О воронах и героях / Of Crows and Heroes

      Итачи тщательно вырезал прямоугольный узор на крыльях ангела. Он не хотел бы проявлять неуважение к Конан. Пока он был в Акацки, между ними возникло некое родство. Как единственные здравомыслящие люди (при этом факте возникало чувство, будто съел горсть соли), они выражали друг другу молчаливое понимание.       Айзава вошел в комнату с такой походкой, которая прямо-таки кричала, что этим вечером его ждало пару вопросов. Любопытно. Вначале Итачи отвечал неохотно, поэтому было много литературы, которая, как предполагалось, должна была помочь в обработке прошлого.       Однако теперь он почти с нетерпением ждал вопросов, ему было интересно, как далеко Айзава зайдет в своем любопытстве на этот раз. — Добрый вечер, сэмпай. — Он спрятал небольшую улыбку, увидев, как запнулся Айзава. Мужчина все еще не привык к своему новому титулу. — Добрый вечер, Итачи, — ответ прозвучал довольно ворчливым голосом. Ему явно было любопытно, что именно он вырезает в данный момент, но, судя по наклону головы, не это было главным вопросом вечера.       На мгновение воцарилась нарочитая тишина. Айзава всегда давал ему шанс сбежать. Итачи это очень ценил. Не то чтобы он не мог просто перевести тему, если бы разговор доставлял ему какие-то неудобства, но, тем не менее, это было приятно. — Я хотел спросить о твоем биологическом отце. — Эта тема, скорее всего, была вызвана тем, что ранее они обсуждали отца Эри.       Итачи ждал, пока Айзава сформулирует вопрос. В противном случае вероятность того, что он заговорит о чем-то, к чему Айзава еще не был готов, была слишком высока. — Почему ты никогда не связывался с ним? Это кажется странным, учитывая, как ты ценишь семью.       Он действительно ценил семью. В теории.       На практике все было не так просто. — У меня никогда не было причины связываться с ним. Я никогда не признавал свою мать таковой, пока она не умерла, а она делала все возможное, чтобы я ее признал. Так почему я должен пытаться начать строить отношения с тем, кому сын и не нужен вовсе, в то время как мне не нужен отец? Стоит учитывать и то, что это, скорее всего, только навредило бы моей матери.       Его наставник напряженно молчал. Вопреки распространенному суеверию Итачи не умел читать мысли и поэтому понятия не имел, о чем тот думает. Скорее всего, это было как-то связано с тем, что Итачи рассказывал ему ранее о своей семье, но точные мысли были для него загадкой. — Почему ты не хотел принимать свою мать? Отметем очевидную причину, что она у тебя уже была.       Итачи моргнул. Похоже, сегодня Айзава был особенно храбр. Обычно он уклонялся от темы семьи. Не без оснований, учитывая его собственное непостоянство, когда дело касалось истории об Учиха. И сегодня он был спокойнее, чем обычно, потому что Конан была сравнительно безобидной темой для размышлений.       При всей своей грубости и сварливости Айзава был удивительно тактичным собеседником. — В прошлой жизни мы с родителями расстались не особо мирно. Я надеялся избавить Нанако от этой боли. И самого себя.       Итачи видел, как Айзаву раздирает нездоровое любопытство и уверенность, что ответ ему не понравится.       Столкновение между жаждой знаний и позицией, что невежество — есть блаженство было захватывающим настолько, что интерес к подобному не затухал с первого дня их знакомства. Он постепенно воспитывал терпимость своего учителя к неприятным осознаниям, и Айзава понимал это. Можно было кое-что сказать о том, что кто-то знает о его склонностях к манипуляциям и все равно возвращается, несмотря на это. — Что ты подразумеваешь под «не особо мирно»? Я же могу об этом спросить?       Вежливость в подобном вопросе была не просто так. Итачи в любой момент мог завершить разговор и Айзава не стал бы даже пытаться развивать дальше эту тему. Эту черту своего наставника он тоже очень ценил. — Мой отец занимал достаточно высокую должность, и я, как его первенец, должен был наследовать ему. Поэтому, когда он понял, что я одарен не по годам и достаточно зрел, начал усердно тренировать меня, и мои желания его ни капли не волновали.       Он долго и упорно думал о том, что он расскажет о том времени, когда был частью «великого» клана. — Гордость семьи была для него важнее всего остального. Как только мой брат подрос, его стали постоянно сравнивать со мной. Тем временем мой талант не остался незамеченным другими людьми, и я стал очередной фигурой в их игре.       Айзава выглядел так, словно ожидал чего-то подобного. — Моей матери не нравилось, как отец воспитывает нас, но все равно поддерживала его. Пройдя через ужасы войны, больше всего я жаждал мира, поэтому, когда семья вынудила меня помогать им вести подготовку к очередной войне, я попросил отца изменить свое решение.       Когда Фугаку наотрез отказался даже думать о том, что можно разрешить всё без переворота, сердце Итачи, и так уже покрытое мириадами трещин, разбилось окончательно, и склеить его уже не было возможности. — Он отказался, поэтому, когда я получил возможность выбрать легкий выход, я им воспользовался.       Он был гением. Он знал, что были и другие варианты спасти своего брата, он просто подавил их, потому что убить всех, а затем сбежать, означало не подвергаться давлению клана, ему не пришлось бы отказываться от своих идеалов, не пришлось бы попадать под обвинение об убийстве собственного лучшего друга, не пришлось бы быть в центре внимания тех, кто стоит на вершине власти. Это означало, что старейшины клана заплатят за то, что они сделали с Саске и с ним, и у Итачи появился бы шанс переложить всю вину на Данзо или же на Хокаге, которые и отдали приказ. Он заплатил бы за свои грехи, умерев от рук брата, восстановив тем самым честь клана. Конечно, когда ему предложили данный путь, он с легкостью выбрал именно его. — Они никогда не обижались на меня за это, но обратного я сказать не могу.       Он долгие ночи лежал без сна, проклиная гордость и высокомерие своего клана: думая о том, какой могла бы быть их семья при других обстоятельствах.       Айзава выглядел так, словно отчаянно хотел и не хотел знать, что Итачи имел в виду под «легким выходом». Видимо он доверился своему чутью и не стал озвучивать вопроса. Он все равно не ответил бы.       В данный момент Айзава не простил бы ему того, что он вырезал собственный клан, а Итачи был эгоистом. Он хотел еще немного погреться в присутствии другого человека.