Tangled Web / Запутанная паутина

      Фередир был миролюбивым молодым эльфом и обычно старался избегать ссор. Но яростно защищал своих пациентов. И даже Леголас не осмеливался слишком часто нарушать его приказы. Но Фередир был не из тех, кто создает проблемы без причины.       Поэтому Трандуил с удивлением смотрел как сын Торонтура подошел к Селефиндет, которая разговаривала с одним из придворных и сказал без преамбулы:       — Я знаю, что вы скорбите, леди Селефиндет, и никто не сочувствует вам больше, чем я. Но ничто не оправдывает вашу мстительность.       Трандуил, который только что добрался до лужайки, бросил вопросительный взгляд на Торонтура. Друг, прибывший всего за несколько мгновений до него, в ответ пожал недоуменно плечами.       Они одновременно повернулись к Арбелласону, который смотрел на них сжав челюсть, и выглядя так, как будто согласен с Фередиром, и готов сказать то же самое.       — Мы что-то пропустили? — спросил Трандуил.       Фередир открыл рот, но Арбелласон прервал его:       — Внутри. Я знаю, что ты зол, Фередир, но здесь не то место, чтобы вести этот разговор.       —Но это не помешало...       — Фередир.       Целитель сухо кивнул.       — Хорошо, лорд Арбелласон. Поговорим внутри.       Старший эльф кивнул.       — Леди Селефиндет, составьте нам компанию.       По выражению лица Селефиндет ничего нельзя было прочитать, но впервые за несколько недель она не выглядела откровенно враждебной. Она кивнула мужу, чтобы тот присоединился к ней. Как только с ними оказался Белегур, Арбелласон вошел внутрь цитадели, и провел всех в пустой вестибюль.       — Я понятия не имела, что это его так расстроит, — сказала Селефиндет, как только дверь за ними закрылась.       — Как вы могли не знать, что это его расстроит? — рявкнул Фередир. — Когда это не расстраивало его?       — Фередир, — сказал Трандуил, — было бы полезно, если бы мы с твоим отцом знали, что произошло.       — Она убедила этих пьяных дураков начать петь заупокойные песни за королеву! В присутствии Леголаса! Как будто всего, что он пережил сегодня, было недостаточно и…       — Фередир, — сказал Торонтур, останавливая сына, прежде чем тот сказал что-то оскорбительное. — Спасибо. Думаю, мы поняли. Селефиндет, я как и Арбелласон и Трандуил, понимаю твое горе. Но в интересах королевства командир лучников должен быть готов к исполнению своих обязанностей в любое время, как морально, так и физически. Твоя травля должна прекратиться.       — Я знаю! — воскликнула Селефиндет, но совсем не сердито. — Я никогда не собиралась заходить так далеко, как было в зале Совета!       — А что ты сделала сейчас?       — Я думала, что это может помочь.       Торонтур нахмурился.       — Как говорит Фередир, Леголас ненавидит слышать оплакивание по Линдариэль с тех пор, как была написана первая песня. Я не понимаю, с чего ты взяла, что это утешит его.       — Сколько из нашего народа знает, как песни по королеве огорчают Леголаса? — спросил Трандуил. Меньше всего сейчас он хотел быть справедливым, но у него был долг. — Мы знаем, и воины знают. Вполне возможно, что Селефиндет этого не знала.       — Я понятия не имела, — настаивала Селефиндет. — Мирон предположил, что это поможет ему.       — Мирон предложил? — спросил Трандуил. — При чем тут Мирон?       — Селефиндет сказала ему, что сожалеет о случившемся, — объяснил Белегур. — Трандуил, мы скорбим о нашем сыне, но поверьте мне, ни один из нас не знал насколько неприятными будут проблемы в Совете. Мирон согласился, что мы все позволили своим эмоциям взять над нами верх.       — Я не сомневаюсь, что он это сказал, — пробормотал Арбелласон.       Торонтур нахмурился, глядя на своего друга, который в ответ просто пожал плечами.       — И Мирон предположил, что Леголаса может немного успокоить, если мы почтим память его матери. У меня не было причин сомневаться в его словах.       Трандуил, Торонтур и Арбелласон переглянулись, решив, что родители Саэльдура были введены в заблуждение.       — Спасибо, — сказал Трандуил, и если кто-то заметил холод в его тоне, никто ничего не сказал. Он мог быть королем, но он был также и отцом. Как только Белегур и Селефиндет ушли, он повернулся к своим друзьям. — Она?..       — Врет? — закончил за него Торонтур. — Я сомневаюсь в этом. Селефиндет глупа и вспыльчива, но она не лгунья. Если бы она все хотела показать Леголаса, то сказала бы тебе это в лицо.       — А Мирон?       Арбелласон усмехнулся.       — Я верю в его раскаяние не больше, чем я верю, что Линдир и Эрестор не виноваты в инциденте с тополем. Мирон коварен, и он никогда не любил Леголаса.       — Вот это меня и беспокоит, — сказал Трандуил. — Он никогда не любил Леголаса, но это первый раз, когда он изо всех сил старался причинить ему вред. Леголасу приходилось раньше сообщать Совету о поражениях. Почему он выбрал этот случай, чтобы обвинить моего сына в убийстве родственников? И почему поднял вопрос о Линдариэль сейчас?       — Возможно, потому, что смерть Канднаура дала ему повод, чтобы поднять этот вопрос? — предположил Фередир.       — Ему не нужно было никакого повода, — сказал Торонтур. — Если бы он хотел сказать что-то раньше, он бы это сделал. Трандуил прав. Мирон ничего не делает без причины.       — Вы знаете, где находится Леголас? — спросил Арбелласон.       — Тренируется с Саэльдуром, — сказал Фередир, и заметив приподнятую бровь Торонтура, пожал плечами. — Я не был в восторге от этой идеи, но ему нужно было как-то отвлечься. В худшем случае он порвет швы, хотя я сомневаюсь, что до этого дойдет. Саэльдур знает, что нужно быть осторожным, даже если Леголас это забудет. Я бы не разрешил тренировку, если бы не был в этом уверен.       — Для него безопаснее тренироваться с Саэльдуром, чем разговаривать с Мироном, — пробормотал Арбелласон. — Как ты сказал, Саэльдур будет осторожен.       — Более насущная проблема — это Мирон. — Торонтур со вздохом упал в кресло. — Эльберет. Он ненавидит Леголаса, и я уверен он готов причинить ребёнку любое зло, если это не подвергнет его самого опасности.       — Он никогда не рискнет причинить Леголасу вред в открытую, — возразил Арбелласон. — Он прекрасно знает, что ничто и никто не сможет спасти его от гнева Трандуила, если это случится.       — Это только усугубляет ситуацию. От открытой атаки можно защититься.       — Как вы думаете… — Фередир заколебался. — Может он хотел расстроить Леголаса настолько, чтобы Леголас сделал что-то… глупое.       — Нет! — отрезал Трандуил.       — Леголасу вряд ли придет в голову что-то подобное, — согласился Торонтур.— Он сейчас не один, рядом с ним друзья, и никто из нас не позволит ему предаваться размышлениям в одиночестве. Я согласен, что Мирон что-то хочет сделать, но не могу представить…       — А вдруг он… — Арбелласон заколебался, прикусив губу. — Мне сказали, что Араэль провел сегодня в кузнице слишком много времени. Это необычно, учитывая, что он не на действительной службе и не был в кузне уже несколько недель. Я пытатся выяснить чем он занимался, но кузнец мог сказать только что он был с Ранмагором.       — Это сын сестры Мирона? — с отвращением сказал Торонтур. — Он вряд ли скажет нам, даже если Араэль сделал что-то противозаконное.       — Я не понимаю, чем он мог заниматься в кузнице, — сказал Фередир. — Точил ножи?       — Кузнец может не только затачивать лезвия, но и притуплять их, — сказал Арбелласон. — А Араэль мог легко проскользнуть в залы воинов за оружием Леголаса. За все время, которое он провел с Саэльдуром в последние недели, никому не пришло бы в голову допросить его, даже если бы он вошел в зал лучников.       — Какая в этом польза? - спросил Фередир. - Леголас никогда не проявит такой беспечности, и не вступит в бой с тупым клинком. Хотя я только что видел, как Араэль покидал чертоги воинов. Он мог их заменить… Но в этом нет смысла!       — Да, — согласился Трандуил. — Леголас вряд ли будет так беспечен, и даже если он так легкомыслен, оружейники проверяют все оружие перед битвой. Они никогда не позволят Леголасу идти в бой с неправильно оперенными стрелами, а тем более с тупыми клинками. Ситуация должна была быть настолько ужасной, что Леголасу пришлось бы уйти неожиданно, так что ни он, ни оружейники не успели бы взглянуть на его ножи.       — Даже в этом случае это может ничего не дать, — указал Торонтур. — Леголас - опытный воин, и независимо от того есть у него ножи или нет, он сможет защитить себя. Нет, это слишком многое оставляет на волю случая.       Фередир поморщился.       — Нет никакого надежного способа…       — Что? — спросил Торонтур, когда его сын замолчал, в ужасе широко распахнув глаза. — Фередир, что случилось?       — Эльберет! Есть надежный способ причинить вред. Именно это и делал Мирон весь день. Это должно было произойти сегодня, потому что он не мог рисковать… Леголас слишком искусный воин. Но есть одно лезвие, которое почти наверняка часто касается его, и никто и пальцем не пошевелит, чтобы остановить это. — На озадаченные взгляды трех старших эльфов он отчаянно сказал: — Разве вы не понимаете? Если бы я хотел причинить вред Леголасу, я бы ничего не сделал с его оружием. Я бы заточил тренироврчные ножи Саэльдура.       — И вряд ли Саэльдур их проверит, — выдохнул в ужасе Арбелласон. — Он ожидает, что они будут тупыми. Это объяснило бы действия Мирона сегодня. Он пытался довести Леголаса до такого отчаяния, чтобы ему потребовалось выпустить пар на тренировке.       — И все же маловероятно, что Леголас получит смертельную травму на тренировке, — возразил Торонтур. — Тупой клинок может нанести только царапину.       — А если Араэль чем-то испортил лезвие? — спросил Фередир. — Яд паука? Или того хуже?       На мгновение воцарилась мертвая тишина.        — Поспешите! — рявкнул Трандуил, вылетая из комнаты.       Он понимал, что на полной скорости расстояние от вестибюля до тренировочных полей можно будет преодолеть за несколько минут. Но все равно ему казалось, что он бежал несколько часов. Торонтуром бежал рядом с ним, а Арбелласон и Фередир наступали им на пятки.       Их шаги эхом разносились по всему двору. Воины сидели на траве, пили, может быть, уже пировали. И на этот раз Трандуилу хотелось, чтобы Леголас присоединился к веселью.       Он услышал стук стали о сталь раньше, чем увидел двух эльфов. Он услышал приглушенные восклицания и редкие проклятия. По звукам он мог сказать, что они двигались медленнее чем обычно, вероятно, из-за того, что Леголас был ранен. Но, хвала Эльберет, они все еще дрались, а это означало, что если что-то и было сделано с ножами Саэльдура, они этого пока что не обнаружили.       Трандуил понимал, что Леголас будет столетиями дразнить его, если это окажется ложной тревогой, но не мог рисковать. Пусть Леголас будет жив и дразнит его, чем…       Наконец они увидели двух эльфов.       Трандуил испытывал такое облегчение, что допустил ошибку, которую не совершил бы в обычных обстоятельствах. Он мог думать только о том, как остановить тренировку, пока его сын не пострадал. Поэтому громко крикнул:       — Леголас!       Леголас и Саэльдур испуганно дернулись. В любой другой день крика было бы недостаточно, чтобы отвлечь их. Воины, которые отвлекались на любой звук, не могли прожить долго в Лихолесье. Но Леголас уже был ранен, и у них обоих был очень напряженный день.       Принц повернул голову на крик отца, его хватка на ножах ослабла. Саэльдур использовал свои клинки только для защиты, но когда Леголас перестал давить на свои ножи, его рука соскользнула. И Леголас парировал удар не так быстро, как обычно.       С затупленными клинками эта оплошность привела бы к легкой царапине на руке принца, закатыванию глаз и ворчанию о неуклюжести. И тренировка бы продолжилась.       Сейчас Саэльдур успел вовремя отвести руку, чтобы предотвратить серьезную травму, но его нож все равео разрезал рукав Леголаса и впился в его предплечье. Кровь хлынула мгновенно.       Трандуил замер.       Саэльдур зашипел от ужаса и уронив ножи, схватил Леголаса за руку и закатал его рукав. Трандуил знал, что Фередир был прав. На ноже что-то было, потому что кровь из пореза текла слишком сильно.       Следующие события были как в тумане.       Каким-то образом Трандуил заставил себя двинуться с места. Глаза Саэльдура расширились от ужаса, когда он пытался остановить кровотечение. Скользкими от крови пальцами, Трандуил и Саэльдур вместе давили на рану. Леголас вздрогнул и попытался отодвинуться, но Саэльдур удержал его на месте.       А в следующее мгновение рядом оказались Фередир, Торонтур и Арбелласон. Фередир резким голосом отдавал приказы. Трандуил и Саэльдур подхватили Леголаса под руки, потому что у него внезапно подкосились колени.       — Фередир, — сказал Торонтур, — возможно, нам следует отвести Леголаса в его комнату. Можешь принести необходимые медикаменты из целебных палат?       — Да, конечно. Но его комната слишком далеко.       — В его комнате будет безопаснее, — сказал Торонтур и Фередир кивнул. — И Фередир? Если тебе нужна помощь, позови свою мать или сестру. Больше никого, даже Баранкриста.       — Ты же не думаешь, что Баранкрист…       — Я думаю, что сейчас нам нужно быть осторожными.       Целитель кивнул.       — Принесите ножи. Я должен знать, что на них было.       Трандуил и Саэльдур завели Леголаса в цитадель, хорошо что в коридорах никого не было. Когда они дошли до лестницы, Леголас почти потерял сознание. Трандуил поднял его на руки и понес в комнату.       У них было всего несколько минут, чтобы уложить Леголаса в постель, прежде чем появился Фередир с Келебвен на буксире. А потом целители выгнали всех из комнаты.       Трандуил замер, уставивоись на закрытую дверь, но вскоре его оттащили в сторону.       — Иди, смой кровь, — тихо сказал Торонтур. — И смени тунику. Ты тоже, Саэльдур.       Младший эльф покачал головой и рухнул на стул. Его руки и туника были в красных пятнах, и он выглядел таким же перепуганным как и Трандуил.       — Я… я… Что случилось? — спросил он.       — Ты тренировался с заостренными лезвиями, — сказал ему Арбелласон. — С отравленными клинками, если Фередир прав.       — Нет… Не может… Я бы никогда… — Саэльдур умоляюще посмотрел на Трандуила. — Я умру, прежде чем причиню вред Леголасу.       Только через мгновение до Трандуила дошло о чем думал младший эльф, и он поспешил успокоить его. Сейчас король думал только о сыне, но не мог позволить младшему эльфу думать, что его винят в случившемся.       — Я знаю, — сказал он тихо, но твердо. — Никто из нас никогда бы не заподозрил, что ты хотел причинить вред Леголасу.       — Но ножи…       — Это не твоя вина, — сказал Торонтур. — Мы полагаем, что это мог сделать Араэль.       — Вы думаете, что Араэль заточил и отравил мои ножи? Почему?       — Чтобы произошло именно это, — мрачно сказал Арбелласон, кивнув на дверь в комнату Леголаса.       — Он… Нет. Я знаю, что он не любит Леголаса, но… Какой воин сделает это? Убить незаметно… Это немыслимо.       — Другой вариант, — сказал ему Арбелласон, — ты сделал это сам.       Саэльдур вздрогнул, как будто старший эльф ударил его.       — Арбелласон, — возразил Торонтур.       Арбелласон встретился с ним взглядом.       — У нас есть три варианта, Торонтур. Первый: кто-то, вероятно, Араэль, сделал это без ведома Саэльдура. Воторой: Саэльдур сделал это сам. И третий: они сделали это вместе. Честно говоря, учитывая, сколько времени Саэльдур и Араэль проводили в компании друг друга…       — Арбелласон, — устало сказал Трандуил. У них не было времени на ссоры.       — Ты прав, — поморщился его друг. — Прости меня, Саэльдур. Я не должен был так говорить. Я знаю, что ты никогда сознательно не навредишь Леголасу.       — Но… Вы действительно верите, что Араэль… Почему?       — А ты подумай, Саэльдур, — сказал Арбелласон. — Если что-нибудь случится с Леголасом, ты станешь наследником короля. Это порадует Мирона и его друзей.       — Я никогда не хотел…       — Я знаю. Но знает ли об этом Араэль? Ты обиделся на Леголаса за то, что он не позволил тебе вступить в бой, — сказал Арбелласон, и Саэльдур покраснел. — Не думай об этом. Мы все ошибаемся. Трандуил, Торонтур и я ссорились как гномы, когда были моложе. Араэль не считает, что ты еще настолько злишься на Леголаса, чтобы навредить ему самостоятельно. Но возможно, ты не против, если кто-то сделает это за тебя.       Прежде чем Саэльдур успел ответить, дверь в спальню открылась, и из нее вышла Келебвен.       — Как он? — спросил Трандуил.       — На данный момент жив. К счастью, Фередир оказался рядом. Потому что это был быстродействующий яд.       — Но он выздоровеет?       — Я надеюсь на это, — Келебвен сочувственно посмотрела ему в глаза. — Но я не могу ничего обещать.