Ночные тетради

Он по-прежнему пристально смотрел на него, рассеянно вертя прядь теней, свисавшую с ручки магического кресла, и наматывая её на палец. — Так вам… вам понравилось? — спросил наконец Антон, ненавидя себя за эту неуверенность в голосе и вообще за то, что спросил. Он очень редко с кем-то делился своими сочинениями, но когда всё же делился, то отчаянно жаждал обратной связи. — Ты не о том спрашиваешь, — сказал Арсений. Он встал с теневого кресла — которое тут же растаяло в воздухе, — и прижался ухом к ближайшей стене, как будто взломщик сейфов. — Что вы делаете? — спросил Антон, — Тс-с-с! Арсений пристально прислушался и наконец удовлетворённо кивнул. — Хорошо! — сказал он. — Да, это пойдёт. — Что пойдёт? — спросил Антон.— Вы о чём? Ведьмак не обращая на него внимания, отворил дверь комнаты. За дверью Антон мельком увидел самый обычный коридор. — Спокойной ночи, сказочник, — сказал Арсений, прежде чем переступить порог. — Завтра у тебя начнётся настоящая работа! И запер за собой дверь. *** Антон проснулся от того, что мама с папой шумели на кухне — родители вместе готовили завтрак, как обычно по субботам: голоса, смех, звяканье кастрюлек и сковородок. Однако стоило ему открыть глаза, как всё стихло. Это был просто жестокий мостик между сном и явью… «Я же не дома! — вспомнил Антон, приходя в себя. — Меня похитил ведьмак!» Мальчик закрыл глаза, не спеша расставаться с относительно безопасной кроватью, и стал думать о своих. «Интересно, кто первый обнаружил, что меня нет?» Вряд ли брат Джон — ему в пятницу рано утром было надо на автобус. И не папа. Папа никогда не вставал первым — он всегда цеплялся за последние мгновения сна, как за спасательный плот. «Наверное, мама…» Антон представил, как она вошла в комнату и увидела пустую кровать. Поначалу она, наверно, не испугалась. Просто подумала, будто он уже встал и пошёл завтракать или в душ. Но вскоре она, видимо, заметила, что его рюкзак тоже исчез. Тогда она, наверно, позвонила в школу, чтобы узнать, не уехал ли он зачем-то ранним автобусом… «И вот когда ей скажут, что меня нет, — подумал Антон, — тут-то до неё и дойдёт! И тогда она разбудит папу…» А в полицию уже сообщили или нет? Он представил себе, как родители сидят на диване, держась за руки, и отвечают на вопросы человека в синей форме, который всё добросовестно записывает — и испытал такой прилив любви к ним, что с трудом сдержал слёзы. «Это всё я виноват! — думал он. — Если бы я не ушел из дома посреди ночи, чтобы избавиться от своих страшилок, ничего этого бы не случилось. Но с другой стороны, если бы я не был дурацким психом, который пишет всякие дурацкие истории…» Антон открыл глаза. Сожаления о прошлом тебе ничем не помогут. Сейчас главным было сохранять спокойствие и придумать, как же отсюда выбраться. Чтобы загладить вину перед родителями, главное — вернуться домой живым и здоровым. Разобравшись с этим вопросом, Антон сел… и с размаху стукнулся головой. «Двухэтажная кровать! — подумал он, потирая лоб. — Совсем забыл!» Матрас над головой скрипнул — там кто-то шевельнулся. Антон застыл. — Эй! Кто здесь? — окликнул он. Никто не ответил. Антон с бешено колотящимся сердцем принялся пятиться в сторону от кровати, пока не отошёл достаточно далеко, чтобы суметь заглянуть наверх. На матрасе лежал большой оранжевый клубок. Карие глаза следили за каждым шагом Антона. «Кто же это такой? — гадал Антон. — Монстр какой-нибудь?» Он схватил лампу и поднял её над головой, на случай, если зверюга вдруг решит соскользнуть по лестнице и наброситься. В ожидании нападения Антон пригляделся повнимательнее. И расхохотался. — Да это же просто котик! — воскликнул он.На самом деле это был самый жирный кот, какого он видел в своей жизни. Мех у него был тыквенно-рыжий с чуть заметными тёмными полосочками. И вокруг глаз росла тёмная шерсть, что подчёркивало пронзительность взгляда. Однако самым удивительным в этом коте был длинный хвост, который выстрелил вверх, а потом выгнулся аккуратным вопросительным знаком. — Ты выглядишь как кот, который съел енота, — сказал Антон. — Или обезьяну. Или и то и другое. Кот, который не двинулся со своего места на верхней койке, похоже, не нашёл в этом ничего забавного. Он взирал на Антона свысока, будто королева на троне. — Я даже не думал, что у Арсения есть домашние животные, — сказал Антон. Он поставил лампу на место, залез на лесенку до половины и почесал коту подбородок. Кот не замурлыкал и вообще никакого удовольствия не проявил — похоже, он просто терпел прикосновение мальчика, словно это было гадкое лекарство, которое надо проглотить как можно скорее. — Не очень-то ты ласковый котик, да? — сказал Антон.— Ну и ладно, всё равно. Хоть какая-то компания. Он окинул взглядом комнату, пытаясь понять, как же котик сумел просочиться внутрь, и удивился во второй раз за это утро: дверь с двумя замочными скважинами была распахнута настежь! И вела не в другую такую же комнату, как раньше, а в длинный коридор. — С ума сойти! — сказал Антон и поправил очки на носу, как будто от этого то, что он видит, могло измениться. — А та, другая комната, куда делась? Вопрос он адресовал коту. Не то чтобы Антон рассчитывал на ответ — просто приятно было поговорить с другим живым существом. Кот, однако, общения явно не жаждал. Он ответил Антону надменным взглядом, так, будто хотел сказать: «Хватит со мной разговаривать! Я же кот!» — Ла-адно… — протянул Антон. У него засосало под ложечкой — от страха, от возбуждения и от самого обычного голода. — Ну-ка, поглядим, что у нас тут… Он вышел в тускло освещённый коридор. Справа и слева от него было по двери. В обеих дверях было по две замочные скважины: обыкновенная и в форме полумесяца. «Тут, наверно, спальни, — подумал Антон, вспоминая планировку своей собственной квартиры. — Наверно, одна из них принадлежит той девочке, чей голос я слышал». Он подумал, не постучаться ли, — но решил не рисковать: а вдруг Арсения разбудишь? Вместо этого он ненадолго замер на месте и обратился в слух, но так ничего и не расслышал. Наконец, поколебавшись, он рискнул подёргать за ручки. Заперто. В конце коридора был небольшой санузел. Скважины в форме полумесяца в этой двери не было, и Антон с облегчением обнаружил, что там не заперто. Потом он пошёл в гостиную. Мебель там была старинная, явно дорогая, на стенах — красные обои с узором из чёрных цветов. Если бы Антон не был знаком с хозяином квартиры, он бы предположил, что он намного старше Арсения: комната выглядела так, будто тут живёт какая-нибудь бабка. Не милая, славная бабуля, которая щиплет тебя за щёчку и печёт шоколадные кексы, а жуткая старушенция, которая раскачивается взад-вперёд и непрерывно вяжет свитерочки мёртвым деткам. Вдоль стен стояли шикарные шкафы со стеклянными дверцами, и полки в них были уставлены загадочными предметами, выглядящими так, будто их позаимствовали в каком-нибудь музее чёрной магии. Антон увидел волшебные палочки на серебряных подставках, чёрные склянки с интригующими ярлычками вроде «Последние вздохи» или «Пепел вампира», кошмарные маски, которые как будто провожали тебя взглядом, книги, на чьих корешках были вытеснены неведомые знаки, и ещё целый шкаф магических кристаллов! — Кру-уто! — выдохнул Антон. Многих детей все эти ведьминские штучки могли бы напугать, на Антона, который каждый год первого октября делал сам себе хеллоуинский адвент-календарь [Адвент-календарь (или рождественский календарь) — популярная детская забава: коробочка с картонными окошечками по числу дней, оставшихся до Рождества, в каждом из которых лежит какая-нибудь конфетка или сувенирчик. Обычно окошечек двадцать четыре, и вести такой календарь начинают с первого декабря. Его задача — напомнить о грядущем празднике и помочь скоротать время до него. Адвент-календари часто продаются готовыми (например, шоколадные наборы в виде адвент-календарей). Но к Хэллоуину таких календарей не дарят, так что Антону приходилось всё делать самому. Он был просто очарован. «А эта штука зачем?» — гадал он, склонившись над мумифицированной рукой. По идее, ему должно было сделаться ещё страшнее — ведь, судя по этой впечатляющей коллекции, Арсений и впрямь был могущественным ведьмаком. — однако же Антон поневоле расплылся в улыбке.