Ставка на смерть или же... любовь?

Я редко кому доверяю и теперь не хотела совершать этой ошибки. Вообще, я считаю, что доверие — придумали те, кто желает, чтобы ему делали больно. Мазохисты. Ты будто открываешь железные тяжелые ворота в свое сердце. А это даётся нелегко. Ты очень много прикладываешь сил, чтобы их открыть и впустить в него кого-то. Но потом кто-то просто кидает в раскрытое сердце гранату. И ты бегом стараешься закрыть ворота, чтобы спасти останки своего искалеченного сердца. Идя в полуметре позади гибрида, я нервно проводила ногтем по железной ручке своего верного ножа и думала о своём, пока… — Знаешь, твои подозрения дают право быть вероломным, Никс, — недовольно говорит Клаус, неожиданно резко разворачиваясь и выхватывая из кармана толстовки мою руку с зажатым ножом. — Нервирует, — процедил он, щуря зло темные глаза. Уважаемый, тебе-то от ножика ничего не будет, а я хотя бы буду чувствовать себя в относительной безопасности. Я скорчила язвительную мину и вырвала свою руку, саркастично ответив: — Тебе ли меня осуждать за недоверие к людям, Клаус? — Я показательно сложила нож и убрала в задний карман джинсов. Вдохнув поглубже воздух, я решительно пошла вперёд, кинув: — И всё же ты явно не желаешь меня убивать. Пока. Вообще, я не понимала зачем мы забрели на заброшенное кладбище. Нет, ничего подобного я не боялась. Пугаться нужно не призраков, а людей. И всё же у меня от сердце немного отлегло, когда я поняла, что меня не поведут в ресторан. А кладбище было атмосферным и даже… чарующим своей готической красотой. — Ты была когда-нибудь в церкви? — вдруг задал вопрос гибрид, когда поравнялся со мной. — Зачем? У меня контракт со своими демонами и они меня не истязают, — усмехаюсь я, выдыхая пар сквозь губы. Впереди замаячили пики черной часовни. Она была небольшая, полуразрушенная и всё же её можно было причислить к тем объектам архитектуры, коей можно было любоваться. Я ощутила трепет в венах, а дыхание замерло. Мне нравилось это место. — Разве они у тебя есть? — спрашивает с улыбкой Клаус, наблюдая за эмоциями на моём лице. Я спокойно поворачиваю голову в его сторону и говорю искреннее: — Больше, чем нужно. С детства любила заброшенные здания. Бывая в каком-нибудь старом, но роскошном доме с великолепным фасадом маленькая я мечтала, что когда-нибудь выкуплю его и буду жить в нём. Это станет моей крепостью. Мне всегда казалось, что мне нужно что-то большее, чем просто дом. Вот и сейчас я устремилась быстро к зданию. Калитка пронзительно скрипнула, когда я толкнула её в сторону, а затем пошла к двери. Скамьи валялись, как и иконы с треснутыми стеклами. Я подобрала с пола целую толстую свечку, достала зажигалку и зажгла её. — Ты чувствуешь здесь себя, как дома, — заметил Клаус, входя в часовню. — Так я же бродяжка из трущоб. Мне не привыкать, — насмешливо припомнила я его слова. Мужчина закатил глаза на мой выпад и пошёл дальше. — Так что мы здесь делаем? Будем вызывать Пиковую Даму или же наводить порчу? Я последовала за ним к узкому проходу, что вёл к исповедальным кабинкам. Сразу же почувствовал, что напряжение охватило каждую мою мышцу. Я начала понимать, что хитрый гибрид хочет. Мужчина открыл одну из них и приглашающим жестом указал внутрь. Я заметила, что стенки между кабиной для священника и исповедующего не было. Вашу мать. — У меня есть к тебе пару вопрос, — говорит Клаус, поднимая на меня требовательный взгляд. О нет, ни за что на свете. Пускай катится в ангельскую задницу вместе с этими исповедями и Иисусом. Вашу мать, если бы бог был, то в мире бы все твари получили по заслугами, а детей не продавали бы в сексуальное рабство! — Я не крещённая, так что сомневаюсь, что должна здесь находится и имею право исповедоваться, — холодно проскрежетала зубами я, складывая руки на груди. — Я даже не знаю как это делается, чёрт побери. Клаус зло улыбнулся. Отобрал у меня свечу и поднёс к удлинившемуся оранжевому язычку один из листов бумаги. Я выхватила ловко у него свечу из пальцев и окатила неприязненным взглядом. — Хорошо, я отвечу на твои вопросы, шантажист клыкастой масти, — проворчала я, собираясь залезть в кабинку, но мужчина удержал меня за локоть. — Прежде всего стоит перекреститься, — шепнул он мне в ухо. А затем снял с моей головы шапку. — Я знаю, — прошипела я, отталкивая его локтем от себя и складывая пальцы вместе. Мужчина негромко расхохотался, глядя на мою жалкую попытку перекреститься. А потом я вдруг оказалась в кольце его рук. Мне тут же хотелось схватить свой нож, но мою правую руку перехватили мужские пальцы. — Я тебе помогу, — промурлыкал Клаус. Горячее дыхание опалило мою щёку. Волоски на руке встали дыбом от острого ощущение, что он стоит у меня за спиной. Гибрид загнул мизинец и безымянный палец к ладони, а остальные сложил вместе. — Сначала нужно коснуться лба. — Кончики пальцев под его предводительством коснулись верхней части лица. — Затем живота. — Теперь же моя рука опустилась на область выше пупка. Воск пролился из восковой "чашечки" вокруг язычка пламени на пальцы. Я сильно вздрогнула от обжигающей жидкости, что сразу же затвердела белыми капельками на коже. Моя спина на миг сильнее прижалась к груди гибрида. Сзади послышался тяжелый вздох. Волосы зашевелились от чужого дыхания. — Потом правого плеча и завершить окончание креста на левом, — хрипло произнёс он, подводя мою руку от правого к левому плечу. — Ясно, — быстро произнесла я, отходя от него и залезая в кабинку. Закрыв дверь в кабинку, я отлила воска на кирпич между двумя кабинками и поставила свечу на него. Не хотелось больше держать почти догоревшую свечу. Я глубоко вдохнула в себя воздух и протерла с силой ладони, из-за чего края перчаток скатались. Но мне было важно прогнать мурашки, что бегали табуном по моему телу. Дверь в кабинку священника раскрылась и на скамью вольготно сел Клаус, весело проговорив: — Есть ли тебе в чём покаяться, дочь моя? — Уважаемый, да практически всё человеческое население Земли тебе годится в «дочери», — фыркнула я, закидывая ногу на ногу и прижимаясь спиной к деревянной стене. — И конечно же нет. — Не самый лучший способ начать исповедоваться, пытаясь оскорбить своего слушателя, Никс, — хмыкнул он. — У меня в роли Святого Отца наиболее приближенное подобие к Дьяволу, что уже никак не вяжется с правильной исповедью, — буркнула я. — Какой исповедуемый, такой и Святой Отец, так что заткнись и смиряйся, дочь моя, — высокопарно парировал Клаус, оглядывая мои критичным взглядом перчатки. — Почему ты их носишь? Я убрала руки за спину и упрямо возвела глаза к потолку. — Не можешь ответить. Так хотя бы сними. Рвано выдохнула воздух из себя, затем резко протянула правую руку к нему. Клаус вопросительно поднял бровь. Я повернулась лицом к нему и произнесла: — Я не буду их снимать, так как не хочу. Но папка мне важна и если хочешь увидеть мои руки, то сними перчатки сам. Не я тебе открываюсь, а просто вынужденно даю увидеть свою испорченность. — И всё же, меня это не пугает, — холодно говорит он, перехватывая мою кисть одной рукой, а второй же стягивая перчатки с пальцев. Я сожмурила глаза, когда привычной вещицы не было на месте. Без перчаток я ощущала себя голой. Казалось, что все беды мира готовы на меня свалиться, если на мне не будет перчаток. Тем более, я снимала перчатки лишь при Люсьене. Почему-то ожидала услышать что-то грубое и издевательское. Но была лишь глухая тишина. А потом палец легко погладил один из шрамов. — Это была раскаленная палка с одной заточенной стороной, — сказал гибрид, касаясь кончиками пальцев углубления. — Не только били, но и оставляли железо в коже, пока оно не затвердеет. А затем выдирали. Я изумлённо повернула голову в его сторону. Глаза мужчины не сводили злого взора с моих ран. Зелёные очи впились откровенным взглядом в моё лицо. Я вдруг ощутила, что мои раны… задели какую-то скрытую его. — Это страшная боль для человека. Сколько тебе было? — даже не спрашивал, а требовал ответа Клаус. — Тринадцать. И не такая уж и страшная. Только неженки и нытики так считают. Бывало и хуже, — сухо ответила я, хватая перчатку и надевая обратно на руку. — Любопытнее узнать, откуда ты так быстро распознал, чем меня лупили? — Пытаешься залезть в мою душу? — А ты разве не пытаешься сделать то же самое со мной? — тут же вскинулась я, сжимая с силой кулаки. Глаза мужчины сверкнули. Ну да, никто не любит, когда его так же ловят. Я покачала головой и встала со скамейки. — Пофиг, забудь. Можешь сжечь папку, я и сама нарою компромата на Фоуста. Пресмыкаться я не буду. Я стремительно выскочила из кабинки, а затем выбежала из часовни. Ничего страшного. Может, я и была двуличной. Но никогда ни перед кем не занималась лизоблюдством. Опасная поза. Человек к ней быстро привыкает. Какое-то время я даже порадовалась, что выбежала, но когда вышла к центру города, то увидела знакомую фигуру на скамейке. Чёрт, может, лучше вернуться в церковь? Но я тряхнула головой, избавляясь от трусливых мыслей. Нет. Я хочу домой, а шататься по городу — нет. Тем более, если ему есть, что сказать — он всё равно это скажет. — Папку ты можешь забрать себе. Мне она не нужна, — негромко говорит Клаус, когда я села рядом на скамейку. Он пододвинул ко мне тонкую книжицу. Я не прикоснулась к ней, чем вызвала понимающую улыбку у него. — Мы похожи больше, чем ты полагаешь, Никоиша Касл. Тебе досталось от твари, а мне же в семнадцать от отца. — Я недоверием посмотрела на него. — За неудачную охоту. Правда, это была раскалённая кочерга. И хоть мне достался один удар в приступе его ярости, но я смог прочувствовать насколько это больно. Твой взгляд мне казался знакомым, пока я не увидел такой же у себя в зеркале. Через пару минут тишины, я поджала под себя ноги и твердо сказала: — Мы с тобой не похожи, Клаус. У тебя всегда была поддержка семьи, а я же надеюсь лишь на себя. И всё же… воровала я не всегда. У меня был друг, с которым мы гуляли. В каком-то винтажном магазине нас задержали, так как подозревали, что мы что-то украли. Самое забавное, что украденным были дорогущий комплект украшений восемнадцатого века, что оказался у меня в сумке. Друг сбежал, а меня отвели к хозяину этого магазина. — Я скривилась от отвращения, вспоминая жирного урода, что пытался меня облапать. — Он предложил… так сказать, станцевать на его коленях в обмен на свободу, а я же кинула в него дурацкие часы с кукушкой. В итоге, этот ублюдок оказался одним из чуваков, что нелегально себе построил бизнес. Его люди связали мне руки и отлупили палкой, приговаривая, что брать чужое нельзя, а дальше… — Я покачала головой, отдергивая себя от адской концовки. Нет. — В общем, тогда я решила, что стану лучшим профессионалом в деле, где пролилась моя кровь и в котором меня незаслуженно обвинили. Как видишь я стала отличной воровкой, — лукаво закончила я свой рассказ, поднимая на него глаза и держа между пальцев его бумажник.

***

Клаус

Ощущение огромной недосказанности от её рассказа не проходило. И все же мне пока этого было достаточно. Хоть Никс никогда в этом не признается, но она мне немного доверяла, а иначе бы на моё откровение не поделилась бы своим. Я хорошо знал женщин, с которыми поступали подло и нечестно. Иногда это был даже я. И всё же ещё не встречал женщин, подобно этой. С которой поступали не просто жестоко, а бесчеловечно в незрелом возрасте, а она продолжала бросать вызов миру. Это мотивировало… восхищало. Выхватив из маленьких шустрых пальчиков свой бумажник, я убрал его обратно в карман пальто. Девушка, ухмыльнувшись, подняла глаза к небу и обняла себя за плечи. — Что произошло с другом? — полюбопытствовал я. Никс хитро улыбнулась, прикрыв глаза и спокойно ответила: — Я помогла добывать для него наркоту, а потом совершенно случайно пацан оказался в террариуме со змеями в зоопарке. Хм-м, и на что только не идут люди, чтобы добыть денег на дозу? Но орал он, как трусливая сучка, когда молочная змея решила погреться у него в трусах. Я громко расхохотался, в глубине души очень довольный, что он так просто не ушёл. И всё же меня коробило, что девочка-подросток влезла в подобное дерьмо с наркотой, ради мести. — С тобой опасно воевать, чертёнок, — усмехаюсь я, протягивая девушке папку. — Возьми. — Я же сказала, что не собираюсь заниматься всякой фигней, ради потехи твоего эго. И как люди добровольно соглашаются на исповедь? — сморщилась Никс, передергивая плечами. Ну да, момент откровения ушел, а значит колкость и знаменитое хамство снова при ней. Как и желание свернуть девчонке шею при мне. — Это дар, так сказать, в честь налаживающихся наших отношений, — сухо поправил я. — Каких-каких отношений? — прищурила тут же саркастично свои прекрасные глаза она, крепко прижимая папку к груди. — Мы не друзья и точно не приятели. Даже не коллеги. Я больше не хочу видеть твою самодовольную морду на долгое время. Но за папку благодарю. Я спрятал улыбку. Самый лучший способ проверить на наличие влечения, так это упомянуть одну тему по делу, другую же как раз-таки про отношения. Что волнует человека больше всего — на то он в первую очередь обратит внимания. Подарок в виде папки с компроматом — был упомянут в последнюю очередь. Но смешок все же вырвался, когда я подумал о том, что раньше дарил женщинам красивые вещи, а не компромат. Всё новое — так увлекательно. — И всё же, Никс, я твёрдо уверен, что наши демоны поладят, — говорю я. Девушка встала со скамейки, заправила волосы в капюшон и задумчиво посмотрела на меня. Недоверие и сомнения — не самая лучшая смесь эмоций. И все же губы Никс подёрнулись в дерзкой усмешке, когда она произнесла: — Знаешь, а ты ничего для тысячелетнего убийцы. По меркам грязной преступницы, естественно. Можешь даже прийти на завтрашнее открытие вместе с Авророй, — добавила мило Никс. — Как любезно с твоей стороны. Аврора ещё будучи человеком любила сладкое. Думаю, она оценит, — в подобном тоне же ответил я. — Жаль, что мы не открыли тогда мексиканскую закусочную. Много чеснока и никаких ванильностей, ибо никто не захочет ощутить у себя во рту вкус чужого чили, — пропела девушка, быстро перебегая дорогу. Я рассмеялся. Никс решила оставить последнее слово за собой. И хоть эта встреча прошла не так, как я представлял, но даже был рад. Девушка мне хоть и нехотя раскрывалась, но от этого я лишь сильнее желал своевольную воровку видеть не только в своей постели, а также беседовать и спорить. Этих встреч я ждал больше всего.

***

Когда утром я приняла звонок от неизвестного номера, то ощутила печенкой крупные проблемы. И всё же пришлось умыться, съесть один тост и одеться. По поводу одежды не парилась. Надела свои шмотки, что никому не нравятся. Хотя, внимания привлекать к себе я и не хочу. Зайдя в роскошный дом, где охрененно красивая вампирша в деловом костюме проводила меня в кабинет, я нервно осматривалась. Мне это не нравилось. Сев в кресле, я оторвала заусенец на пальце. От неосторожного движения выступила кровь. — Чёрт, — выругалась я, собираясь засунуть палец в рот. Мою руку перехватили. Окровавленного пальчика коснулись теплые губы, а затем язык, слизывая кровь. — Это лишнее, Тристан, — быстро произнесла я, выдёргивая руку из его. — Это удовольствие прежде всего для меня, моя испорченность, — нежно улыбается он мне, проводя указательным пальцем по нижней губе, где остался красный отпечаток. — Твоя кровь, хоть и с примесью вербены, всё равно восхитительна. Сомнительный комплимент. — Эм… спасибо, — неловко сказала я. — Так зачем ты меня вызывал? Мужчина сел в пафосное кресло напротив и окатил меня долгим взглядом. Я ощутила себя голой. Самой огромной ошибкой в моей бедной жизни — было решением думать, что секс с древним вампиром на один раз ни во что не выльется. Пока спустя год отношений, я не сбежала от него. Всё же он скрытым психом оказался, да и ещё не особо любезно относился к обслуживающему персоналу. Не хотелось бы в один день стать трупом, что поднадоел. — Мы не виделись почти пять лет… — Да, славные пять лет. Ты практически не изменился. Разве что, прическа другая, — весело протянула я, решив заболтать и умаслить его. Он резко поднял на меня глаза, отчего я съежилась в кресле. А затем, улыбнувшись каким-то мыслям, попросил: — Распусти волосы. Я решила, что в полном доме опасных вампиров, лучше согласится. Так как моя шапка осталась в часовне, то я убрала волосы в низкий пучок. Когда моя грива (которую точно потом отрежу) была на свободе, я поймала какой-то нежный взгляд на моих волосах. — А вот ты изменилась, Никс. Стала ещё красивее, — протянул Тристан. Затем поднялся из-за стола и встал позади моего кресла. Я постаралась слишком сильно не дергаться, чтобы не выдавать своего страха. Вампир запустил одну руку мне в волосы, а вторую же положил на плечо. — И хоть Люсьен мне не говорил, кем была Морана и почему она долго жила. Я смог кое-что найти любопытное. Ты же отлично знаешь, что в тебе не совсем человеческая кровь течёт? Люсьен не мог тебе не сказать. Я прикусила до крови губу, чтобы сердце не билось, словно сумасшедшее. Мы с Люсьеном договорились, что никто не узнает о том, кем я могу стать, если пройду обряд. Точнее он потребовал держать это в секрете, а значит Люсьен не рассказывал об этом Тристану. Так, всё нормально. Дыши, Морель. — Тристан, я не оборотень или же ведьма, так что ничего во мне магического нет, — улыбаюсь я. — Верно, ты не оборотень или же ведьма. Ты можешь быть гораздо могущественнее их, — говорит он. Его рука сместилась с плеча к пуговицам рубашки. Я резко встала с кресла и подбежала к двери, хлёстко сказав: — Мне пора, мистер де Мартель. Но за дверью уже был один крепкий вампир, что угрожающе оскалился. Я сделала пару шагов назад и посмотрела на мерзко ухмыльнувшегося Тристана. Да вашу мать! — Ладно, давай поговорим, — тут же радушно улыбнулась я, резко захлопывая дверь так, чтобы она ударила того вампира по лбу. То-то же. Я внаглую прошла вперёд и села прямо на стол, глядя прямо в глаза ему. Тристан сел в кресло и развернул резко меня за ногу к себе. — Так, значит, ты знаешь об этом. — А так же то, что с вероятностью в девяносто процентов я не выживу после обряда принятия крови. Это представляет наибольшую отталкивающую так сказать часть этой стороны, — едко ответила я, скидывая его руку с моей коленки. — И всё же ради силы стоит рискнуть. Представь себе, что мы с тобой вместе сделаем, Никс, — прошептал он, резко поднимаясь с кресла и вставая у меня между ног. Его пальцы больно впились в мой живот. Зато теперь ясно, как день почему он меня все эти годы не тревожил. Тристан решил больше узнать о Моране и потом использовать меня, как оружие. — Твоя попытка сделать себя сильнее — будет стоить мне жизни, де Мартель, — прошипела я, пытаясь от него отодвинуться. — Нас. Ты же знаешь, что все эти годы разлуки я не переставал думать о тебе и присылал деньги. Я очень сильно скучал по тебе, Никки, — выдохнул он, резко дергая два края моей рубашки. Пуговицы разлетелись в стороны. Голубые глаза хищно прошлись быстрым взглядом по моему телу, а затем губы мужчины впились в мою шею, спускаясь дальше. Я лихорадочно вспоминала слова простого заклинания, которому меня научила ведьма Люсьена. Как упоминала я — не ведьма или же колдунья, но небольшая часть магии есть в моей крови, вот только капелька крови должна попасть добровольно в его организм. Тем временем, Тристан уже снял с себя пиджак и опрокинул меня на стол. Погладив мою грудь сквозь бинты, он начал осыпать поцелуями мой живот, спускаясь ниже. Так медлить нельзя! Я решительно прокусила сильно рану на губе и привстала на локтях, чуть касаясь его носом его лба. Тристан посмотрел на меня и заметил кровь. Зрачок голубых глаз расширился. — Ты что делаешь? — Становлюсь аморальной. Тебе же это нравится, да? — улыбаюсь я, касаясь крупной капли крови на губе пальцем и слизывая языком её. В следующий миг его губы обрушились на меня. Когда я решила, что кровь точно попала в его организм, я обняла его лицо ладонями, отстранила от себя и заглянула в самую глубь глаз, чётко произнеся: — Ulletarts inter nexiel, Tristan. Не успел ничего он сказать, как обмяк и закрыл глаза. Вену на правой руке с силой скрутило от боли, что захотелось плакать и завыть. Но я запретила себе произносить хоть один звук, пока не окажусь отсюда подальше. Я быстро выползла из-под Тристана и подскочила к окну. Ничего, потом себя приведу в порядок. Главное, выбраться отсюда, чёрт побери! К счастью, окно выходило в сторону площади. Второй этаж, а снизу асфальт. Больно будет, но времени карабкаться и осторожно спускаться не было. Стремительно перекинув ноги, я спрыгнула вниз, пытаясь сразу же сгруппироваться, но всё же лодыжка противно хрустнула, не выдержав встречи с асфальтом. Одна слеза скатилась от боли. Но я всё же нашла в себе силы встать и похромать быстро в людную часть, заодно прикрывая рубашкой тело. Ничего страшного, сложный этап был пройден. Люди на меня странно оборачивались. Нда. Я, наверное, представляла собой дикое зрелище: хромающая и полуголая девушка, у которой подбородок и губы были в измазаны в крови. — Эй, ты! — раздался сзади грубый голос. Даже не поворачиваясь поняла, что это мне и что это тот громила из «Неясыти». Задыхаясь от острой боли в ноге и накатившей паники, я побежала вперёд, отталкивая от себя туристов. Слёзы градом скатывались не только от больной лодыжки, но и от того, что меня догонят. Неожиданно я на кого-то налетела и собралась дальше бежать, но услышала знакомый голос: — Никки. Я подняла испуганные глаза на Люсьена, что придерживал меня за плечи и взволнованно всматривался в лицо. Неожиданно для себя я крепко обняла его, ощущая себя в безопасности. — Он знает, Люсьен, — всхлипнула я. — Тристан всё знает. Он оглядел мой полуголый вид. Серо-зелёные глаза вспыхнули яростью, а на скулах заходили желваки, когда он понял, что Тристан решил не только меня использовать, как оружие, но и перед этим поиметь. Да, Люсьену очень не нравилось, что у нас был роман. И как же он был счастлив, когда я сбежала от него. Вампир быстро осмотрелся и произнёс: — Тш-ш, успокойся, моя бедная девочка, — мягко сказал он, успокаивающе гладя меня по волосам. — За тобой был хвост? — Да. Один вампир, — закивала я. Люсьен вмиг переменился в лице, став серьёзнее и настороженнее. Сняв своё пальто, он накинул мне на плечи. Стало тепло, а я даже не заметила, что замёрзла. Вампир подошёл к припаркованному лимузину, раскрыл чёрную дверь и чётко скомандовал: — Быстро в машину. Я сейчас вернусь. Мне не нужно было повторять дважды. Дрожащая я залезла в лимузин, понимая, что с этого момента мы с Люсьеном — на одной стороне. Долго смотрела в окно, ожидая пока Люсьен появится. Что ни говори, но ближе его — у меня нет и я всегда буду о нем беспокоиться. И я знала, что и Люсьен переживал за меня. Семейные узы — нерушимы. Даже, если у них разница в тысячу лет. Я прикрыла глаза, чувствуя как слезы потекли сквозь ресницы. Человеком мне было оставаться опасно, а значит придется принять предложение Люсьена. Но тут меня отвлёк звук кинутых кубиков льда в стакан и заплескавшейся жидкости в бутылке. Я резко повернула голову в сторону и с огромным шоком встретилась с тяжелым взглядом Клауса, что сидел на противоположном сиденье. Гибрид усмехнулся и снова отпил коричневатой жидкости из тяжелого стакана. — Ты… — растерянно начала я, рваными движениями стирая слёзы с щёк. — Это не то, что ты думаешь… — Ты не плачешь в лимузине своего родственника, пока он таинственно исчез? Хотя пятнадцать минут Люсьен наорал на водителя, чтобы он остановил машину. При том, с таким видом, будто убили его любимую игрушку. Конечно, я ничего не видел. Я же слепой, — ядовито ответил Клаус, махом опустошая алкоголь и наливая ещё. Бешеный взгляд прошёлся по моим опухшим от поцелуев губам, окровавленному подбородку, шее и опустился немигающим взглядом вниз. Я проследила за его взором и поняла, что пока пыталась стереть слёзы пальто сползло с меня. Стали видны мои бинты, а так же на талии красновато-голубые следы от пальцев Тристана. Продела руки в рукава пальто и застегнулась на каждую пуговицы, чтобы больше ничего не было видно. А затем отвернулась от него, не собираясь далее вступать в диалог. Но это я решила, а не гибрид. — Кто? — завис в воздухе тяжелым грузом вопрос. Да кто он такой, чтобы задавать мне подобного рода вопросы, блин? Вон, спит с Авророй, пускай ей мозги и промывает. Вообще, хорошая пара я считаю. Оба — мозгоклюи. — Ненасытный любовник, что пришлось даже бежать от столь страстного напора. Кстати, могу порекомендовать. Любопытно, а за тысячу лет ты пробовал быть и на голубой стороне? Скажи «да» и сделай свою личность интереснее, — ехидно ответила я, быстро выхватывая из столика бутылку бурбона. Чёрт, это то, что нужно. — Никс, чёрт тебя побери! — рявкнул он так, что водитель опустил стенку и посмотрел на нас. А я же разлила на себя алкоголь. Проклятье. Клаус стремительно встал со своего места и оказался рядом. Самое паршивое, что сел у двери. — Мне нужно знать, — прочеканил мужчина, заглядывая властно мне в глаза. — Знать нужно арифметику, мистер Майклсон, — сухо ответила я, прикладываясь губами к горлышку бутылки. — И какая тебе разница? Жива я или же сдохла. Погоды не сделает в твоём мирке. Гибрид зло вырвал у меня из рук бутылку, когда я собиралась снова сделать глоток обжигающей жидкости. Обидно. Не дают напиться даже. Ничего, вернётся Люсьен и мы закатим вечеринку. Хорошо, что я сделала все десерты для бара и если что сегодня вечером могут обойтись и без меня. — Ты до сих пор не понимаешь? — пытливо спрашивает он, щуря изумрудные глаза. — Что ты не даёшь мне напиться и хоть немного забыть, что фигово быть мной? О, я отлично понимаю и порицаю тебя за это, кайфолом, — горько улыбаюсь я. Но тут Клаус выхватывает белое полотенце у ведерка со льдом, смачивает край водой из бутылки, бережно вытирает мой подбородок и губы от крови. Я в шоке. Если бы он меня сейчас ударил или же даже поцеловал, то я бы вообще не удивилась. А чтобы кто-то проявил заботу? Что-то новенькое. — Эм… а что ты делаешь? — изумилась я, перехватывая его руку с полотенцем у моего лица. — Захотелось, — спокойно говорит Клаус, продолжая оттирать краешек губы от запекшейся крови. А затем проникновенно взглянул мне в глаза. — Я запал на тебя, Никс. Сильно. Я в шоке. Пришлось сморщиться и потрясти головой, прежде чем выдать: — Отличная тренировка. Скажешь это Авроре. Она будет, я уверена, в экстазе. Гибрид прищурил глаза и прошипел: — Я говорю это тебе, невыносимое ты создание. — Последнее дополнение можешь не говорить. Ей и так постоянно напоминают, что она невыносима. Не стоит ранить чувства старушки, что тебя искренне любит, — пробурчала я, вставая, чтобы пересесть, но сильная рука удерживает меня на месте. — Будешь до конца отрицать мои симпатии к тебе? — патетично осведомился Клаус. — Ээээ… да. Однозначно. Ещё как, — язвительно ответила я, незаметно выхватывая бутылку шампанского. — Увы, но не все, что хочешь — можно получить. Глаза Клауса азартно сверкнули. В следующий миг гибрид оказался снова на том месте, где и был, пока я не явилась. Налив себе в стакан виски, он поднял вверх его и насмешливо пообещал: — Это мы ещё посмотрим, Никки Морель. Я всегда получаю всё, что хочу. В особенности, когда знаю, что это ответно. — Да ни фига это не взаимно, фантазёр! — откровенно психанула я. Всё с этого дня становлюсь лесбиянкой. С мужиками у меня одни проблемы, как показала практика. Дверь лимузина раскрылась. Рядом сел Люсьен, что сразу потянулся за полотенцем, чтобы вытереть окровавленные руки. — Урод. Рубашку мне порвал, — досадливо сказал Люсьен, глядя на разорванный рукав чёрной рубашки. Затем мужчина посмотрел на меня и Клауса, что молча вели войну взглядов. Глаза вампира подозрительно прищурились. — Что здесь происходит? — Ничего, — быстро сказала я, переводя взгляд на Люсьена. — Я рада, что с тобой всё в порядке, — уже искренне выдала я, обнимая его и прижимаясь щекой к груди вампира. Люсьен глубоко вздохнул, усадил меня к себе на колени и обнял как ребенка, крикнув водителю: — Дан, едем домой! Не знаю, куда они вдвоем собирались поехать, но спрашивать не хотела. Да и Клаус и Люсьен завели какой-то разговор про оборотней. Устроившись удобно в кольце рук парня, я не заметила, как начала засыпать.