Ставка на смерть или же... любовь?

Клаус

Пальцы отсчитывали бусины из светлого дерева. Снизу висел чёрный бриллиант в виде креста. Забавные и даже симпатичные чётки. Вот только материал их мне был хорошо знаком. И за то, чтобы выбить информацию про них у бессознательной девчонки, можно даже не пренебречь грязными методами. Раньше я был уверен, что излишне много уделяю времени девчонке Касла время потому, что начал испытывать какие-то романтические чувства к ней. Но теперь я осознал, что всё это было абсурдной иллюзией, и по-настоящему я всего лишь ощущал в ней, таящуюся угрозу для семьи. Никки Морель или же Никоиша Касл, грязная воровка и криминальный гений, была опасна для моей семьи. Мучительный стон боли отвлёк меня от злых дум. Я взглянул на Никс в кресле, чьи руки были привязаны к подлокотникам. Даже в бессознательном состоянии лицо девушки вздрагивало, будто от каких-то судорог, а глаза под закрытыми веками работали. Неожиданно маленькие ручки сжались в кулаки и задёргались, пытаясь высвободиться из верёвок. Из-под ресниц потекли дорожки слёз. Но я ощущал, что она не была в сознании. Никс была во власти своих кошмаров. «Кошмары хороши тем, что внушают не только чувство тревожности, но и совесть. В конце концов, так будет легче выбить из неё то, что нужно» — мрачно подумал я, обращая взор на белые чётки и стараясь не глядеть на мучающуюся Никс. Девушка перестала вырываться и снова расслабилась. Теперь же совсем не двигаясь. Я раздражённо встал из-за стола, перехватывая один из ножей Никс. Их было семь. От лицезрения ножей меня снова отвлёк тот же стон. Я развернулся с уже твёрдым решением разбудить Никс, но замер, ощущая внутри легкий холодок. Кое-кто либо проклят… или же человеком не является. Никс всё также вырывалась из верёвок, но теперь же прозрачные тонкие дорожки обратились в угольно-черные полосы на белых щеках. — Чёрт побери! — выругался я, резко подходя к ней и прикладывая руку к её голове. Запах паленной кожи и мяса. Кровь смешалась с мокрым асфальтом, источая сильнейший аромат ржавого металла. Возле помойки лежал труп хрупкой темноволосой девочки с босыми израненными ногами и изуродованными руками. Глаза её плотно сомкнуты, а лицо опухло от синяков. Шею пересекала тёмно-бордовая полоса пореза. Неожиданно рядом с девочкой оказалась рыжеволосая женщина, появившаяся из воздуха. Она печально качнула головой, вытащила из кармана четки с бриллиантовым крестом, надела на шею мёртвой девочки и провела рукой возле её лица. Из глубокого пореза засочилась тьма, что вдруг начала сдвигать концы рваной кожи. Женщина сморщилась и резко сжала кулак. Огромные золотисто-зелёные глаза резко распахнулись на лице девочки, а сама она начала рвано ловить разбитыми губами воздух. — Никогда не верь людям, мой уголёчек. Такие, как мы — не можем никому доверять, — ласково улыбнулась она, проводя рукой по лицу девчонки. — В… вы кто? — прокашлялась девочка, хватаясь за невредимую шею и нервно оглядываясь. — Всего лишь дух, что всё ещё имеет кое-какую власть над событиями этого мира, — отозвалась женщина, вставая с корточек. Её облик снова начал таять, оставляя после себя лишь тихое требование: — Ты должна выжить, Никоиша. Я решил перемотать события назад. Кто убил маленькую Никс (при том, раньше меня)? И что значит «такие, как мы»? Хилая деревянная дверь, за которой слышался грубый смех и бешеные крики отчаяния. Из каждой щели это рухляди исходила такая боль и ужас, словно из суда инквизиции. Я потянулся к облупленной ручке двери, откуда теперь раздались злые голоса и звуки ударов… — Не смей! Мою кисть сжимала тонкая ручка и держала на расстоянии от лица. Верёвки на правом подлокотнике были разорваны и свисали до пола. Ни один человек даже в состоянии сильного выброса адреналина в кровь не способен порвать верёвки. Я прищурился, вглядываясь в лицо Никс с чёрными разводами по коже. Мне уже откровенно поднадоели эти тайны. — Кто ты такая, Никс? — требовательно прочеканил каждое слово я, утыкая руки по обе стороны подлокотников. Девушка устало посмотрела на меня своими печальными глазами и попыталась смахнуть головой с лица прядь красновато-коричневых волосы. Когда это ей удалось, она ответила: — Человек… Пока. — Затем уже окатила меня злобным взглядом, снова возвращая себе боевой дух. — А ты же жмот! Явно сэкономил на качественном психотропном, раз меня так заглючило в моем же сознании. Не умеешь травить людей — не берись!

***

— Начнём с того, что я сначала вообще не собирался тебя оставлять в живых. И что ещё важнее до сих пор рассуждаю — стоит ли? Запомни эту мысль и чаще себе напоминай во время нашей беседы, — отозвался гибрид, протягивая мне нож. Сам же устроился в своём кресле, наблюдая за тем, как я перерезаю веревки на руках и ногах. Когда я освободила онемевшие конечности, то тут же начала их растирать. Что ж, мне снова угрожают и пытаются убить. Ура! Всё вернулось на круги своя… и это значит, что Клаус не попал под воздействие моей крови… Может, это было краткое помутнение? Что бы это ни было, но я была рада. — Что значит «пока»? Также откуда у той женщины были чётки из Белого Дуба и почему ты их положила в коробку с моим досье? — спрашивает Клаус, кидая небрежно подаренные чётки на стол. — Потому что у меня закончились коробки, где их хранить, — ехидно отвечаю, вытирая рукавом пиджака какие-то чёрные подтёки с лица. — Никс, — предупреждающе произнёс гибрид. — Мне показалось это символично, — честно ответила я, засовывая обратно ножи в карманы и в пришитые специально потайные карманы. Зелёные глаза продолжали настойчиво смотреть на меня. — Ладно, раскрываю карты. Есть вход в одно место, где как раз таки растут все самые редкие и опасные для некоторых видов сверхъестественных растения. Например, смертельный кровавый аконит или же Белый Дуб. Это призрачный сад темных шаманов. — Темных шаманов? — иронично переспросил гибрид, с подозрительностью глядя на меня. — Да. Вернее, шаманок, — усмехнулась я. — Моя прародительница Морана создала его около пяти тысяч лет назад, как и проклятье, что все женщины её рода рано или поздно будут вынуждены принять в себя всю мощь тьмы… но и способности исцелить любого монстра или же человека. В принципе, это естественно, так как шаманы в основном целители. Правда, не все выжили. Кто-то умирал во время пробуждения, другие же сходили с ума, единиц убивал Тристан. Я — последняя из рода Мораны. Почему-то я и не ожидала, что гибрид всерьёз воспримет сказанное мною. — Красивая сказка, только правды в ней не видно, — холодно отозвался Клаус. — Но если бы было так, то ты не рассказала бы мне этой мрачной истории. — Мне не до твоей игры «верю или же не верю», Клаус, — призналась я, обхватывая себя за плечи. — Мне нужно место Гнилого не просто из-за власти или же диктовать тебе условия. По сути, я вообще не собиралась ввязываться в ваши войны. Не знаю, что именно убедило из моих слов Клауса в искренности и честности. Но выражение его лица смягчилось. — Но, как расчётливый стратег, ты всегда будешь держать при себе оружие против старых недругов, — продолжил недосказанную часть фразы мужчина, доставая из мини-бара бутылку виски и два стакана. Мне протянули граненный стакан с янтарной жидкостью. Я с легкой благодарностью взяла его из рук гибрида и сделала небольшой глоток. — Я никогда себя и не позиционировала, как ангела поднебесного. Но применять к вашей семье собранное за несколько лет не хотела. Себе дороже идти против вас, — честно говорю я. — Плюс, где гарант того, что мне не воткнут нож в спину? — Или же не перережут глотку? Я резко поднимаю глаза на гибрида, что сверлил меня изучающим взглядом. Клаус не имел права лезть в мою голову. Ненавижу, когда кто-то видит мои раны. Хочется спрятаться в темном углу, чтобы никто не нашел меня. — Давай, закончим разговор? Тем более, тебя также не раз предавали и втыкали нож в спину. Сам должен понимать, что тема неприятная, — предупредила я, вставая с кресла. — Ну, раз ты действительно не планировала козней против меня, то я согласен пойти на уступки. Я скосила на его серьёзное лицо глаз и неожиданно для себя разразилась громким хохотом. Смеялась так сильно, что упала обратно в кресло. А затем подняла взгляд на его недоумевающее лицо и пояснила: — Ох, чёрт… Майклсон, спустя столько времени, мы оба могли убить друг друга сотню тысяч раз, и всё же до сих пор думаем, что плетём заговоры… и… Ахахахах, это уже паранойя… Ха-ха! — А что ещё можно ожидать от двуличной наёмницы? — колко отозвался гибрид. — Подал голос вероломный махинатор, что убивал людей так, будто это негодные тараканы под его ногами. А меня так вообще отравил и похитил, — с суровым лицом сказала я. Мы с Клаусом сердито переглянулись и… дом уже огласил хохот двух голосов. Просто мы оба поняли, что наше недоверие к друг другу стало уже комичным. Будто два ребёнка, что получили по коробке конфет и теперь оба опасающиеся, что другой съест все его конфеты, стоит лишь ему отвернуться. — Так значит у нас обоих есть причины не доверять друг другу? — улыбнулся Клаус, снова наполняя мой стакан виски. Только теперь до самых краёв от всех щедрот своей чёрной душонки. Сам же начал пить из горла и сел напротив меня в соседнее кресло. — Ты угрожал мне, когда я предавала Марселя. Какое здесь доверие? — саркастично отозвалась я. — Большинство моих врагов я заводил в теплой компании. Может, это новый способ был искать себе союзников, ловя их на поличном? — говорит Клаус, склоняя голову набок и скользя по мне медленным взглядом. Алкоголь уже начал давать о себе знать, когда я спустилась на ковёр у горящего камина, еле подавляя в себе желание растянуться и глядеть на огненные цветки, пляшущие свой игривый танец на поленьях. — Если будешь моим поручителем, то я, возможно, подумаю о взаимном сотрудничестве. — Почему передумала? Насчёт поручителя. Ты же не хотела, чтобы я тебе помогал, — говорит задумчиво Клаус, садясь рядом у камина. Отсветы огня золотили щетину на впалых щеках и его волосы. Я допила свой виски из стакана и села в позе лотоса. — Из всех имен, что назвал Трип, я… Только не думай раздувать из этого событие, ведь я всё свалю на алкоголь. Но всё же тебе я совсем немного доверяю. — Он продолжал вопросительно смотреть на меня умными зелёными глазами. Я отвела взгляд, подавляя в себе злой смешок. — Просто… просто я никогда не прыгну с крыши, если не буду до конца уверена, что у меня есть подстраховка. Или же кто-то, даже из выгоды, поймает меня. — Для меня это будет несложно. И без выгоды, — негромко произнёс Клаус. Что-то с надрывом треснуло у меня в груди. Мне вот вообще не нравиться, что второй замок на моём сердце оторвался. Стоит прекратить и уйти. В конце концов, как я могу быть уверена, что это не из-за моих флюидов? Но вместо того, чтобы гордо уйти, сказав, что меня этими ванильностями не возьмешь, я с неожиданным для себя порывом подалась вперёд. Мои губы мягко коснулись его легким поцелуем. Я отодвинулась от него, ощущая дикую неловкость. Ведь гибрид продолжал смотреть на меня каким-то неопределённым взглядом. Похоже, он был в ярости или около того. — Извини, — пробормотала я, вставая с пола, — думаю, мне стоит уйти… Рука мужчины резко перехватила меня за кисть и дёрнула обратно вниз с силой. Я возмущённо взглянула на него… чтобы почувствовать себя самой тупой имбецилкой в мире! Как можно было желание спутать с яростью? Ах да, я же привыкла, что у него обычно лишь эту эмоцию вызываю. — Никуда ты не пойдёшь, Никс, — произнёс Клаус, поднимая на меня жаркий взгляд. — Да ну? — усмехаюсь я, прищуривая насмешливо глаза. — И кто меня остановит? Мужчина, что находился в ступоре, когда его поцеловала какая-то девчонка из улиц? — Мужчина, что заставит эту девчонку сегодня ночью долго кричать, — усмехается гибрид. — От истеричного смеха или же ужаса? — с сахарной улыбочкой отпарировала я, не спуская пристального взгляда с болотных глаз. Не отрывая друг от друга напряженного взгляда, неожиданно друг для друга мы улыбнулись. Улыбка Клауса была чуть коварной, но победной, а в глазах отражались не только языки пламени, но и я. Чёрт, а ведь мы реально друг друга стоим. Наверное, с этим осознанием, мы оба в едином порыве прильнули друг к другу. Мужчина подтянул меня за талию к себе, заставляя усесться к себе на колени. Одна его рука прижимала меня к себе за талию, а другая закопалась в волосы, сжимая у корней и оттягивая назад голову, когда губы Клауса начали покрывать короткими жаркими поцелуями моё лицо и спускаясь дальше к шее. Затем отстранился, стянул с меня пиджак и блузку. Вскоре и моя очередь настала стащить с него водолазку. Дрожь охватывала от каждого случайного прикосновения подушечек его пальцев к моему телу, а в животе трепетали бабочки. Вновь найдя мой рот, гибрид приподнял меня одной рукой под ягодицами над собой. Я обняла его за шею, продолжая отвечать на беспорядочные поцелуи. Опытные пальцы проворно лишили меня лифчика и откинули его прямо в камин. Обычный черный бюстгальтер загорелся тут же пламенем. — Эй, — возмущенно начала я, глядя как стремительно сгорает бюстье. Не мой, конечно, но всё-таки жалко. — Только не начинай. Твои бинты мне милее, — прохрипел Клаус, начиная нежно массировать мою грудь, а затем же перекатывать твёрдый сосок между пальцев. Не спуская с меня глаз, он начал медленно расстегивать пуговицу моих шортов, а затем и молнию. — Сейчас никого нет для нас. Только ты и я. — Его пальцы проникли под джинсы и нижнее белье, и погладили уже влажный клитор. Я вздрогнула, а пальцы сильнее надавили на его заднюю часть шеи, от каждого движения его пальцев внизу. Хоть он касался меня нежно и почти что невесомо, но я чувствовала, как во мне назревает ураган, требующий большего. Гораздо большего. Наши лица были настолько близко, что, когда он облизнул пересохшие губы, то кончик языка коснулся моих губ, оставляя влажный след. Я со стоном потянулась к его губам, но он увернулся и прижался к впадине возле шеи. Затем вытащил свою руку из шортов, когда я начала нетерпеливо ерзать, пытаясь увеличить темп. — Не так быстро, мелкая, — шепнул Клаус. — Я хочу насладиться каждым мигом с тобой. Меня резко опрокинули на шкуру. Шелковистая шерсть приятно холодила кожу спины, но камин же согревал мою левую часть туловища, из-за чего тело покрылось испариной. Из-за температуры казалось, что я была на качелях, которые то взлетали высоко над прохладной пропастью, из-за чего сердце билось с оглушительной скоростью, то же наоборот возвращали на теплую, залитую солнечным светом поляну. Мужчина навис над мной, не отрывая от меня взгляда. Но сейчас его внимание меня не смущало, как в тренировочном зале, наоборот мне оно нравилось и было желанным. Я положила ногу на его пресс и прочертила линию к паху, чуть надавила на выпуклость, задиристо спросив: — Налюбовался? Зеленые глаза запылали от моей наглости. Наверное, я бы так себя не вела, не будь проспиртована виски, размером с пять годовых зарплат обычного продавца-кассира. Но разумные девушки тоже имеют право на одно помутнение. — Не советую меня дразнить меня. — Его пальцы потянули вниз джинсы с нижним бельём, и содрали с меня остатки одежды. Даже носки. Вот это я понимаю — профессионал. — Так мне уже начинать дрожать и выть? — с вызовом спросила я. Ну я уже, конечно, дрожала и не от страха, но какая разница, да? Властная рука медленно прошлась по шее, очертила округлость грудей, дразняще ущипнув напряженные соски, и опустилась вниз живота туда, где началась нестерпимая пульсация. — Не усугубляй своё положение, Никс, — ухмыльнулся Клаус, атакуя вновь мои губы. Простонав, я с несвойственной алчностью начала отвечать на поцелуй, лишь вздрагивая от касаний его пальцев внизу. Мои руки обвились вокруг его шеи, прижимая к себе и закапываясь в его жесткие волосы. Мужчина отстранился от меня. До слуха долетело, как щелкнула пряжка ремня и треск молнии, а бедра коснулось нечто твёрдое и горячее. Я широко распахнула глаза, чувствуя как месту легкой эйфории, уступает страх. Тристан был единственным с кем я решилась на сексуальное приключение в восемнадцать после изнасилования и последним… И тут я задалась вопросом: а что я творю? — О, — пискнула испуганно я, отворачивая голову. — Нет. — Согни колени и раздвинь ноги шире, девочка, — безапелляционным тоном прорычал мужчина, хватая меня двумя пальцами за подбородок и заставляя смотреть прямо в глаза. Выполнив указания, я почувствовала, как моя грудь бешено то вздымается, то опадает. Жесткое тело накрыло моё, придавливая к шкуре. Внутри всё содрогнулось от предвкушения и страха. — Мне страшно, — прошептала я, поднимая на него беспомощный взгляд. — Я редко этим делом занималась. Клаус с нежностью провёл костяшками пальцев по моему лицу и ответил: — И всё же ты мне доверяешь больше, чем «совсем немного». — Я сердито посмотрела на него. — Я польщён. — Ох, заткнись, пока я окончательно не разочаровалась, — фыркнула я, глядя как зло сверкнули глаза гибрида. В следующий миг я застонала, когда он резко вошёл в меня. Клаус требовательно накрыл мои губы, чуть ли не пожирая их. Я почувствовала, как он вышел из меня и снова полностью погрузился. Он двигался медленно, давая привыкнуть к себе. Сначала было немного болезненно, но потом наслаждение начало вытеснять неприятные оущения. Выгнув спину, я начала раскачиваться навстречу, помогая нашим телам становиться ближе. Прорычав что-то, он отлепился от моих губ, и словно перестал сдерживаться. Совершая резкие толчки, мужчина с нескрываемым удовольствием наблюдал за мной. Будто он любовался мною, как чем-то драгоценным и редким. — Дотронься до себя, — распорядился гибрид. Сначала я не поняла, что он имел в виду, но затем все же догадалась. Я просунула руку между нашими телами и положила себе на клитор, начиная массировать его. А мужчина начал погружаться в меня глубже и быстрее. Казалось, что миллион маленьких огненных искорок начали собираться во мне, чтобы потом взорваться. Но, чёрт, как же это было приятно! — О боже! — застонала я, чувствуя как мои пальцы начали быстрее гладить клитор. Клаус убрал мою руку между нашими телами, вновь перехватывая контроль. Всхлипывая от удовольствия, я впилась ногтями ему в спину и прикрыла устало глаза, наслаждаясь тем, как его плоть скользит во мне. Наши тела ритмично двигались в один унисон, только я уже чувствовала, как меня начинает всю сотрясать от приближающегося оргазма. — Ох, блин, — прошептала я. — Придётся всё-таки свалить все свои действия на виски, а пока быстрее, чёрт побери! Мужчина улыбнулся уголком губы и более грубее начал входить в меня, прорычав: — Нахалка. Я что-то ответно пробормотала, но от обуревающих меня эмоций не услышала. Для меня сейчас было гораздо важнее его движения: уверенные и сильные. Он словно требовал, чтобы я признала, подчинилась и полностью отдалась. И я не могла сейчас отказать, моё тело само откликалось на всё, что он делал со мной. Я кричала и билась под ним, пока на пике удовольствия не выгнулась дугой, вроде даже выкрикнула его имя. Через короткое мгновение, после пары толчков, я ощутила его дрожь. Застонав, он обмяк. Уткнувшись головой мне в грудь, мы оба пытались унять бешеное дыхание и прийти в себя. Откатившись от меня, мужчина растянулся на шкуре, привлек меня к себе, целуя в макушку и крепко обнимая одной рукой. Уставшие и вспотевшие, мы просто лежали и никто из нас не решался завести разговор. Но это и не нужно сейчас. — Les grands embrasements naissent de petites etincelles, — неожиданно проговорил Клаус, что-то рисуя указательным пальцем у меня на бедре. — Что значит: «Серьёзные пожары рождаются из маленьких искр». — Поздно меня пикапить французскими цитатками, ибо я уже предала свои принципы и свой кодекс одиночки прямо на этой шкурке, — усмехаюсь я, укрываясь своим пиджаком. — Просто пришло на ум. — Гибрид убрал влажные прядки со лба и повернул голову в мою сторону. — Хотелось бы взглянуть на этот кодекс одиночки. Я поежилась, так как огонь почти потух и стало прохладнее. Мужчина быстро надел обратно штаны, а я же нацепила полностью все свои шмотки. Хотелось бы и лифчик надеть, да только он стал пеплом! — Кодекс одиночки крут тем, что я всегда могу снова принять его. Кстати, что я и собираюсь сделать, — говорю я, быстро причёсывая свои волосы пальцами. — Может, признаешь, что влечение у нас взаимное? Я смотрю на гибрида, что доволен, как никогда. Так, ладно, не могу поверить, но грубостей говорить не буду. Да и как скажешь это человеку, что минут пять назад практически доставил меня на небеса? Да, пять лет без секса — долгий срок для здоровой женщины всё-таки. — Возможно. Ох, только не лопни от осознания собственной крутости, — закатила глаза я, увидев его самодовольную улыбку. Взяв свои чётки, я пошла к двери. — В общем, пока… Не знаю, что там говорят после одноразового секса, так что додумай сам. Сзади раздался смешок, а затем меня резко притянули к себе и снова впились в мои бедные губы быстрым поцелуем. Я ощутила, что снова начинаю таять в его руках. — Останься, — произнёс Клаус мне в губы. Вот только на этот раз в его словах не было привычного командного тона или же приказа, а просьба. Я положила руку ему на лицо и заглянула в глаза. Эти ощущения были приятны, что я чувствовала в его присутствии, но понимала — это ненадолго. Клаус был прав с самого начала. Он — один из сильнейших существ в мире, что действительно может иметь всё, что захочет. А я же… я же просто грязный воробушек из трущоб, которому пару раз сломали крылья, не дав больше возможности летать. Лишь уклоняться от ног, что пытаются растоптать, и клевать. Ему нужен кто-то до неприличия красивый, светлый и добрый… а не испорченный уродец. — Я останусь до рассвета с одним условием, — говорю я. — Перестать вмешиваться в твои дела? — саркастично предположил он, прикусывая мою нижнюю губу. — Кого ты обманываешь? Мания контроля и паранойя не дадут тебе сдержать обещание, — фыркнула я. — Никогда не спрашивать о моём прошлом. И не пытаться пролезть в него, как сегодня. Клаус с легкой досадой посмотрел на меня. Вот же хитрый! Всё ему надо знать обо всех. Но в этом я была категорична. Темных дверей у меня было полно и на каждой висел тяжелый замок, что сдерживал моих демонов. К одной из этих дверей никто ещё так близко не подбирался, как гибрид. Это пугало. — Хорошо, — кивнул он. — И только до этого рассвета. На это уже Майклсон насмешливо ухмыльнулся, резко поднимая и опуская меня на стол. — Я могу сделать так, что ты будешь приходить сюда каждую ночь. И в один миг не уйдёшь на рассвете, как хочешь сейчас, — вкрадчиво шепнул мужчина. Я вздохнула, решив не спорить. В конце концов, сомневаюсь, что после рассвета он захочет знать обо мне. Разбредемся разными дорогами, я попытаюсь прорваться в Гнилому в группировку, а Клаус же вспомнит, что его любимый типаж — не я.