Ставка на смерть или же... любовь?

— Смелее, Никоиша, — шепчет вкрадчивый голос в ухо. Сильная рука, что держала меня за плечо, опустилась на спину и подтолкнула. Я сделала пару шагов вперёд, неуверенно разглядывая на хирургическом столе всякие колющие и режущие предметы. — Я… я не смогу, — тихо говорю я, смотря на два голых мужских тела в креслах. Те беспомощно дергались и мычали. — Мне страшно, Люсьен. Не хочу здесь находится. Мне нужно уйти. Не это я хотела увидеть в свои четырнадцать лет. Просто долбанный кекс с одной свечкой — вот и всё, что я хотела сейчас. — Понимаю. Теплые руки опустились на мои плечи и сжали их. Меня окутал аромат дорогого парфюма и виски. Дергаюсь, чтобы уйти, но руки мужчины стальными клещами удержали меня на месте. Что он задумал? Зачем поймал этих ублюдков и притащил сюда? — Ты можешь уйти сейчас, моя бедная малышка. — Я не бедная малышка! — тут же встрепенулась я. Но вампир, словно не слыша меня, продолжал язвительным тоном: — Уйди и помни до конца своей жизни, что у тебя был шанс отомстить этим похотливым тварям. Что у тебя было всё, чтобы отомстить за себя. Вернуть себе гордость и получить честь воина уже, которую никто у тебя не отнимет. — Люсьен развернул меня к себе и заглянул в глаза, продолжив: — Смотреть на себя в зеркало и понимать, что каждый сможет с тобой сделать всё, что захочет. Давай, Никоиша! Тебе же нужна такая жизнь, где ты тупое человеческое животное, что полагается на свои эмоции и это… мифическое сострадание. Где каждый может тебя с грязью смешать, да? Уходи, если хочешь такого себе будущего, но помни, что слабость и жалость — я не прощаю. Ты снова будешь одна. Люсьен оттолкнул рыдающую меня к двери. Дрожа и размазывая слёзы по щекам, я не могла шелохнуться. Меня отпустили. Нужно идти! Но чем дольше я стояла и не уходила, тем сильнее осознавала — я не уйду. Слова Люсьена стали для меня финальными пощёчинами, что заставили моё сердце забиться по-другому. Слёзы высохли, вместо этого появилось внутри меня что-то другое. Агрессивное, дикое и жаждущее ощутить вкус чужой боли. Я откинула с лица волосы и медленно приблизилась к столу, взяв автоматический секатор и какую-то древнюю мышеловку. — Что, решила взять сувениры на память? — усмехнулся безэмоционально Люсьен. Ничего не ответила и подошла к одному из парней. Те на меня насмешливо взглянули. Я улыбнулась и резко до хруста сжала в руке нос Тейт. Парень от неожиданности раскрыл рот, тут я уже приделала его язык в мышеловку. — А-у-м-м-м-м, — замычал бешено Тейт, когда остро заточенное лезвие секатора достаточно симметрично отрезало половину его языка. Кровь мини-водопадом стекала по подбородку к обнаженной груди. С выпученными глазами, он начал заваливаться на бок, собираясь упасть в обморок, но я отвесила ему хлёсткую пощёчину, прошипев: — Не смей терять сознание, когда начинается самое веселье. Ты же любишь, Тейт, веселиться. Помнишь? — с ненормальной улыбкой спрашиваю я, хлопая ресницами. — Вот твои крики теперь никто не услышит. — Я подошла к столу и взяла нож с загнутым концом. Есть у меня идея, как это использовать. — Мальчики, а давайте теперь вспомним тот вечер, а? Вы меня раздели. Это я точно помню, ведь я не хотела, чтобы с меня снимали вещи. Одежды на вас нет, но я как-то работала в охотничьей избушке и научилась сдирать кожу с туш зверей. Думаю, с таких скотов тоже сумею. Плача, Тейт беспомощно замычал, глядя на обрубок своего языка на его животе. А я же ощущала на спине одобрительный взгляд Люсьена. Три дня. Ровно столько мне понадобилось, чтобы устать их мучать. Не знаю, куда Люсьен дел их остатки тел. И нет, мне не стало легче. Но… я смогла посмотреть впервые за год себе в глаза и распрямить спину. Я знала, что девочка в зеркале была отомщена. — У меня подарок, — сказал мне после тех дней Люсьен, протягивая небольшой пакет. Там я обнаружила клубок эластичных бинтов, простой титановый кастет с инициалами «Н.К» и чёрные кожаные перчатки без пальцев. — Зачем мне всё это? — спрашиваю я, доставая моток эластичных бинтов. — Этим ты стянешь свою грудь и наденешь обратно убогие шмотки, и в тебе ещё пару лет не заподозрят привлекательную девушку. — Касл надел мне на правую руку перчатку. Мои уродливые розоватые шрамы перестали быть видны. — Перчатки — твоя маска. Пока твои шрамы скрыты от людских глаз, ты неуязвима. А кастет, чтобы все помнили каким бывает болезненным твой удар. Я знала, что эти подарки от него, чтобы я была до конца той, кто проснулась в пыточной. И я буду такой. Не потому, что этого хочет Люсьен. А потому, что этого хочу прежде всего я. — Я никогда их не сниму, — клятвенно пообещала я, надевая вторую перчатку и сжимая руку в кулак. Чёрт, так гораздо лучше. — С ним точно всё в порядке? — взволнованно спрашиваю я, зябко укутываясь в свою толстовку. Доктор Крист, просматривая папку, кивнул. Затем снял очки с переносицы и потёр устало глаза, сказав: — Да, температура Мишы спала. Сейчас мальчик в порядке. И ещё, мисс Морель, я бы хотел кое-что с вами ещё обсудить. Мы сели на кушетку. Доктор задумчиво побарабанил по папке и начал: — Мой друг, доктор Эзра, упоминал, что собирается через два месяца переселиться в Канаду. Насколько я знаю вы с ним договаривались насчёт операции для маленького Мишеля Фоуста. — Да. А что, он специалист плохой? — Нет, дело в том, что специалист он лучший в области микрохирургии глаз, но если вы хотите, чтобы мистер Фоуст попал именно к нему, то советую поторопиться, — прямо сказал доктор Крист. — А к доктору Эзре уже начали записываться, если понимаете о чём я. Чтобы вернуть зрение Мише нужно было две операции с интервалом в месяц. Обе операции дорогостоящие, а мои деньги были вложены в кое-какие активы и инвестиции, что значит вывести я их быстро не смогу. — Я… поняла вас. — Ещё один совет — запишите мальчика до конца этой недели. Всего хорошего. Мужчина встал с кушетки и пошёл дальше по коридору, а я же просто… просто не знала, что делать. Мне нужно было достать до конца недели около пятидесяти тысяч долларов. Мать вашу! Но и Мишу я подвести не могу. Я обещала, что ему сделает операцию самый лучший доктор в стране, а значит мне придётся достать эти деньги. Вытащив телефон из кармана, я набрала номер одного знакомого, что проводил бои без правил. Не только с людьми. — Никкипу-у-у, как жизнь? — возрадовался Олли, приняв мой звонок. Задорно расхохотавшись, я задиристо поприветствовал его: — Хай, лузер. Твои толстые ручки ещё любят считать денежки? — А есть хороший боец? — произнёс Олли. В его голосе я услышала улыбку и заинтересованность. Ну конечно! Он и зубочисткой перережет горло любому за лишний цент. — Я. Нужны деньги. Кто наиболее будет прибылен сегодня ночью? — Ты ув… — Если бы я хотела услышать твоё драгоценное мнение, то выбила бы его из тебя, кретин, — раздраженно произнесла я. С Олли я знакома уже лет шесть и он знал, что, когда я говорю о нужде в деньгах, то мне перечить нельзя. Поэтому он сразу заткнулся и предложил мне наиболее выгодный для нас обоих вариант: — Есть один боец из элиты на сегодня. Зовут Нолан Рей. Хоть и недавно активировал ген оборотня, но лютый ублюдок. Хребет сломает и глазом не успеешь моргнуть. Все на него поставят. — Мой размерчик, — ухмыльнулась я, хотя понимала, что без парочки переломов и сотрясения вряд ли оттуда уйду. Мои кости изначально заныли, предвещая боль. Да, оборотни — это иногда хуже, чем вампиры. — Насыпь аконит на арене напротив твоей будки. Моя смерть ни тебе, ни мне — невыгодна.

***

Клаус

Три дня. Прошло три дня, как девка Люсьена здесь, а информации — ни толики. Наверное, чтобы не свернуть дряни шею, я отправил её под распоряжение Элайджи. Пускай он повозится. Обычно моему старшему брату больше перепадает доверия со стороны людей. Но тот остался доволен её работой, поручив отвезти какие-то папки в администрацию мэрии и заняться прочей канцелярией. Проходя мимо комнат Элайджи, я ощутил привкус ржавчины и соли во рту. Чтобы чистюля Элайджа и оставил следы своего преступления… Нечто маловероятное. Открыв дверь, увидел на полу нахалку, что сидела в позе лотоса с двумя стопками папок по бокам. Недавно пришла, ибо на улице шёл дождь, а вся одежда девчонки мокрая до нитки. Всего лишь Никс. Ничего особенного и выдающегося, так что следует заняться воистину насущными делами и проблемами. Собираюсь закрыть дверь, ибо знал, что девушка сразу же съязвит. Убивать стерву ещё не было выгодно, так что чем меньше контакта, тем больше вероятность, что я сдержу данное слово Марселю. Но тяжёлый запах крови стал ощутимее, когда девушка закашлялась, а серая объемная водолазка окрасилась бурым цветом. Сегодня зеленоглазая дрянь выглядела куда дерьмовее, чем обычно. — Знаешь, я готов тебе заплатить, чтобы ты мне сказала, где находится тот секонд-хенд, в котором ты покупаешь одежду. Следует сжечь это место, — начал я с доброжелательного, входя в кабинет брата. — Тогда придется оплачивать гардероб всем бедным, — колко отозвалась Никс, не поднимая на меня взгляда, из-за папки и делая звук играющей музыки Think Up Anger— Smells Like Teen Spirit громче. Ага. Со мной не желает королева трущоб разговаривать. Какая жалость. — Интересно чья это дрессировка? Люсьена или же Марселя? — твёрдо решил я вывести девушку на разговор. Стоит получить то, зачем она здесь и избавиться от неё. — В каких целях интересуетесь? Для новой пассии? Или же для себя любимого? — спокойно парировала девушка, кладя папку в сторону и беря новую. И хоть Никс быстро всё сделала, но я успел заметить рассечённую губу и фиолетовый синяк на точёной челюсти, а также сине-красные отметины от чьих-то пальцев на шее. Взгляд упал на водолазку. Тёмно-бурое пятно расползлось до джинсов. Прислушавшись, услышал как неровно и рвано дышит она. Дыхание с тяжелым хрипом выходило из её груди. У неё точно внутреннее кровотечение. — Идиотка! — зло рявкнул я, подходя к ней и вырывая папку из её рук. — А я Никс, очень приятно познакомиться, — хмыкнула она, шевеля еле-еле разбитыми синеватыми губами. Люди — крайне недалёкие создания. Эта девушка явный тому пример. Бродяжка шпионистая явно сейчас отойдёт в мир иной, а всё пытается строить из себя маленькую мисс Гордость. — Даже не смей мне совать свою руку в рот. Неизвестно, что она делала сегодня, — прошипела Никс, увидев мою руку с прокушенной кистью. — Умирай раз так, — холодно отозвался я, надеясь на просьбу о помощи с её стороны. Осознал, что хочу хоть раз увидеть Никс, умоляющую меня о пощаде. Тонизирующая и дьявольски приятная картина, должен признать. — Угу. Только выйди отсюда. Я не хочу откинуться на тот свет, понимая, что твоя самодовольная физиономия — была последней, что я видела перед кончиной. Хочется сдохнуть с приятными впечатлениями, — говорит Никс, лишь на миг поднимая на меня дерзкий взгляд глаз цвета лесного мха и снова опуская на дурацкие бумаги Элайджи. Не знаю, что меня больше разозлило: её безразличие ко всему вокруг или же оскорбительное неуважение ко мне. Поэтому в следующий миг за шкирку поднял девушку с пола и приложил с силой к её рту руку, говоря: — Значит так, Никки Морель, пока ты работаешь на меня. — Никс замычала и со звериной яростью пыталась вырваться. — Не думай, что можешь сдохнуть без моего ведома. Лишь только тогда, когда я сочту, что твоё присутствие мне не нужно. Этот момент может настать и завтра. Но, когда я сам этого захочу. Убрав руку от её рта, я позволил девушке вырваться. Ни единой царапины или же синяка, да и кровью более не разило за версту. — Тьфу… тьфу… теперь я точно заражусь гепатитом В, — шипела Никс, остервенело вытирая рукавом водолазки губы и подбородок. Затем повернулась круто ко мне и прорычала: — Зачем ты это сделал? У меня всё было под контролем! Волюнтарист чёртов! — Крайне неблагодарное создание, — припечатал я, критично осматривая то, во что она была одета. Грязная, мокрая и в крови. Настоящая бродяжка. — Переоденься. Не хватало, чтобы кто-то решил, что я нанимаю работать бомжей. Никс перестала тереть губы и зло посмотрела на меня. Затем резко подняла средний палец вверх и сердито поинтересовалась: — А вот это ты видел?! Не нравится мой вид. Уволь. Всё просто. — И дать тебе освобождение после того, как ты вчера блёстками и фольгой украсила пол в парадной? — На бриллианты денег не хватило. Да и ты сам велел, чтобы пол сверкал, — с вдохновенной интонацией закончила она, осторожно пробираясь к двери. Я зло улыбнулся ей, прежде чем стремительно подойти к девчонке. Первой полетела тяжелая от дождевой влаги шапка. Словно взбесившаяся гадюка, Никс решила до конца не отступать, борясь за свою одежду. Плюсик за сноровку, ибо ей всё же удалось проткнуть карандашом мне кисть. А значит минус водолазка. — Кхе-кхе, а что здесь происходит? — тактично поинтересовался Элайджа, с любопытством рассматривая пытающуюся вырваться Никс, что полулежала на столе и меня, что нависал над ней и уже поднимал вверх футболку девчонки. М-м-м, двусмысленная поза, конечно. — В моём кабинете. — Я выполняла ваше поручение, как пришёл ваш… — Она сама виновата, — быстрее Никс сказал я, поднимая её за локоть со стола. — Это не то, что вы думаете, — решила обелить своё имя и мошенница. Элайджа прошёл мимо нас и сел в кресло, поправляя папки на столе. — Да мне, как бы, без разницы. Если это будет происходить вне моих комнат, — равнодушно отозвался Элайджа, протягивая просиявшей Никс водолазку. — Намёк ясен, брат, — усмехаюсь я, выхватывая из руки девушки водолазку и таща с силой упирающуюся Никс за собой. — Эй!

***

— А-а-а-а-а-а! — заверещала я, когда меня прямо в одежде и обуви погрузили в ледяную воду. Но уже никого не было, когда я откашлялась от попавшей воды в рот и протерла ладонью лицо. — Говнюк! Еле-еле выйдя из ванны, я, шлёпая в сапогах водой, подошла к двери и защёлкнула на замок. Так, здесь была сушилка, что ж придется посидеть несколько часов в ванной. Пришлось всё-таки полностью раздеться, проклиная Клауса, и принять теплый душ, после этой проруби, блин. Вот реально. Мальчику просто нужна кукла, которую можно одевать, причесывать и прочее. Завернувшись в полотенце, я выжала влагу из своих вещей и кинула их в сушилку. Боже, теперь главное не сдохнуть в течение суток, ибо я не хотела становиться вампиром, тем более быть из родословной Клауса. Неожиданно раздался стук в дверь. Я уже открыла рот, чтобы послать любого, кто был за дверью, но услышала: — Это Ребекка, воришка. Не, ну Ребекке можно открыть. Ведь здесь она мне пока больше всех нравится. — Так это правда, что тебя Ник раздел, — хохотнула девушка, окидывая меня весёлым взглядом ярких голубых глаз. — Если бы у него это получилось, то пришлось бы его убить, — честно ответила я, садясь на край ванной. — И теперь я в ближайшие два часа не выйду отсюда, пока моя одежда не высохнет. — Не придется. Я принесла тебе кое-какую одежду. Но при первом взгляде на вещи в её руках, я покачала головой и сказала: — Не-а. Я не могу это надеть. — Почему? — Слишком много открывает, — призналась я, поддевая пальцем ткань короткого чёрного платья из шифона. — Много открывает? Ты слишком молода, чтобы носить те тряпки, — возмутилась Ребекка. А затем окинула меня внимательным взглядом и протянула руку к моим волосам. — Боже, да ты же настоящая красавица, Никс. Мне нравится цвет твоих волос. По-моему, он называется «красное дерево». Я раздражённо убрала свои волосы назад. Какая разница какого оттенка мои волосы? Я их вообще не вижу, да и в месте, где я выросла — отличаться красотой невыгодно. Знаю не понаслышке. Лучше быть мерзким койотом нежели отличаться красотой дикой кошки, которую рано или поздно захотят приручить или же выгодно продать. — Я дождусь, пока мои вещи высохнут, — упрямо сказала я, складывая руки на груди. Ребекка задумчиво оглядела вещи, что она принесла, а потом меня. На лице девушки мелькнула еле уловимая решимость, когда вампирша произнесла: — Слушай, давай сделаем так. Я принесу вещи… менее открытые, возможно, даже штаны, а ты разрешишь мне причесать себя. Довольно взаимовыгодная сделка, разве нет? В принципе, да. Сидеть в одном полотенце в доме, где куча вампиров — не особо-то и хочется. Да и чувство уязвимости сразу же накатывает. Но я вспомнила, что носит Ребекка и… Чёрт, я не знаю какое меньшее из зол выбрать! — Ладно, тащи сюда расческу и прочие орудия пыток, — с тяжелым вздохом всё же согласилась я, уже печёнкой ощущая, что пожалею об этом.