Ставка на смерть или же... любовь?

Я влюбилась. Нет, не в кого-то и прочее. Любить кого-то, кто дышит и реален — для меня глупость несусветная и чересчур нереально. А в кое-что гораздо большее… моё сердце покорил Нью-Йорк. В мои сладкие восемнадцать лет Люсьен сделал мне самый лучший подарок в мире. Увёз из Нового Орлеана на пару дней и устроил самую крутую вечеринку в одном из роскошных пентхаусов на Манхэттене. Да, я не знала, кто все люди, что пришли отрываться и поздравлять меня. Но мне это и нравилось! Я смогла сбросить свою маску и те унылые вещи, что ношу каждый день. Улыбаться и веселиться… будто совершенно обычная девушка, которую сейчас заботят лишь красивые парни и как она выглядит. И хоть на один день… но и это было здорово. — Чёрт, — выругалась я, когда содержимое моего бокала оказалось на белоснежной рубашке какого-то светлорусого мужчины. — Простите, я не хотел… — Морана? — раздался изумлённый вопрос. Я дала ему полотенце, что мне протянул бармен. Поставила пустой бокал на барную стойку и сказала: — Вы ошиблись. Я не Морана. Голубые глаза пристально вгляделись в моё лицо. Привлекательные черты лица разгладились. Мужчина коротко рассмеялся и покачал головой, ответив: — Прошу прощения, мисс. Обознался. Позвольте мне, хотя бы, возместить утрату вашего напитка. Я села на высокий стул у бара, поправив подол облегающего тёмно-зелёного платья из атласа. И хоть в зеркале мне нравилось, как я выглядела сегодня, но позже поняла, что навряд ли в будущем такое надену. Не мой стиль и очень неуютно. — По-моему, это я должна была угостить вас напитком или же предложить заплатить за химчистку, — с хитринкой протянула я, принимая новый бокал мартини и отхлебывая маленький глоточек. Мой взгляд заметил на идеально отутюженном воротнике две темно-красные капельки. Вампир. Хотя, я могу не опасаться, что стану его ужином, ибо видела, что в туалет он заходил с одной блондиночкой, а вышел же уже один. Там бессознательная девушка лежала между раковин. — Заплатить? — поднял вопросительно светлую бровь он. — Как такая красавица может знать подобные слова и понимать их смысл? — О, тогда вы удивитесь, что я знаю такие слова, как «коммунальные счета», «общественный транспорт» и «обувь из секонда», — усмехаюсь я, убирая волосы назад. — Вам палец в рот не клади, верно? — рассмеялся приятным смехом мужчина, оглядывая обволакивающим взглядом всю меня. — Так как вас зовут, прекрасная леди? Прекрасная леди? Боже мой, чувак, ты бы никогда не назвал меня так, если бы видел, как я три года назад ограбила ларёк с моей шайкой. Чёрт, скучаю по этим ублюдкам, что встали на путь исправления. Они бы сделали мою вечеринку незабываемой. — Признаться честно, в обычные дни я бы сломала вам руку за то, что вы назвали меня так. Но сегодня я именинница и знаю, что в такие дни говорят о тебе то хорошее, что ни коем случае к тебе не имеет отношения. А вообще, меня зовут Никс и обычно я куда менее болтлива, — обаятельно улыбаюсь я, протягивая руку для рукопожатия. Но вампира (в особенности старого и что явно решил меня соблазнить) сразу видно по манерам. Мужчина перевернул и поднял мою руку к своим губам, погладил большим пальцем мои перчатки и поцеловал кончики пальцев, что не были спрятаны под кожей вещицы. Я ощутила, как у меня спёрло дыхание, когда наши взгляды пересеклись и он представился каким-то то жути интимным полушёпотом: — Тристан. Так как Люсьен исчез полчаса назад с тремя стриптизёршами, то он не мог мне тогда объяснить и вразумить. Но это уже было позже. А до этого мы где-то два часа болтали с вампиром, смеялись и пили. Предложил мне потанцевать. Я отказалась, ибо не умела и навряд ли научусь. — Это лучшая ночь с девушкой, что я провёл за последние десят… несколько лет, — заявил Тристан, щуря искрившиеся от опьянения голубые глаза. Люсьен мне говорил, чтобы праздник был незабываемым — нужно совершить кучу ошибок, которые не стал бы делать в обычные дни. Опустошив свой бокал, я встала со стула, зашла за его спину и шепнула: — А значит у неё должно быть достойное завершение. Не оглядываясь, я пошла по направлению к своей комнате. Всё внутри меня трепетало и переворачивалось. Это было для меня так необычно! Открыв дверь своей комнаты, я оглянулась и увидел жадный взгляд направленный на меня. Улыбаюсь и захожу в спальню. Не прошло и минуты, как дверь спальни раскрылась и хлопнула у меня за спиной. Меня развернули за плечо. Вдох оборвался, когда губы вампира впились в мои глубоким поцелуем. Быстро целуясь и стягивая одежду, мы оказались у края кровати. Я толкнула мужчину на кровать, окатывая его ироничным взглядом. Гладкая грудь мужчины быстро поднималась и опадала, а зрачки расширились от возбуждения, когда я произнесла властным голосом: — Это действительно будет лучшая ночь в твоей жизни. Но запомни одну мысль: я здесь главная. Не я буду трахнута, а ты. — Это унизительно, — произносит Тристан, не спуская с меня восхищенного взгляда. — И всё же… мне нравится эта мысль, маленькая испорченность. Элайджа гад… но всё же лучше своего брата. Господи, мне даже не состряпали достойный контракт о найме, а уже завалили бумагами и делами. Ладно я хоть смогла всё рассортировать по датам и уже ненадобности. У некоторых документов давно истёк срок годности. Например, финансирования. Боже мой, старый театр давно сгорел и там стоит уже какая-то больница, а они до сих пор инвестируют в театр! Зато этот кошмар заканчивался. Я как раз сидела на лестнице, пила кофе и делала заметки карандашом на бумаге, как услышала до боли знакомый голосок: — А ты что здесь забыла, сучка? Только не она. И только не сейчас. Но, естественно, мои молитвы не были услышаны! Поэтому подняв глаза, я увидела перед собой смазливое личико красноволосой вампирши. Чёрт, я так не играю! Если все де Мартели в городе, то я сваливаю. — Аналогичный вопрос. Неужели в психбольнице, доме престарелых… или куда там тебя опять упёк подальше от всех на этот раз Тристан?.. был день открытых дверей? Фарфоровая моська Авроры покраснела от ярости, а глаза заметали молнии. Ой, ну да. Больное место. Но это же не моя вина, что она психованная сука. Но девушка взмахнула копной огненных волос, приосанилась, наверняка, прочитала одну из мотивационных мантр про себя и протянула презрительным тоном: — Ты для меня не существуешь, дешёвая шлюха. Лучше скажи Клаусу, что я пришла. Уверена, после твоего дерьмового общества дерьмо-наёмницы, он захочет увидеть меня. Единственную любовь всей его жизни. — Ты действительно так думаешь или же слабоумие всегда так развивается у тех, кому больше тридцати лет жить не положено? — меланхолично поинтересовалась я, поправляя шапку на голове. — Извини, Рори, но Его Величество приказал не впускать никого к нему в момент высокого вдохновения. Тебе такси сразу вызвать? — Ненавижу тебя, — прошипела она, вышибая у меня из рук папку и пробегая мимо меня наверх. Недалёкая истеричка. Что ещё с неё взять? Ещё одно доказательство того, что возраст не влияет на ум. Если человек взрослеет, то он редко мудреет. А с этой сукой и так всё понятно. Тристану стоило бы отправить её куда-нибудь на Восток. Слышала там любят женщин с таким нравом. — А папку-то зачем нужно было ронять? — вздохнула я, начав собирать разбросанные лепестки. Перед моими глазами показались носки чёрных туфель, а потом и листки. — Спасибо, — сказала я, принимая бумагу из руки вампирши. — Логика в её действиях всегда отсутствует. Клаус любит обвинять меня в отсутствии вкуса на мужчин, но, глядя на неё, я осознаю, что у моего брата всё ещё хуже, — говорит Ребекка, садясь рядом со мной. — И снова ты здесь. Почему? — Естественно, по тебе соскучилась, — хохотнула я, глядя как губы вампирши дрогнула радушная улыбка. — Но… честно говоря, чтобы Люсьену насолить. Он влез в мои дела и совершил ошибку, которую я не смогу ему ещё долго простить. Пришлось согласиться на предложение твоего брата. Ребекка задумалась, анализируя сказанное мною. Я же отпила кофе, наслаждаясь бархатистым привкусом на языке. — Но ты же не хочешь на него работать, — проницательно заметила вампирша через какое-то время. — Не хочу. Я же не мазохистка. И всё же мне нужны сейчас деньги, а быстрее всего я их заработаю здесь. — Ладно. Предположим, что тебе не нужны деньги. Чем бы ты занималась? — вдруг поинтересовалась Ребекка. Я негромко расхохоталась, качая головой. Естественно я знала, что хотела. Но мне это сейчас казалось таким далёким и нереальным. — В детдоме я всегда держалась ближе к кухне, — робко начала я, глядя себе под ноги. — И хоть мы спали на скрипучих старых кроватях и замерзали по ночам, ибо отопления никакого не было, а дети были все злые и грубые, но у нас было кое-что действительно крутое — миссис Кордеро. Эта женщина была феноменальным кондитером. Я была из тех, кто не только хотел набить себе пузо до отвала её обалденными кексами, но и научиться это всё готовить. И так уж вышло, что готовить сладости — это мой единственный положительный плюс в биографии и… Тут я сама себя прервала, смущенно прикрыв ладонями лицо. Всё же мечты — это очень личное. И всё время кажется, что тебя за них осудят или же не поймут. — И? — подначила меня Ребекка. — И в шестнадцать я составила бизнес-план, как открою свой десертный бар. Сладкое и алкоголь. Что может быть ещё лучше? Ну, я так думала. А теперь я понимаю, что это слишком глупо и… — Ты издеваешься? Это гениальная идея, детка, — раздался сбоку задорный мужской голос. Мы с Ребеккой повернули головы и увидели высокого парня с взлохмаченными каштановыми волосами и прищуром лукавых тёмных глаз. Тот кончиками пальцев нам помахал и отлепился от стены. — Это мой брат — Кол, Никс, — небрежно представила вампирша нас. — Очень приятно, Никс. Но мы идём или же нет, Ребекка? — нетерпеливо переспросил он. — Идём, — кивнула она, вставая с лестницы. А затем повернула голову в мою сторону и окинула меня быстрым взглядом. — Но мы обязаны сделать кое-что ещё. У меня возникла идея. Никс, поднимай свою задницу и пошли. Кол, если хочешь в долю, то можешь присоединиться. — Эм, Ребекка, у твоего брата начинается особый мужской ПМС, если всё идёт не по его велению, так что я пас, — отозвалась я, снова возвращаясь к документам. Тем более, в прошлый раз, когда я решила не выходить на работу, у нас чуть не произошло это. А мне всякого трэша и так хватает в жизни. Но вампирша явно решила не отступать от цели. Она выхватила у меня из рук папку и кинула её Колу, что с любопытством на нас смотрел. — Чёрта с два! Когда мы вернёмся, он как раз закончит развлекаться с этой психичкой. Тебе же всё равно, кто тебе будет из Майклсонов платить, да? — спрашивает она, хватая меня за руку и таща к выходу. — В принципе, да. А что? — осторожно интересуюсь я, глядя в довольное и вдохновенное лицо девушки. Кол сзади прыскает со смеху и я начала догадываться, что вампирша задумала. Моё настроение вмиг взлетело до небес. — Майклсон, если это то, о чём я думаю, то мой ответ — да, чёрт побери! — Контракт о найме ещё не составлен, так что ты ещё не наёмник Клауса. А значит, я перевербую тебя себе. Тем более, ты мне подала идею и новое развлечение. Мы вышли из территории поместья. Кол подошёл к нам сзади и закинул руки на плечи, весело заявив: — Дамы, если в этой затее присутствует много алкоголя и то, что немного хоть взбесит нашего злобного братца, то я на все сто процентов с вами! — Это ли не идеальный мужчина? Уважаемый, вы женаты? — шутливо спрашиваю я. — Детка, хоть твои глаза обещают исполнить все сладостные пороки этого грязного мира, но это не изменит моего ответа. Я на вечность застолблен лучшей в мире ведьмой, — хохотнул Кол. — Держу пари, через десять лет Давина об этом ещё пожалеет, — ухмыльнулась Ребекка, дразня закатившего глаза вампира.

***

Клаус

— «Ревина Кокс», — процедил, нежели прочитал я название открываемого сестрой какого-то десерт-бара в центре города. А точнее в договоре указано четыре совладельца, считая сестричку. — С каких пор «ничегонеделание» перестало быть твоим основным хобби, Ребекка? — Не хами, — улыбнулась девушка, пребывая в крайне радушном состоянии духа, что не могло не раздражать. — А название образовано от наших имён — Ребекка, Давина, Кол и Никс. Ах, вот оно что. Сдружились против гнусного мерзавца, что каждому из них жизнь подпортил. Как это низко. — Никс! — рявкаю я, собираясь вытрясти из девчонки хоть какое-либо оправдание её продажности. — Хватит орать, Клаус, — сморщивается Ребекка, отпивая виски из стакана. — Её здесь нет. Как порядочный работодатель я отпустила её домой и не стала держать до четырёх утра. В конце концов, она человек и сон ей необходим. — Ты не имела права указывать моему человеку! Сестричка встала с кресла и выхватила из папки договор о найме. Снизу красовалась размашистая подпись «Н.Морель». Всё же переметнулась на сторону Ребекки. Как опрометчиво с её стороны. Эта ошибка Никс дорого встанет. — Никс — мой человек. И так вышло, что я прониклась к ней дружественными чувствами, а я очень не хочу, чтобы кто-то из моих друзей работал на такую неблагодарную скотину, как ты, — мило улыбается Ребекка. — И что же она будет делать в вашей, наверняка, плебейской забегаловке? Тащить кошельки, пока Давина Клэр будет показывать волшебные фокусы? — саркастично интересуюсь я, еле сдерживая желание разорвать бумаги в клочья. — Тебе-то какая разница, Ник? Элайджа говорил сам, что ты хотел от неё избавиться. Теперь это моя головная боль, — отозвалась девушка, собирая документы и идя к выходу из кабинета. — И да, то здание я ещё девяносто шесть лет назад купила и недавно закончила ремонт. Через неделю открытие и ты не приглашён. Я закатил глаза. Будто бы мне не всё равно, чем в своё свободное время она занимается. В принципе, как и Никс. Пускай обе делают, что хотят. Своими поступками эта парочка раз за разом доказывает, что им нельзя доверять и моё отношение к ним - более, чем заслужено. Выйдя из кабинета, я быстро пересёк коридор и очутился в своей мастерской. Приход Авроры меня отвлёк, но всё же я терпеть не мог оставлять незаконченную картину. Если Моцарт не был бы перфекционистом, то добился бы он высот в музыке? Лучи солнца коснулись поверхности картины в тот момент, когда последний мазок кисти был нанесён. Я отошёл на шаг, глядя на полотно, изображающее лицо. А точнее часть лица. Большие, всегда настороженные зелёные глаза, выглядывающие из-под края бесформенной серой шапки. В темноте эти глаза обретали голубоватый оттенок, но на свету же можно разглядеть золотые крапинки. Чарующие своим своеволием и прямотой. Мне захотелось вмиг сломать эту картину, как только я осознал кому взгляд этих глаз принадлежит. И всё же не смог. Слишком свежи были воспоминания, когда обладательница этих глаз была в тот вечер дерзкой и грубой злючкой, ополчившейся на весь мир, а потом же в моих руках податливой и дьявольски соблазнительной... пока не вспоминала, что она гнусная пакость. Я её терпеть не мог раньше за манеры, отвратительный характер и продажность, а теперь же из-за того, что страстно возжелал узнать девчонку. Я облизнул пересохшие губы, ощущая трепет в животе. Кто бы мог подумать, что встреча с бывшей девушкой не утолит моё стремление осуществить все грязные фантазии с грубиянкой из трущоб?

***

Неделю спустя

— Скажи своему парню перестать таскать крем, — злобно проворчала я, еле сдерживая желание побить венчиком Кола. Забавное было бы зрелище... вот только этот эпизод уже был два дня назад! — Кол, ты слышал. — Давина поставила на столик ящик с коньяком, а затем всё же не выдержала и подбежала к Колу. — Дай и мне попробовать. Знаете, я раньше верила, что у вампиров вызывает экстаз из обычной еды лишь кровяная колбаса. Как же я ошиблась, когда кухню мне сделали и впустили сюда творить кондитерские шедевры! Кол, словно вечный взбалмошный мальчишка, не упускал случая окунуть свои вампирские культяпки в крем или же стащить пару пирожных. В особенности те, что были с коньяком или же ликером. — Это образцы для Ребекки, что будут на открытии, а ей хватит всего по одному, — отозвался Кол, хватая коробку с макарон и бутылку коньяка. — И да, не кидай в меня больше половником. У тебя крайне тяжелый удар для человека. Я вытерла руки о рубашку и затянула туже хвост на затылке. — Некоторые пирожные не для дегустации Ребекки. Я завтра иду в детдом и собиралась отнести несколько коробок, так что я здесь готовлю не для того, чтобы забивать твоё бездонное вампирское брюхо, Кол. — Она права, так что хватит, — сказала Давина, в голосе которой послышалась еле уловимая сталь. Девушка улыбнулась, когда вампир покорно отложил коробку в сторону. Я всё же решила сжалиться и оставить эту коробку им. В конце концов, было уже десять вечера, а послезавтра открытие. Все устали, ибо все эту неделю Ребекка гоняла не только штат рабочих, но и нас. Мы не понимали зачем так спешить с открытием и все же не решились противостоять упёртой вампирше. — Кстати, я тебя видела, когда жила на чердаке, — выдала Давина, откусывая зелёный макарон. — Ты приносила мне листы бумаги и кисточки. — Да. Но тогда я не понимала зачем меня это просил купить Марсель. Втайне надеялась, что он как Ди Каприо в «Титанике» рисует обнажённых дев, — рассмеялась я. — Знаешь, я не думала, что сильная ведьма, как ты, захочет заниматься кондитерской. — А почему бы и нет? Тем более, по двум первородным вампирам и наёмнице тоже не скажешь, что они горят желанием заниматься десерт-баром, — тепло улыбнулась Давина. — А, если честно, то меня забавляет какая разношерстная компания собралась здесь. — Да и стоит ради сохранности своей жизни отойти ненадолго от всех сверхъестественных дел, — добавил Кол, подходя к Давине и с нежностью оглядывая её. Ведьмочка смущенно улыбнулась, прижимаясь лицом к его груди. — Мы домой, наш грозный поварёнок. Закрой здесь всё, когда закончишь. — Кондитер, — переправила я его в тысячный раз за эти дни. Кол почему-то решил, что мне это прозвище очень подходит. — И да, я знаю всё и без твоих ценных подсказок, козлина. Давина закатила глаза, вырываясь из объятий Кола. Да, девушку откровенно достало, что в нашей благостной атмосфере нередко летают наши искры ссор и ругани с Колом. Как оказалось, спорить мы оба любим. Это факт. — Завтра закончите пререкаться, задиры. А теперь все по домам! Давина гордо вышла через задний вход, что как раз был на кухне. Следом последовал Кол, что стащил коробку с макарон. Я показала язык ему на прощание, на что вампир скорчил ехидную гримасу и вышел за дверь. Покачав головой, я стянула резинку с волос. Корни волос неприятно задели, так сильно я завязала резинку, но это было необходимо. И все же за эту неделю я привязалась к нашей странной компашке. Ладно, пять минут отдыхаю и иду ставить тесто для слоеного пирога с джемом, а потом домой. Да, не в съемную комнату, а именно в квартиру, на которую я решила все-таки раскошелиться. Но вот, что я не ожидала, так это то, что к полуночи услышу стук в дверь. Неужели опять бомж Перси вернулся? Странно, я ему заплатила, чтобы он тусовался где-нибудь в другом месте. — Да ладно? — вырвалось у меня ошеломленное. — Не впустишь — спалю вашу забегаловку, — холодно предупредил гибрид, увидев, как моя рука дернулась, чтобы захлопнуть дверь. Черт. Надо было позволить Колу съесть всё, тогда бы он вместе с Давиной остались здесь еще надолго. А вместе они сила. Теперь же только я и скромный набор моих поварешек. — Забеголовка — это твоя душа, злобная ты скотина, — ворчливо говорю я, складывая руки на груди и проходя дальше на кухню. — Можешь войти. Клаус медленно вошел в помещение, оглядывая обстановку и крокембуш на столе, что я закончила двадцать минут назад. Затем устремил взгляд на меня, когда я покрывала шоколадным кремом из кондитерского мешка верхушки кексов. — Неужели закоренелую преступницу может усмирить лишь работа повара? — усмехается он. Я отложила кондитерской мешок, мило улыбнулась и резко метнула нож в гибрида. Клаус в пяти сантиметрах от своего лица поймал за лезвие нож, откинул в сторону и широко улыбнулся. — Если я пеку сладости, это не значит, что не смогу венчиком вытащить твой глаз, который на черном рынке оценивается в семь тысяч долларов, — саркастично отвечаю я, думая, что гибридский точно десятку стоить будет. — Кстати, цель своего резкого желания поговорить со мной в полночь — ты не озвучил. Гибрид кинул на стол плоскую черную папку, сел на стол, как ранее Кол, и нарочито ровным тоном произнёс: — Так уж вышло, что пару дней назад я встретился с одним суетливым парнишкой — Германом Гомесом. Сути он мне не объяснил зачем тебе нужен компромат на господина Фоуста. И всё же я смог кое-что найти. Прочтёшь? Я настороженно взяла папку в руки, а затем быстро пробежалась глазами по строкам предоставленных документов. Минут пятнадцать у меня ушло на доскональное изучение бумаг. — Он берёт не только взятки у подсудимых, но и также ворует у собственных партнеров, — задумчиво произнесла я, закрывая папку. Я прикусила щёку изнутри, ведь если нашлось это, то можно найти и гораздо большие прегрешения! А они точно есть. Но пока дело заведется, неизвестно что случится с Мишей. Я должна быть уверена, что с ним всё будет хорошо. Рисковать им я не собираюсь. — Знаешь, что меня удивило? То, что у тебя нет сносного нижнего белья, но имеется адвокат, — насмешливо протянул гибрид. — Адвокат нужнее девушкам, нежели один из элементов одежды, что зачастую угоден лишь мужскому населению, — отозвалась я, нервно меря кухню быстрыми шагами. Затем я резко развернулась лицом к гибриду и проницательно посмотрела на него. — Не из доброты душевной же ты решил помочь мне найти компромат на одного из влиятельных людей города, верно? Так какая цена за это всё? Майклсон уклонился от прямого ответа, что ещё сильнее меня насторожило. — Ты мне не скажешь зачем тебе нужны эти бумаги, — констатировал Клаус, резко оказываясь рядом со мной. Я вмиг схватила нож, выставляя его вперёд. Кончик лезвия уткнулся в его грудь, обтянутую чёрной водолазкой. Мужчина перехватил мою кисть с ножом и заглянул проникновенно в глаза. — Я думаю о тебе, Никс, — неожиданно выдал поразительное и еле слышное он, будто это был какой-то секрет. Горячие пальцы сильнее впились в мою кожу. В груди противно что-то треснуло, а между лопаток начало зудеть. Мне хотелось вонзить в него нож и быстрее сбежать, чтобы не ощущать того, что я чувствую. Это уже слишком. Вашу мать, с каких пор я стала неженкой? И всё же, кто в наше время верит словам тысячелетнего махинатора? — О том, как хочешь меня убить за то, что переметнулась на сторону Ребекки? — иронично переспрашиваю я, крепче перехватывая рукоять ножа. — Поверь, я в курсе. — Это твоя главная ошибка, — надменно улыбается он. — Но все же я готов простить тебе её, если обратно вернёшься… — Вернуться? Клаус, я никогда и не работала на тебя. В смысле, ты меня не нанимал. Я никогда не была твоим человеком, — хлёстко говорю я, вырывая свою руку из его захвата. — Но ты можешь нанять Аврору. Уверена она будет рада тебе полностью услужить… во всех смыслах этого слова. Но, если честно, то я сразу пожалела, когда добавила последнюю часть. Ибо сначала мрачное выражение лица гибрида вмиг окрасилось самодовольной ухмылочкой, которую мне тут же захотелось срезать ножом. Чёрт, да он просто расцвёл на глазах, будто долбанная первомайская роза! — Неужто слух меня обманывает и я услышал в твоих хамских словах эту прелестную ревность? — весело поинтересовался он, наклоняя голову набок и оглядывая меня заигрывающим взглядом зелёных глаз. — Ещё как обманывает. В конце концов, старость — не в радость, верно? Глюки и прочая хрень. Сначала весело, а потом уже стремно, да? — тут же ощетинилась я, ощущая как щёки налились жаром. Кстати, а что это я покраснела? А ну кыш, краснота. Возвращайся обратно в помидоры. — Ты цену за свои бумаги не озвучил. Я подошла к раковине, намереваясь вымыть посуду, но гибрид вырвал из моих рук губку и скомандовал: — Ты на сегодня закончила. — С какого ещё хрена? — прошипела я. — Ну, ты же хочешь получить папку? Так что следующие часы не споришь и следуешь за мной. Ой, ли? Любопытно, это у всех гибридов такая мания командовать или же только я такая везучая лохушка? Чувствую, что второй вариант наиболее правилен в моем случае. Но папка мне нужна. Такие документы даже я со своими связями не смогу добыть. В конце концов, много ли я унижений в жизни испытала? Переживу ещё одно. — Ладно. Зло снова победило, так что торжествуй, — проворчала я. — Только руку убери с моего плеча, мистер Трах-Тарарах, пока я не начала думать, что мои бинты покорили твой расчётливый мозг. Клаус закатил глаза, но руку всё же убрал. Так-то лучше. Что это за дурацкая привычка влезать в моё личное пространство? Это затея очень бывает опасна. — Пожалуй, я сделаю вид, что не слышал как ты меня назвала. И конечно же покорили. Обычно мужчина ожидает увидеть кружево, а не бинты. Такое... так просто не забывается. Ага, значит теперь будет постоянно припоминать. Ну ничего. Самый лучший способ избегать подобных шуток - не реагировать на них. — Даже стало интересно, какие прозвища ты слышал за тысячу лет от женщин. Их же было немало, верно? Наверняка, куча была обидных. Не хочешь об этом побеседовать и поплакаться в мой мужественный фартук с черепушками? — решила я быть невыносимой до конца. Стоит ему напомнить, как ему было хорошо всю неделю без меня. Гибрид не повёлся на провокацию. Лишь одарил ядовитой улыбочкой и ласково протянул: — Заткнёшься сама или же мне папку сразу сжечь?..