести, убивая людей, и был достаточно умен, чтобы выйти сухим из воды.       Наомаса предусмотрел непредвиденные обстоятельства на случай, если он никогда не вернется с этой встречи, но не было никакой гарантии, что Незу протянет руку помощи, и против объединенной мощи этих двоих ни один план не поможет.       Итак, он удовлетворился молчанием.