Tangled Web / Запутанная паутина

      — Лорд Мирон. — Леголас даже представить не мог, чего хотел от него старший эльф. — Саэльдура здесь нет.       — Он все еще со своей матерью, — сказал Мирон. — Где и должен быть, — добавил он, проходя мимо принца в комнату, не дожидаясь приглашения. — Я хотел поговорить с тобой, Леголас.       — Конечно, милорд. Чем я могу вам помочь?       — У меня есть к тебе несколько вопросов. — Мирон выглянул из окна и скривился, словно увидел, что-то противное. Затем снова повернулся к Леголасу. — Что случилось в ночь, когда умерла королева?       Такого вопроса Леголас точно не ожидал.       — Лорд Мирон, я не…       — Эредион и Воронве рассказали, о том что произошло, когда была убита королева Линдариэль, — прервал его Мирон холодным тоном. — Но меня поражает, что никто кроме, возможно, детей Элронда и Келебриан не потребовали от тебя ответов.       — Лорд Мирон, я…       — Скажи мне, Леголас. Кто убил Линдариэль?       — Это сделал Бреголиен, — сказал Леголас, обрадовавшись, что его голос лишь немного дрожал. — И если у вас больше нет вопросов, я настаиваю…       — Бреголиен? — снова перебил его Мирон. — Какие есть доказательства? Твое слово и показания двух твоих ближайших друзей. При любых других обстоятельствах это вряд ли можно считать железным доказательством. Королевский Совет редко бывает столь небрежным в своих расследованиях.       — Лорд Мирон…       — Почему ты смог так легко убить Канднаура? Или после того как Линдариэль умерла от твоего клинка, ты даже не считал убийство Канднаура убийством? — Мирон подошел ближе, впившись холодным взглядом в принца. — Скажи правду, Леголас. Ты убил ее?       — Лорд Мирон, я прошу вас уйти.       Старший эльф проигнорировал его просьбу, словно Леголас вообще ничего не говорил.       — Что случилось той ночью? Мы не видели тебя в течение нескольких недель. Торонтур сказал, когда ты был ранен и тебя отвезли к Элронду. Это правда? Или ты просто выжидал в Имладрисе, пока все не забудут о твоем преступлении? — Мирон подошел еще ближе. — Что на самом деле случилось с нашей любимой королевой?       Леголас хотел избежать спора с советником своего отца, и поэтому был чрезвычайно благодарен, когда в дверь постучали.       — Войдите, — сказал Леголас. Он понятия не имел, кто это был, но кто бы ни пришел, это было лучше чем компания Мирона. И почти рассмеялся когда Фередир вошел в комнату.       Нахмурившись, целитель перевел взгляд с Леголаса на Мирона.       — Что-то не так?       — Ни в коей мере, — легко сказал Мирон. — У меня было несколько вопросов к Леголасу. Я уже ухожу. Я рад был тебя видеть, Торонтурион.       Леголас с облегчением выдохнул, когда старший эльф ушел.       — Сядь, Леголас. — Фередир толкнул его в кресло. — И позволь мне посмотреть, какой урон ты сам себе причинил.       — Саэльдур почистил рану, — сказал принц, когда Фередир расстегнул его тунику и осмотрел швы.       — Он проделал хорошую работу, — кивнул Фередир. — У Саэльдура твердая рука, и не только на луке. Тебе повезло, Леголас. Ты мог получить гораздо более серьезные травмы, когда пошел в бой еще не полностью выздоровев.       — Эльберет присматривал за нами. Мы никого не потеряли.       — Чего хотел Мирон?       — Он хотел знать, убил ли я свою мать.        — Что?       — Успокойся, Фередир, — вздохнул Леголас. — Он уже спрашивал меня об этом в зале Совета.       — И он пришел сюда, чтобы снова задать этот вопрос? Он ожидал другого ответа?       — Я не знаю, чего он ожидал. У меня сложилось впечатление, что он постарается задавать этот вопрос каждый день, пока я не дам нужный ему ответ.       — И какой же?       — Доказательство, я полагаю.       — Доказательство чего?       — Понятия не имею, — сказал Леголас едва поморщившись, когда Фередир смазал чем-то швы, которые тут же стало щипать. — Это произошло так давно. И большую часть времени я был в полубессознательном состоянии.       — Ты был… Леголас. — Фередир отступил на шаг и посмотрел ему в глаза. — О чем ты говоришь? Тебе не нужно что-либо доказывать Мирону! Совет никогда бы не позволил ему… Если бы они знали… Он не имеет права предъявлять такие гнусные обвинения, особенно без каких-либо доказательств!       — Я знаю. И мой отец будет в ярости, если услышит об этом. И твой отец тоже. Но что мне делать? Я не могу больше слушать это.       — Что слушать? — спросил Саэльдур, появившись на пороге.       Леголас поднял глаза и улыбнулся другу, который вошел без стука.       — Неужели леди Селефиндет отпустила тебя так быстро? На это ушло меньше времени, чем я ожидал.       — Потому что моя мать не посылала за мной. Я не знаю, чего добивался Мирон. Должно быть, он ее не так понял. — Саэльдур отодвинул стул от стола и сел. — Должен признаться, я испытываю облегчение. Я боялся, что она предложит мне выступить против тебя. Думаю, ты ожидал того же. Я бы никогда этого не сделал, но это была бы трудная ситуация. Но независимо от взглядов моей матери, она не просила бы меня выступить против моего соратника. Особенно после сегодняшнего утра. А теперь ответь на мой вопрос.       — Мирон был здесь, — сказал Фередир, когда Леголас заколебался.       Глаза Саэльдура потемнели.       — Опять? Я должен скормить его гигантскому пауку. Ты же не принимаешь его слова близко к сердцу, Леголас?       — Леголас, — прорычал Фередир, — думает что, если Советники выступят с подлыми обвинениями, то могут обвинить его в убийстве матери. Возможно, ты сможешь вбить ему в голову здравый смысл, Саэльдур.       Принц покачал головой, стараясь очистить разум от воспоминаний. Он мало что помнил о той роковой ночи. Это произошло много веков назад, и он был полумертвым от истощения и яда. И ему, по большей части, удавалось подавить неприятные воспоминания.       Но иногда…       Иногда в одиночестве ночью, он слышал удар стали о сталь, грохот грома и крик матери. Иногда ему казалось, что яд, который поставил его на грань смерти, все еще был в его крови, сжигая заживо. Иногда горе и вина, которые, как он думал, со временем исчезли, сжимали его грудь ледяной хваткой, так что он едва мог дышать.       Леголас почувствовал, как Саэльдур взял его за руку и поднял на ноги.       — Куда ты его ведешь? — испуганно спросил Фередир. — Я не хочу, чтобы он напрягался.       — Мы не уйдем далеко. Комнаты воинов ближе чем целебные палаты, и, по крайней мере, я могу на законных основаниях отказать Мирону войти в мою комнату. Скажу, что не могу впустить его потому что мне не нравиться его лицо.       — Эльфийки считают Мирона красивым, — сказал Фередир с кривой улыбкой.       — Он не будет им нравится, после того, как я закончу с ним.       Леголас засмеялся и позволил увести себя из кабинета.       Обед в главном зале с веселой болтовней и смехом лучников, развеял невеселые мысли. Несмотря на опасения Фередира, прогулка не причинила ему большого вреда. Немного успокоившись, Леголас, в сопровождении Саэльдура и Аэрониэль, вернулся в зал Совета.       Сначала казалось, что худшее позади. Большинство советников явно чувствовали себя неуютно из-за утренних событий. Никто из них не хотел смотреть в глаза Леголасу, и никто не хотел задавать сложные вопросы. Даже Норгалад, который обычно воспользовался бы любой возможностью, чтобы заставить принца корчиться под неудобными вопросами, просто сказал, что понимает как тяжело гарантировать безопасность под ветвями Гринвуда.       А затем, когда казалось, что Совет отклонит обвинения Селефиндет и скоро отпустит Леголаса, Мирон дал понять, что хочет выступить.       — Эльберет, — пробормотал Леголас себе под нос.       Саэльдур и Аэрониэль подошли к нему с обеих сторон, Аэрониэль прижала руку к его спине. Торонтур нахмурился, увидев нарушение протокола, но ничего об этом не сказал.       — У тебя есть вопросы к Леголасу, лорд Мирон? — холодно спросил Торонтур.       — У меня к нему очень важный вопрос.       — Насчет дела?       — О смерти Канднаура, да. Единственное доказательство того, что он не намеревался причинить вред, позволив Канднауру остаться в лагере воинов — это его собственное слово…       — И единственное доказательство обратного — твое слово, — нетерпеливо сказал Арбелласон. — Если ты хочешь потратить время Совета, Мирон, постарайся сделать это быстро, чтобы мы не тревожили наших воинов, когда они ранены, устали и должны отдыхать.       — Есть предположение, что Леголас лжет. Разве мы не думали так раньше?       — Я не понимаю, лорд Мирон, — сказал Торонтур. — О чем мы думали раньше?       — Я спрашиваю вас еще раз, милорды и миледи, как умерла наша королева? Кто из нас был там, когда это случилось? Кто может подтвердить тот факт, что не рука Леголаса убила Линдариэль? Кто из нас вообще слышал его рассказ об этом? Я всегда верил…       — Замолчи! — рявкнул Саэльдур. Не обращая внимания на то, что Леголас взял его за руку, и протест Торонтура, он шагнул вперед заслонив собой друга. — Еще одно слово от вас по этому поводу, лорд Мирон, и я заставлю вас пожалеть об этом.       — Саэльдур, — упрекнул Торонтур.       — О, не вини его, Торонтур. — Голос Мирона был легким и приятным. — Чего мы можем ожидать от молодых лордов синдар, когда заставляем их находиться в такой компании? Однако, если оставить в стороне неуважение Саэльдура к протоколу, я настаиваю, что это серьезный вопрос. Ты хочешь верить Леголасу, Торонтур, потому что считаешь немыслимым, что кто-то добровольно убил бы другого эльфа, не говоря уже о родственнике. Но если Леголас сделал это раньше…       — Хватит.       — Я просто хочу услышать рассказ Леголаса о том, что произошло той ночью, здесь и сейчас. В конце концов, мы все присутствовали на суде над Бреголиеном, и все слышали рассказ Эредиона и Воронве. Если слова Леголаса совпадут с их словами…       — Ты ожидаешь что Леголас точно опишет событие, которое произошло столетия назад, когда он был серьезно ранен, отравлен и едва жив? — спросила Мидаэр, тетя Рошендилвен и командир западной гвардии. — Ты ожидаешь многого, Мирон.       — Возможно, он был ранен, но он помнит достаточно. Мы все это знаем. Разве это неправда, Леголас?       — Лорд Мирон, я не…       — Разве не поэтому ты не любишь грозы? Потому что в ту ночь, когда умерла твоя мать, была ужасная гроза? Воины говорят, что ты идешь в патруль или тренируешься всякий раз, когда появляются признаки грозы, которая будет напоминать тебе о той ночи. Если ты слышишь крик Линдариэль в грохоте грома, что еще ты слышишь? Что еще ты помнишь?       — Лорд…       — Ты помнишь, была ли ее кровь на твоих руках, Леголас? Ты помнишь последние слова, которые она сказала тебе?       — Мирон! — рявкнул Трандуил вскочив с кресла. Во время суда он молчал, но больше не мог сидеть и ничего не делать. — Я не потерплю этого в моем зале Совета! Я не позволю так обращаться с моим сыном. Если у тебя есть доказательства каких-либо правонарушений, предоставь их. Если нет, не трать впустую время Совета.       — Конечно, ваше величество. — Мирон поклонился. — Простите меня.       Леголас едва заметил, как Саэльдур вытащил его за дверь.       — На улицу, — прошипела Аэрониэль с другой стороны. — Я хочу быть как можно дальше от Мирона, иначе могу забыть свою клятву защищать подданных короля и причиню ему вред. Если мы пойдем в кабинет Леголаса, он пойдет за нами.       — Фередир не будет доволен, если мы выведем Леголаса на улицу.       — Я согласна выдержать неудовольствие Фередира, но не позволю Мирону расстроить Леголаса еще больше.       — Вы же понимаете, что я здесь? — спросил Леголас. — Не надо говорить обо мне, как будто я ребенок, который боится орков в темноте.       — Ты и есть ребенок, — поддразнил Саэльдур. Затем серьезно добавил: — И, по правде говоря, Мирон пугает меня гораздо больше, чем любой орк или паук. Лук не защищает от такого зла. В любом случае, на улице будет намного приятнее, чем в помещении.       — Мы можем пойти на луг, — предложила Аэрониэль. — Так будут песни. Не то, чтобы кто-то из нас собирался петь, но мы можем послушать. Хотя бы отвлечемся.