Понедельник

В аэропорт они все же поехали на такси. У Стива начала слегка болеть голова, но он не захватил таблетки и теперь переживал, что та разболится по-настоящему. Баки сосредоточенно писал что-то в телефоне. Судя по постоянному пиликанью, ему отвечали. Стив крепился, не спрашивая и даже не косясь в телефон. Они сидели на некотором расстоянии друг от друга, выглядя обычными друзьями. В аэропорту Баки прямиком направился к широкому выходу для прилетевших. Недоумевая, Стив поспешил следом. Баки так и не сказал, кого он встречает. Стив терялся в догадках: родственника? Приятеля? А, может… Когда из «зеленого коридора» вышла невысокая фигуристая девушка с ярко-рыжими волосами, тащившая за собой здоровенный чемодан на колесиках и футляр для гитары, Баки раскинул руки и заорал: — На-ат! — Ба-ак! — абсолютно с той же интонацией закричала девушка, оставила чемодан и футляр стоять посреди прохода и бегом кинулась к Баки. Стив смотрел на нее и мрачнел. Она была красивая, да, но не это было самым главным. Она была яркая. Эффектная. Притягивала внимание и удерживала его. И облегающие кожаные брюки и лиф, и огромные серьги в ушах — одна круглая, другая треугольная — и яркий макияж не способствовали тому, чтобы девушка оставалась незамеченной. Рядом с ней Стив был… блеклым. Именно. Он почувствовал тоску. Вот так всегда. Баки уже успел закончить обниматься с рыжей и теперь представил ей Стива: — Это Стив, — сказал он, кладя руку ему на плечи. — Я тебе про него писал. — Сти-ив! — воскликнула рыжая и кинулась на него. Стива окутало облако терпких духов, в щеки ему ткнулись полные мягкие губы. Его похлопали по спине, повертели, обняли еще раз. От такого количества внимания о прикосновений он слегка потерял ориентацию в окружающем пространстве. — О, Стив, я о тебе столько слышала за последние сутки, — заговорила рыжая. — Приятно познакомиться. Если честно, я тебя представила себе несколько иначе, покрупнее и посильнее. Баки нравятся здоровяки, если ты понимаешь… — Наташа! — воскликнул Баки, и она вскинула руки и провела пальцами по губам, словно закрыла их на «молнию». — Молчу, молчу. Ты же возьмешь мой чемоданчик? Разумеется, Баки взял «чемоданчик», Нат подхватила гитару, и все втроем они направились к выходу из аэропорта. — Ты одна? — спросил Баки, оглядываясь. — Звукач прилетит завтра. Я специально вылетела на день раньше, чтобы было время повидаться с тобой. Баки хмыкнул, когда Наташа, схватила его за руку и прижалась к плечу щекой. Выглядело все так, словно к нему вернулась подружка, которую он приехал встречать и прихватил с собой нескладного одинокого друга, пятое колесо в телеге. Стив все больше мрачнел. Однако в такси Баки вдруг обнял его и прижал к себе, почти притиснул, а потом поцеловал в висок. — Какие вы милые! — восхитилась Наташа. — Давно вместе? Стив дернулся, но Баки ответил небрежным тоном: — Достаточно. И то, как он это сказал, опять заставило Стива поверить, что все еще может быть хорошо. И он просто накручивает.

*

Они приехали домой, затащили чемодан и гитару. Дом сразу наполнился шумом и смехом, словно Наташа разом захватила все пространство. Она немедленно распотрошила чемодан и вытащила большую бутылку текилы с красным пластмассовым сомбреро на крышке. — Подарок, — протянула она. — Мне пришлось провезти ее тайком. Надеюсь, лайм у вас есть? — У нас точно есть соль, — сообщил Баки. — С лаймом сложнее. — Ну и плевать, когда нас это останавливало. А где у вас тут можно сделать пи-пи? Баки махнул в сторону прихожей: — По коридору до конца и направо. Наташа немедленно отправилась в ванную. Из прихожей раздался легкий звон и чертыхания. — У вас тут матрас с торчащими пружинами все перегородил, — крикнула он. — А, да, — ответил Баки. — Осторожнее, не зацепись. — Уже, — ответила Наташа. — Надо убрать его, — сказал Стив, поворачиваясь к Баки. Ему было неловко. — Плевать. Помоги мне принести соль из кухни, а я рюмки захвачу. Когда они вернулись, Наташа уже устроилась в кресле, положив ногу на ногу и с длинной тонкой сигаретой в руке. — Неплохо ты тут устроился, — кивнула она. — Нашел себе какую-то старушку? — Это не моя квартира, — ответил Баки. — И мне нравится. — Не сомневаюсь, — кивнула Наташа. — Уютненько. Похоже на дом твоей матери. Баки усмехнулся и сорвал сначала сомбреро, а потом свинтил крышечку. Разлил желтоватую текилу в три рюмки. Лизнул тыльную сторону ладони под большим пальцем и посыпал солью. Потом протянул солонку Стиву, а тот — Наташе. — С прибытием в старушку Европу, — сказал Баки, поднимая свою рюмку. Наташа протянула ему свою, и они чокнулись. — Да, пришлось искать тебя по всему миру, — с кривоватой улыбкой заметила она. Они оба одновременно слизнули соль и выпили. Стив, переводивший взгляд с одного на другого, поторопился последовать их примеру. Текила проглотилась легко, словно сама скользнула по пищеводу, оставив приятный привкус во рту. — Вы давно знакомы? — спросил он. Баки и Наташа смотрели друг на друга и словно вели глазами неслышный разговор. — Что? — Баки встряхнул головой. — Да, еще со школы. У нас была группа. — Да, мы выступали на вечеринках и школьных праздниках, — подхватила Наташа. — Группа? — Нет, Стив знал, что Баки музыкант, но не подозревал, что у него была группа… Да еще с такой девушкой, как Наташа. — Угу. После школы мы поехали в Новый Орлеан и начали писать свои песни. — Ты начала, — возразил Баки, снова наполняя рюмки. — А я так… — Ты делал все остальное. Все инструменты, аранжировки, сведение. Бэк-вокал. Когда я не знала, как довести мелодию до конца, Баки было достаточно просто подумать минут десять, и он выдавал гениальное завершение. Или проигрыш. Прям Рэй Манзарек, но не только с органом. Стив посмотрел на Баки. Тот махнул рукой. — Давай, расскажи, чем ты занимаешься. Баки пожал плечами. — Ну, я купаюсь. Ем. Пью. Иногда устраиваю вечеринки. Познакомился со Стивом. — А-а. Наташа не выглядела впечатленной. У Стива сложилось ощущение, что она чем-то недовольна. — И не играешь? — Иногда. — Баки поморщился. — Пишу джинглы, продаю их. Ничего особенного. А ты? — Ну, я написала достаточно песен, чтобы мой агент договорился о концертах в Европе. Я настояла на том, чтобы начать с Афин. — Это очень мило. — Баки произнес эту фразу, поджав губы. — Что пишешь? — Ну, немного то, немного это… Хочешь послушать? Баки кивнул. Стив кивнул тоже. На самом деле ему очень хотелось узнать, что же происходит сейчас между этими двумя. Он думал, что Наташа достанет телефон или плеер и включит какую-то композицию, но она поднялась и принесла гитарный футляр. Из него достала вестерн-гитару, надела зажим на гриф. Провела по струнам пальцами, подкрутила колки. Потом взяла первый аккорд. — Песня про пиратов, — объявила она. Баки заметно вздрогнул. https://www.youtube.com/watch?v=9H1fZttTaoI&t Голос у Наташи был сильный и приятный. Она играла без особенных украшательств, но Стиву сразу понравилось. Песня проникала под кожу, не оставляла равнодушным. — …Я буду петь пиратское евангелие и отдам свои ноги для танца… Слова были странные, но от голоса и музыки веяло тоской, словно тянуло солью океана. Стив не заметил, когда Баки дотянулся до валявшегося на полу тамбурина, но ко второму куплету он негромко постукивал по нему, подчеркивая ритм. Наташа допела и положила ладонь на верхний изгиб гитары. — Видишь, ты до сих пор можешь, — сказала она. Баки скривил губы и ничего не ответил. Теперь рюмки наполнила Наташа, и они все снова выпили, на этот раз без соли. — Не хочешь побренчать? — спросила она, протягивая гитару Баки. Тот поначалу вскинул ладони, но все же не удержался, взял. — Я давно не играл, — сказал он. — Вот и пора, — с нажимом сказала Наташа. Баки вздохнул. Пробежался по струнам. Ударил пару раз, потом заиграл перебором. Стив никогда не слышал, как Баки играет. И тем более поет. А Баки запел. https://www.youtube.com/watch?v=Q8XkLrErSHw&t — Бэби, я снова здесь, пылю по каньону на ветру… Наташа начала подпевать. Ничего подобного вживую Стив не слыхал, на концерты он не ходил, а из соседей по общежитию никто на гитаре не играл. Эти двое звучали так, словно были созданы петь дуэтом. Но вместо того, чтобы смотреть на Наташу, Баки глядел на Стива. Посмотрел ему прямо в глаза, выговаривая «ты и текила сводите меня с ума», — и Стив почувствовал, как неудержимо краснеет. Никогда не было в его жизни ничего романтичнее. Баки доиграл и допел, и Наташа потянула гитару у него из рук. — Теперь я. Новенькая, ну, более или менее. Она прочистила горло. Лицо ее посуровело, и она запела негромко, глядя куда-то в сторону. https://www.youtube.com/watch?v=5NWAC-PmEVo Песня была грустная. Стив смотрел на Наташу, поражаясь, как точно она ухватила суть. Баки тоже выглядел расстроенным. — Ты уверена, что для Греции это подходящая песня? — спросил он. Наташа облизнулась и жадно посмотрела на бутылку. — Мне кажется, что именно для Греции это самая нужная песня, — ответила она. — Я написала ее, когда лежала в больнице после того, как родила дочь. И смотрела по телевизору репортаж о том, как на берег выбросило тела утонувших беженцев. Смотрела то на экран, то на колыбельку и думала, каково было бы мне… — У тебя есть дочь? — пораженно спросил Стив, словно не услышал ничего другого. — Да. Ей год, так что не парься. Стив моргнул, не совсем понимая, о чем она. Баки откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза левой рукой. — Я смотрю, ты тут занялся самоукрашательством, — сказала Наташа, кивая на нее. — Выглядит очень круто. Прозвучало так, словно она захотела сменить тему. — И шрамы не так заметны. — Никому не было дела до шрамов. — Мне было. Баки вздернул голову. Протянул руку и взял гитару. Провел большим пальцем по струнам. https://www.youtube.com/watch?v=TWg4dnXCpt8&t Стив знал эту песню, старинную колыбельную, которую ему пела мама много-много лет назад. Но сейчас, в исполнении Баки, она звучала иначе. Была в ней какая-то неизбывная тоска, затаенная боль… теперь Стив прикрыл глаза. Раздался звонкий грохот. Соседям, похоже, надоел полуночный концерт, и они принялись лупить по батарее. Баки хлопнул ладонью по струнам, прерывая мелодию. — Ай, да ла-адно! — крикнула Наташа. Баки вдруг помрачнел, выпрямился и сел ровно. Отставил гитару в сторону. — Ты… — Наташа сама налила себе текилы и выпила. — У нас был договор. У нас был готов альбом. Нас ждало турне. — Я попал в аварию! — воскликнул Баки. Стив не совсем понимал, как мог такой приятный вечер вдруг превратиться в ссору. — Ты попал в аварию? — спросил он, глядя на руку Баки новым взглядом. Теперь он их видел. Под лампой они были хорошо заметны: жгуты и полосы под красочным рисунком. Баки дернул плечом и махнул рукой, словно не желая продолжать. — Он ехал, высунув руку в окно автомобиля, — прищурившись, сказала Наташа. — В машину врезался другой автомобиль. — Не надо, Нат, — тихо попросил Баки. — Это не для вечерних посиделок. — Его зажало, спасателям пришлось разрезать машину на куски, чтобы вытащить Баки. А руку почти оторвало, выломило из плечевого сустава, и она висела на каких-то связках и коже. Однако в больнице ее не ампутировали, а приставили на место. А, Баки? Тебе же пришили руку на место. А ты сбежал. — Мне нужно было восстановиться, — стараясь держаться спокойно сказал Баки. — Рука двигалась плохо. Я не мог играть… — Ты мог делать звук, мог работать с песнями. Для этого хватит одной руки. Мог быть менеджером. Ты же все всегда держал под контролем. Все даты, все договоренности… Я, блин, даже не знала, когда у нас концерты, и заплатили нам заранее или нет, и с кем нужно договариваться… Это делал ты. Все всегда делал ты. Был… черт, Баки, ты был как крепость, в которой я могла не беспокоиться ни о чем. Но потом ты вдруг съебался и бросил меня одну. Наташа почти кричала, однако оставалась сидеть в кресле. Лицо ее покраснело, глаза сузились. Она выглядела по-настоящему злой. — И ты играешь, — обвиняюще ткнув пальцем в Баки, закончила она. — Играешь и сидишь… тут. Раскинув руки, она показала на квартиру. Задела гитару, и та чуть не упала, Баки успел ее подхватить. — Не шуми, Нат, — поморщился он. — Тебе это не повредило. У тебя своя программа, у тебя мировое турне, может, и не по стадионам, но тебе это и не нужно. У тебя… сколько там у тебя фанов на инстаграме? И на твиттере? Несколько миллионов. Зачем тебе я? — Правда в том, что ты никогда не хотел добиться успеха, — припечатала Наташа, наклоняясь вперед. — Ты вырезал и хранил все отрицательные критики, какие мог найти. Читал их в сети. Читал комментарии и купался в жалости к себе. Ты не хотел успеха. Ты хотел страдать. — Перестань, — Баки морщился, словно у него болели зубы. Стиву казалось, будто Наташа выворачивает его наизнанку, являя нежное розовое нутро наружу. И это было… интересно, но и плохо. Нельзя вот так выворачивать людей, вскрывать, будто устриц, и показывать то потайное, что скрыто под твердым панцирем и для глаз не предназначено. — Ты счастлив, когда ты в дерьме. Когда ты не справляешься. Вот тогда тебе хорошо. Сидишь в луже и обмазываешься грязью, а когда кто-то пытается вытащить тебя, орешь и отпихиваешься… — Круто, — сказал Баки, беря бутылку. — Очень, очень круто, Нат. Спасибо. Открыла мне глаза. — Он посмотрел на текилу. — Пожалуй, мне нужно кое-что другое. Баки поднялся с дивана и направился в кухню. Стив остался сидеть с Наташей наедине. Она поднялась и тоже рассерженно отправилась прочь. — Пойду подышу. Стив, оставшийся в гостиной в одиночестве, застонал и снова закрыл глаза. Он был пьян, и у него болела голова. Бухала, будто внутри перекатывался металлический шар. Нащупав одну из диванных подушек, он прижал ее к животу, обняв руками, а потом со стоном упал боком на диван. Мир вокруг немного кружился. Он подумал, что только прикроет глаза, но внезапно отрубился.

*

Баки был зол. Встречу с Наташей он представлял себе иначе. И уж совсем не планировал вываливать все это дерьмо перед Стивом. Баки вернулся с двумя бутылками пива. Наташа стояла у полки с книгами и мелко стучала по ней пластиковой карточкой. Белый порошок искрился на темном экране телефона. С этого места Баки был виден Стив, уснувший на диване. А если не уснул? — Нат, нет! — позвал он. — Нет, ты же завязала, мы договаривались… — Дома, — сказала она. — А сейчас я не дома. — Черт, Наташа, ты провезла… — Твой сладенький правильный дружок дрыхнет без задних ног. И где ты только нашел такого, похож на болонку. Только с собой носить, нарядив в блестящий ошейник. Баки прикусил губу. — Пошли отсюда, давай. Бери свои штуки и пошли. Протиснувшись мимо матраса, они закрылись в ванной. Наташа пристроила свой телефон с порошком на экране на сливной бачок и продолжила делить его. Баки честно не хотел и давно уже не употреблял, но внутри было так херово, что он решил, от одной дорожки худо не будет. Взял протянутую Наташей трубочки и втянул одну порцию. В носу защипало, потом онемело. В голове тоже. Фантомный лязг, скрип и визг тормозов и гнущегося металла начал стихать. Наташа тоже вдохнула и опустилась на пол. — Ты не думал о том, чтобы вернуться домой? — спросила она. Баки потер нос. Наркотик не принес облегчения, скорее слегка обезболил то, что Наташа безжалостно распотрошила и вытащила на свет. — Нет, — ответил он. — Но почему? — Наташа запустила руки в волосы, подергала себя за них. Она стала старше, отметил Баки. Морщинки у глаз появились, складочка у губ. Он тоже повзрослел. Или начал стареть? — И зачем мне об этом думать? — спросил Баки, отпивая из бутылки с пивом. — Мне кажется, уже пора, — продолжила Наташа. Она подвинулась, положила Баки руку на бедро. — Люди изменились, все изменилось. Ты тоже. Пришло время оставить все позади и шагнуть вперед. Внезапно дверь туалета открылась. Наташа обернулась, но руку не убрала. На пороге стоял Стив, заспанный, растрепанный. Он посмотрел на телефон, на котором все еще оставались две дорожки, на ладонь Наташи. — Эй, — Баки подался ему навстречу, — хочешь… попробовать? Или пива? Стив покачал головой. Он почесал голову, потом безуспешно попытался пригладить волосы. — Мне… нужно было в туалет, — сказал он. — Простите. Он отступил и снова прикрыл дверь. — Черт, — сказал Баки, откидываясь на стену. Наташа скорчила гримасу, выражая ей все, что думает о Стиве, о Баки и вообще обо всем этом. Потом, вместо того, чтобы убрать наркотик, она собрала крупинки поплотнее при помощи пластиковой карточки, готовясь вдохнуть их. — Ты вообще бываешь серьезным? — спросила он. — А, Бак? Баки прикрыл глаза. — Да. — Да? — Наташа вдохнула одну дорожку. — У меня есть ребенок. А у тебя? — Я знаю, я видел сообщения в соцсетях… И фотографии. — Но ни разу не написал мне ничего по этому поводу. — Я не знал… что. И как. Ты и ребенок, черт. Это же как горячий снег. Пылающий лед. — Я отличная мать, — парировала Наташа. — Дома я не курю, не пью, не употребляю. Одно сплошное не. Но я думала, что если бы ты вернулся, мы бы могли… Она приподнялась, уперлась в колени Баки руками и потянулась к его лицу. На кончике носа он увидел немного белого порошка. Совсем немного. — …мы могли бы начать все сначала. По-настоящему. Всерьез. Ты и я. Как раньше. Баки покачал головой, слегка отведя ее в сторону. — Поедем со мной. В это турне. Звукач у меня есть, но ты лучше. Ты во всем лучше, ты справишься. Начнем писать прямо в дороге, можем нанять микроавтобус, прихватим все твои инструменты и пульт. Это будет круто! Баки отодвинулся еще немного. — Нет, — твердо сказал он. — Нет, ты послушай, — Наташа не сдавалась. — Мне надоело день за днем заниматься одним и тем же дерьмом. Работать с этими странноватыми ребятами, которые похожи на бочки жира и мало чего умеют, но мнят себя великими аранжировщиками. Нью-Йорк, ЛА, Орлеан… У них на стенах висят золотые и платиновые диски, но знаешь что? Они ни хрена не смыслят в музыке. В настоящей, живой, человеческой музыке. Я выступала с «Maroon 5», потому что они сказали, это круто и современно, и принесет прибыль. Прибыль, блядь. Я ненавижу «Maroon 5», Баки. И ты знаешь это. Ты знаешь, что я люблю и что ненавижу, и я знаю это про тебя. Мы всегда были отличной командой. Так почему… — Перестань. Баки стало совсем грустно. — Я скучаю по тебе, — произнесла Наташа. — По твоей музыке, по твоему голосу, твоим пальцам, твоему запаху и сигаретам, черт, Барнс… — Она опять подалась вперед и почти поцеловала его. — Поехали со мной. Баки ничего не ответил. Он осторожно отодвинул руки Наташи и встал. Подошел к раковине, умылся холодной водой. Потом вышел из ванной, зашел в спальню и плотно прикрыл за собой дверь. Стив лежал на кровати в одежде, повернувшись к двери спиной. Он лежал так уже некоторое время и, несмотря на опьянение, никак не мог уснуть. Баки подумал, что он спит. Сбросив рубашку, он тоже, не раздеваясь, лег на свою половину и уставился в потолок. Стив вдруг повернулся, устроился на другом боку, глядя на Баки. — Это правда, что ты не хочешь добиться успеха, а предпочитаешь сидеть в дерьме? — спросил он. Похоже, несмотря на текилу, слушал он куда внимательнее, чем можно было подумать. — Нет, — ответил Баки. Ему совершенно не хотелось ничего доказывать. Не сказав ни слова, Стив снова отвернулся. Баки долго еще смотрел в потолок, лежа на спине. Опять разболелась проклятая рука.