Неслучайные выборы

      К утру он наконец-то заканчивает. Текст рождался в муках, будто из-под палки, но воодушевленный разговором, Александр все же смог найти в себе силы сформировать хотя бы цель и задачи. Список литературы все так же оставлял желать лучшего, пускай и выглядел менее жалким, чем в самом начале вечера. По крайней мере, теперь Саша с чистой совестью может явиться на суд Михаила Юрьевича, не вызвав подозрений, что все это время даже не глядел в сторону диплома.       Ему искренне казалось, что он победил. Интуиция, оказывается, все же умела подводить. Московский бегло читал написанное, в самом начале внося правки, добавляя красной ручкой и своим размашистым почерком замечания на полях листа. Они остались наедине после весьма увлекательной лекции, на которой Александр не мог перестать заглядываться на нового преподавателя, едва ли не теряя внимательность к подаваемому материалу. Дописывать упущенное приходилось спешно, чтоб в дальнейшем показать себя в лучшем свете. Пускай и сейчас синяки под глазами совершенно его не красили. Сделав очередную запись на полях, преподаватель поджимает губы и быстрым движением разрывает лист на несколько частей, бросая в урну под столом. Тяжело вздыхает и умывает лицо ладонями, поднимая взгляд на резко стушевавшегося Романова. - Скажите честно, Александр, вы это написали за пару часов до лекции?       Вопрос ставит юношу в тупик. Конечно, закончил он под самое утро, но даже на его придирчивый взгляд работа казалась более-менее сносной. Подобного исхода он даже не мог предположить. - Я… - Правду, Александр.       Строгий голос пробирает до мурашек, и Романов шумно сглатывает, отчаянно краснея под столь пристальным и оценивающим взглядом. Он обо всем догадался, вчерашний собеседник был прав, работы на коленке действительно заметны сразу. - Да.       Честный ответ скребет горло ржавыми когтями, скручивая все внутренности и сдавливая горло паникой. Так побоявшись выглядеть идиотом, он им в итоге и стал, но добавил к общей картине еще и амплуа лжеца, явно утратив доверие преподавателя. Видя понурый вид студента, Московский все же смягчается, подвинув стул и жестом предлагая присесть. Романов не отказывается, садится на самый край, неестественно выгибая спину и отводя взгляд в сторону. От стыда хотелось провалиться сквозь землю. - Если вы будете и дальше лгать мне, а еще и пытаться обхитрить, то нам придется расстаться, а вам сменить тему работы, - тон слишком уставший, смахивающий проявленную строгость и злость на второй план, - я достаточно понятно объясняю?       Романов кивает, поднимая чуть напуганный и расстроенный взгляд. Дело действительно было дрянь. - На первый раз прощаю, все-таки, каждый хочет произвести хорошее первое впечатление. Поговорим о ваших ошибках.       Беседа затягивается до позднего вечера, благо, лекция Михаила Юрьевича в этот раз стояла последней в расписании. Саша слушает внимательно, записывая в потрепанный жизнью блокнот важные мысли, тезисы. Разговор увлекает, затягивает. Саша и не думал, что в какой-то момент беседа перестанет быть столь напряженной, но Московский оказывается вполне отходчивым человеком, мудрым и интересным, настолько, что Романов совершенно теряет счет времени. Приходит в себя лишь тогда, когда в их дверь стучат, сообщая, что здание университета закрывается и пора освободить помещение.       Домой Саша возвращается окрыленным, воодушевленный работой над дипломом и разговором, впечатлившим его настолько, что первые строки рождаются легко и стремительно, несмотря на недосып. Успевает закончить все уже к одиннадцати часам, а после решает все же поработать. Квартплата за месяц требовала новых сумм, а на карте вновь светился баланс, близкий к нулю.       Любимый клиент, к счастью, оказывается в сети. Саша почти не удивляется, ожидая подключения. - Как все прошло?       Вопрос застает врасплох, но Александр не теряется. Все-таки, собеседник часто интересовался его жизнью абсолютно искренне, давая веру в то, что не смотря на все окружающее дерьмо, он кому-то да нужен в этом насквозь прогнившем мире по-настоящему. - Ужасно, меня раскрыли с первых строк. - Да ну? Интересно, как он догадался?       Саше почти что кажется, что он слышит ухмылку в голосе, но быстро отбрасывает эти подозрения. Вряд ли собеседника так смешила его неудача. - Не имею ни малейшего понятия.       Александр фыркает, включая камеру. Собеседник ненадолго притихает, явно любуясь полураздетым видом Романова. Саша даже начинает волноваться, что не угадал с возможным желанием, но вкрадчивый голос велит раздеться до конца. Что же, это просто работа, и внутренний голос, кричащий о том, как это все неправильно, получается заткнуть. Немного виски всегда помогало окончательно снять оковы и запреты.       Ласкать себя, наслаждаясь столь схожим с Михаилом Юрьевичем голосом, оказывается удивительно приятно. За все время своей работы он даже не думал, что может испытывать что-то настоящее, стонать абсолютно искренне, и видеть ухмылку и сведенные брови перед собой, стоит ему только прикрыть глаза и погрузиться в сладкую фантазию. В его мечтах Михаил Юрьевич говорит что-то о поэзии, сжимая член Александра своей уверенной рукой, которой он до этого так резко черкался в записях нерадивого студента. Гладит его обнаженное тело с осторожностью, будто бы пытаясь заставить Романова умолять его продолжать работу. Саша практически задыхается, когда его собственная рука доводит его до пика. Изгибается, срываясь и не сдерживая протяжного стона. - Михаил Юрьевич…       Слова срываются внезапно, и Романов пугается, зажимая себе рот чистой от семени рукой. Смотрит на экран немного напугано, боясь, что мог наговорить лишнего и расстроить своего особого клиента. - Умничка.       Собеседник отключается, оставляя Александра в полном одиночестве и внезапном стыде, но звук смс о поступившей на карту суммы возвращает в реальность. Больше, чем обычно. Саша неуверенно покусывает губы и совершенно ничего не понимает.       Дни, недели, месяцы. Саша и сам в какой-то момент перестал чувствовать время, всецело отдаваясь учебе и все реже заходя онлайн. С Михаилом Юрьевичем они общались практически каждый день, даже когда его лекций не было в расписании, старательно отдаваясь работе над дипломом и проводимому исследованию. Душа Александра пела, любовь в ней крепла, обрастая все новыми красками. Маленькие лучистые морщинки в уголках глаз были столь очаровательны, стоило Московскому улыбнуться на верный выдвинутый Александром тезис, как после Саша до самого дома вспоминал эту незначительную деталь, не замечая ни дождя, ни ветра. Все внутри пело, все! Внутри все замирало от всепоглощающей любви.       Признать то, что он действительно влюбился, было нелегко. Отрицание – верный признак, а его совсем нескромные фантазии в душе или в постели по утрам – это ведь мелочи, простые знакомые образы? Саша долго говорил себе, что нельзя так просто почувствовать что-то сильное к совершенно незнакомому человеку. Что он знал о своем преподавателе? То, что он явно мало спит, водит очень дорогой автомобиль, имеет просторную квартиру в какой-то новостройке, где Саша бывал пару раз, когда нужно было закончить одну из глав, а университет был закрыт. Михаил любил крепкий кофе, дурацкие шутки и рассуждения о политике. Литературу, которую он преподавал, Московский знал в доскональном совершенстве, пускай, как оказалось, не очень-то жаловал. Но то, что он был начитанным и крайне мудрым человеком – неоспоримый факт. Он был красив, даже когда укладка под конец дня растрепалась, падая случайными прядями на лицо. Саше нравился Михаил Юрьевич в подобные моменты особенно сильно, ведь больше приобретал человеческий образ, нежели картинку из какого-нибудь глянцевого журнала с моделями.       Саша был безудержно и без остатка влюблен, и лишь спустя несколько долгих месяцев он был готов это признать.       Зимняя сессия нагрянула внезапно, пускай и со знаниями и подготовкой у Александра никогда не было проблем. Радовал тот факт, что экзамен по предмету Михаила Юрьевича был только через год, следующей зимой, и поэтому у него будет больше времени, дабы зарекомендовать себя как хорошего студента. Саша чувствовал, как его старания оценивали по достоинству: получал похвалу, когда был действительно этого достоин, и выговор, когда начинал совершать глупости. Четкий и верный баланс, порядок, который так любил Романов. - Я влюблен, пора признать, - сонно бормочет Саша, сильнее кутаясь в домашнюю кофту и глядя на светящуюся на экране иконку старого знакомого. В последнее время его так называемому особому другу доставалось больше всего, ведь приходилось выслушивать все нытье Александра по поводу преподавателя. - Не хочешь сказать ему об этом? Ты, вроде, рассказывал, что твой преподаватель стал часто приобнимать тебя за талию, вдруг это что-то да значит? - Не говори глупостей, он относится ко мне как к своему ученику. Я много анализировал его поведение и понял, что просто накрутил себя. - Ну не скажи, учеников за талию не хватают.       Саша задумался. В последнее время Михаил Юрьевич и правда вел себя странно. Касался будто бы невзначай: то коленом под столом, когда они разбирали очередное произведение, то рукой, совершенно очаровательно прижимаясь мизинцем к мизинцу. А уж эти странные и почти невесомые объятия, когда Московский представлял кому-либо своего ученика, были последней каплей, чтобы Саша начал что-то подозревать. Рассудок же упорно твердил, что он сам себе всё придумал, а Михаил Юрьевич был просто такой человек. Тактильный. - Да пару раз всего было, а я зациклился, - вздыхает Саша, покусывая губы и обнимая себя руками. Безусловно, хотелось совершенно других объятий, но об этом оставалось только мечтать. - Черт, я забыл спросить по поводу завтра.       Александр хватает телефон, мирно покоившийся рядом на подушке, и быстро набирает смс своими изящными пальцами, тихо стуча по сенсору. Мало ли, быть может, Михаил Юрьевич уже спал. Через секунду, как он все-таки нажимает «Отправить», короткое оповещение об смс раздается в наушниках на том конце у другого экрана. Его собеседник смолкает, тихо шурша. - Забавно, я только отправил смс, как тебе тут же пришло, - Саша смеется, искренне веселясь от столь комичной ситуации, не видя в этом совсем ничего подозрительного. - Да, совпадение, так совпадение, - усмехается его собеседник, в то время как сообщение на экране помечается прочитанным, - у меня, кстати, к тебе деловое предложение. - Я заинтригован, - бросает Александр, уставившись в экран телефона. Спустя долгие минуты после прочтения, ответ не приходит. Быть может, Московский просто прочитал сквозь дрему и снова заснул? Саше стоило бы позаботиться о себе и своей гиперфиксации. Сосредоточившись слишком сильно на ожидании, он пропускает и половину сказанных ему слов, с трудом выныривая из размышлений. - Погоди, что? – осознание доходит медленными толчками, выбивая из колеи, - ты хочешь, чтоб я по we-vibe пошел на пары с вибратором? Ты ведь можешь включить его в любой момент! А если я в это время буду читать доклад? У меня завтра выступление. - Ты прекрасно знаешь, что за особые запросы я никогда не бываю жадным, - смеется собеседник столь схожим с предметом его воздыхания голосом, - но… Что же, ты вправе отказаться.       Александр открывает на мобильном устройстве приложение банка и не без уныния смотрит на оставшийся баланс. А ведь ему нужно купить еще несколько книг для диплома… Жертва стоила своих средств. - Ладно, я согласен.       Сам не знает, как все-таки решился на это. Но поручение выполняет исправно, аккуратно закрепляя на мягком пенисе что-то вроде манжеты. Скрещивает пальцы на удачу и, убедившись, что в свободном костюме ничего не заметно, выходит в университет.       Первые лекции проходят абсолютно спокойно, усыпляя бдительность нервничающего Романова. Он, признаться, ждал сюрпризов с самого утра, но к концу учебного дня убедился, что старый знакомый просто испытывал его нервы, вовсе не собираясь над ним издеваться.       Последняя пара – любимая. Сейчас они касались французской литературы, и Александру было поручено сделать доклад по одному из романов на оригинальном языке. Все-таки, французский он знал более, чем в совершенстве. На подготовку к докладу он вчера потратил практически целый вечер. Михаил Юрьевич был подозрительно молчаливым, сухим в своем рассказе, все больше уделяя время своему мобильному телефону. Это сильно тронуло заботливое сердце студента, решившего, что у Московского какие-то проблемы. Быть может, Михаил сам расскажет ему все, когда они останутся наедине. Долгое общение бок о бок способствовало укреплению доверительных и даже приятельских отношений.       Саша выходит на кафедру, прижимаясь животом к высокому столу и начинает рассказ, ловко переключая слайды на презентации. Мелодичный голос успокаивал, погружал в дрему остальных студентов, уже совсем выдохшихся к последней паре и дремлющих за своими арочными столами. Романов не осуждал, так было даже лучше, ведь никто не мешал ему с выступлением. К сожалению, Михаил Юрьевич также не слушал, все щелкая что-то на сенсоре своего мобильного. Открывая уже третий слайд, Романов внезапно запинается, почувствовав, что забытая за весь день игрушка дала о себе знать. Только вот совсем не вовремя.       Скучающая аудитория даже не заметила внезапной запинки, погрузившись в собственные дела, в то время как Московский наконец-то оторвался от своего телефона, обратив все внимание на Сашу. Романов постарался сделать вдох поглубже, чувствуя, как румянец отчаянно и явно подступает к щекам. Рассказывал с выражением и увлеченностью, неизбежно прерываясь на глубокий вдох и с силой сжимая край лакированного стола. Даже стоять на ногах – было невыносимым испытанием, и Александр был безмерно рад, что столы на кафедре были достаточно высокими, чтобы скрыть его позор.       Но взгляд Михаила Юрьевича, обращенный на него, добивал на месте. Цепкий, заинтересованный, оценивающий. Саша искренне чувствовал себя не в своей тарелке, когда взгляд скользнул по всей его стройной фигуре, будто подмечая детали. - Александр, вам нехорошо? – преподаватель удивленно выгибает бровь, и Саша готов завыть, понимая, что возбуждение становится просто невыносимым. - Н.. Нет… Все, а… хорошо… - Романов крепче вживается бедрами в стол, отчаянно скрывая эрекцию и стараясь не смотреть в сторону качающегося на стуле Московского. От стыда Саша был готов умереть прямо на месте, но Бог был глух к нему и его молитвам.       Михаил резко поднимается со своего места, когда до конца остается ровно еще один слайд. Саша заканчивает выступление в спешке, стараясь контролировать собственное участившееся дыхание. - Простите, недосып, и я что-то перенервничал, - лжет едва дрожащим голосом, стараясь скинуть все на внезапную паническую атаку. Московский хмурится, заботливо приобнимает замершего Романова и ласково поглаживает по пояснице, склонившись к его уху и обжигая своим дыханием. - Я могу как-то помочь вам?       Со стороны – обычная забота и попытка сохранить секретность. А внутри все внезапно взрывается яркой вспышкой, оглушая ярким оргазмом, и Саша слегка пошатывается, крепко зажимая рот рукой и издавая приглушенный всхлип. - Нет, я… Можно мне выйти? Умыться и успокоиться, - бормочет Романов, понимая, что игрушка наконец-то отключается, оставляя чувствительные участки тела в покое. Он только что кончил в штаны перед всей аудиторией, и заметь это хоть кто-то, пришлось бы сменить университет. - Конечно, все, что нужно, Александр, - благодушно улыбается ему Михаил, вновь утыкаясь в телефон. Стащив с себя пиджак и завязав небрежно вокруг талии, Романов быстро хватает свою сумку и резво покидает аудиторию, едва ли не убегая по пустым коридорам. Все произошедшее – уже чересчур для его нервной системы. Ухо, к несчастью, все еще горело, помня о таких двусмысленных словах.