Часть 117. An Understanding или Понимание
3 мая 2022 г., 10:21
Шото Тодороки краем глаза наблюдал за Бакуго. Это был один из последних дней их курса реабилитации. Его… ошибка суждения во время совместного обучения вызвала расследование этических стандартов и практики психического здоровья в школе. Это, в свою очередь, привело к обязательному курсу коррекционной этики для Бакуго, для него самого и еще нескольких учеников.
А еще он был вынужден пойти на терапию из-за сложившейся в семье ситуации, и по правде, все было так же плохо, как он и предполагал, как он и боялся. Ему определенно не нравилось то, какие чувства пробуждались в нем, поднимая свои уродливые морды из глубины его сознания.
Но это был его последний шанс поговорить с взрывоопасным парнем за пределами их класса, и он не хотел упускать такую возможность.
Раньше он бы колебался, но теперь это все равно, что сделать очередной глоток воздуха, особенно после разговоров со своим терапевтом.
— Бакуго-сан.
Упомянутый одноклассник хмыкнул и грубо спросил:
— Чё надо?
Грубость его не беспокоила. В противном случае, он бы и до четырех лет бы не дожил.
— Ты тренируешься с Югасой.
Это смутило его. Бакуго никогда не принимал помощь ни от кого, так почему же Югаса стал исключением?
— И чё с того?
Его терапевт сказал, что он должен напрямую задать вопрос, а не мучать себя размышлениями о том, почему произошло то или иное событие.
— Как…? — Остальная часть вопроса встала как ком в горле.
Бакуго поморщился, хотя и не мог сказать почему. Может быть, ему не понравился вопрос, или, может быть, что-то застряло между зубами. Лица других людей все еще оставались для него загадкой.
Размышляя о настроениях своего одноклассника, он совершенно пропустил то, что тот ответил.
— Можешь повторить?
Бакуго ощетинился, как мокрый кот.
— Я сказал, что просто попросил, Половинчатый.
Шото моргнул.
— Попросил? — Это казалось чем-то за гранью понимания нормального человека. Бакуго никогда ничего не просил.
— Именно это я и сказал, глухой ты придурок!
Он попросил. Не Югаса предложил ему это. Даже когда Бакуго ушел, он продолжал стоять как вкопанный.
Может быть, этот подход «просто попросить» сработает и для него. У него было много вопросов к Югасе.
— Югаса-сан.
— Тодороки-сан. — Он был вежлив, как и всегда. Как будто Шото никогда не пытался убить его.
— Могу я задать вам несколько вопросов?
— Конечно.
Он глубоко вздохнул. Вот оно. Он наконец-то получит ответ, которого так долго ждал.
— Насчет совместной подготовки, почему… — Под конец он сдулся как шарик, весь запал пропал.
— Почему я сделал то, что сделал? — Как он мог говорить об этом так просто? (Все же именно в тот день для него рухнул весь мир.)
Шото кивнул.
— Потому что рано или поздно вы бы сломались, и лучше, если бы это произошло в контролируемой среде.
Он знал, что Югаса хладнокровен и расчетлив, но все равно было неприятно слышать это из его уст. Это злило.
— Я пытался убить вас!
Югаса моргнул.
— И что?
Он чувствовал ярость и отчаяние, но не мог остановиться.
— Как вы могли?! Почему? Я не понимаю. — В кошмарах к нему теперь приходил не отец, а Югаса, и в этих кошмарах под его руками горело его лицо.
— Вы бы предпочли злиться на того, кто, в случае чего, не смог бы защититься? Чья смерть всю жизнь лежала бы неподъемным грузом на ваших плечах? Это мог бы быть и любой другой ученик, вы же это понимаете?
С каждым словом холодная хватка страха становилась все крепче. Любой уголек гнева был потушен льдом, заморозившим его сердце. Он сглотнул.
— Как бы то ни было, я сожалею о том эмоциональном ущербе, который я вам нанес, но, если бы это было необходимо, я бы снова прибегнул к той же тактике.
Шото моргнул. Это было неожиданно.
— Почему вас вообще это волнует?
На лице Югасы появилась горькая улыбка. Такая часто возникала на лице сестры, когда она говорила о матери.
— Потому что я знаю. — Шото нахмурил брови. — Я знаю, каково это — жить с отцом, который постоянно подталкивает вперед, снова и снова, и снова, и снова; который интересуется только полученной силой, для которого придуманный образ важнее здоровья собственного ребенка.
Тон Югасы стал невыносимо мягким.
— Я знаю, каково это — осознавать, что он делает это, при этом храня к тебе любовь, пусть и где-то глубоко в себе, и несмотря ни на что, любить в ответ.
Последовала небольшая пауза.
— Но у вас нет шрамов… — Шото не знал, почему он это сказал, но почему-то именно эта мысль крутилась у него в голове.
Югаса указал на свои глаза, и Шото потребовалось мгновение, чтобы понять что от него требовалось.
Причуды наследовались от родителей. (Он знал это лучше, чем кто-либо.) И Югаса мог использовать иллюзии, которые подпадали под пункт Сотриголовы «не травмировать». (Шото был достаточно глуп, чтобы однажды попросить спарринг без ограничений.) Изуку однажды сказал ему, что Югаса способен использовать свои иллюзии для моделирования тренировок.
Он сглотнул. Так легко было возненавидеть Югасу за то, каким понимающим взглядом он его одарил перед тем как развернуться и уйти. И все же в груди немного потеплело.
Примечания:
Айзава: Похоже, ты задал Югасе несколько вопросов.
Шото: *шокирован* Как?
Айзава: Знаешь, у меня уже накопился опыт в подобном.
Шото: *потрясенная тишина*
Айзава: Поверьте мне, какой бы вопрос ты ему не задал, ответ тебе никогда не понравится.
Айзава: Но они правдивы. Что, в большинстве случаев, только ухудшает ситуацию.
Шото: *ошеломленно кивает*
Айзава: *вручая сумку* Возьми немного данго.
Шото: Что?
Айзава: Я не оставляю надежды что он, со временем, перестанет шокировать людей голой правдой. И пытаюсь мягко подтолкнуть его к этому посредством уменьшения доступных порций любимых данго, что в качестве моральной поддержки передаю жертвам его честности.
Шото: *думает* Это сумасшедший дом. Настоящий сумасшедший дом.
Шото: *говорит* Спасибо?
Айзава: *ухмыляясь* Не за что.
