Ставка на смерть или же... любовь?

Не моргая, я уставилась пустым взглядом в небо. Я ожидала, что меня будет колотить от дрожи или же хоть какой-то звук всё же сорвется с разбитых губ. Увы, это не так. Я просто сидела на скамейке в парке, сцепив в замок, покрытые корочкой крови, руки на исцарапанных коленках. Не моей. Я хотела ввязаться в драку и сделала это… но что-то прийти в себя это не помогло. Со стороны казалось, что мне всё безразлично или же я просто стала статуей. И если честно лучше бы это было так, чем пропускать через себя весь спектр эмоций, на которые только способен человек. Кто-то тряс меня за плечи, но я словно китайский болванчик только мотала головой, пока хлёсткая пощёчина не обожгла левую часть лица. И именно с этой пощёчиной из глаз потекли первые скупые слёзы, которые за полсекунды перевоплотились в ручья. — Да приди ты в себя, Никс! — заорал Кол мне в лицо, не прекращая тормошить. Гребаный Майклсон. Слёзы лишь сильнее потекли из глаз. Шмыгнув носом, я вытерла окровавленными ладонями лицо. Да, Кол был прав, нужно было взять себя в руки… да вот только не выходит. Я подняла палец вверх, давая понять, что не надо меня тормошить или же снова хлестать по лицу. Резко со всей силой впиваюсь ногтями себе в оголенные колени, чтобы отвлечься от эмоциональной на физическую боль. Вампир изумлённо посмотрел на то, как я до крови впиваюсь себе ногтями в кожу. Глубоко вдыхая и выдыхая из себя кислород, я прикрыла глаза. — Если ты пришёл, чтобы передать ещё гадостей от твоего тупоголового братца, то не надо. Мне и так… — Я прикусила губу. Не хочу произносить этого вслух. А затем зло стёрла слёзы. Нет, этот идиот не достоин моих слёз. Не заслуживает. Но Кол и так всё понял. Он снял с себя куртку и накинул мне на плечи. Поежившись, я укуталась сильнее в куртку парня. Чёрт, не думала, что так замерзла. — Больно. Это, как оказалось, бывает нормальным явлением, если тебе кто-то… небезразличен. Вот уж нет. Я не испытываю каких-либо чувств к этому сукиному сыну. Я с агрессией взглянула на мужчину, выражая красноречиво во взгляде свою мысль. Но тот продолжал упрямо смотреть на меня. — Послушай, давай ты успокоишься и я тебя провожу домой, так как меня самого ждет самая прекрасная в мире женщина. — Я невольно улыбаюсь. Мне очень нравится с каким трепетом отзывается Кол о Давине. — А затем мы завтра сожжем мастерскую Ника. Как тебе такая идея? Рассмеявшись и представив себе злющее лицо Клауса, чуть ли не посыпающего голову пеплом от своих картин, я встала со скамейки. Кол пошёл рядом со мной. — Я понимаю, что Тристан наговорил ему о том, какая я ужасная махинаторша, — медленно произнесла я. — Но такое обращение и с какой легкостью он растоптал то, что я с таким трудом строила себе репутацию в вашем мире — мне сложно простить. Уйдет огромное количество времени, пока я верну себе прежнее влияние. Мы завернули дальше, где вскоре показалась черепичная крыша моего дома. Я точно займусь своим домом, когда… Хотя почему «когда»? Возьму и завтра начну все обустраивать. — Не прощай, — пофигистично пожал плечами Кол. — В конце концов, пускай помучается, что не может получить то, что желает больше всего на свете. Эта мысль мне куда больше нравится. — То, что желает больше всего на свете? Это ты про всемирную власть или же про фляжку с нескончаемым запасом виски? — скептично фыркнула я, а затем сморщилась. — Ах да, последнее уже моя мечта. Мне нужно выпить неприлично много алкоголя, — решительно сказала я, приобнимая себя за плечи. — Ты отлично поняла, что я имел в виду. И да, лишь с редкими людьми можно ощутить себя всемогущим. — Затем прикрыл глаза и коротко выругался. — Проклятие! Никс, теперь твоя мечта стала моей. Посмеиваясь, я подхватила его под локоть, решив твердо выпить парочку стаканов скотча. В конце концов, мне нужен собутыльник. Правда, когда мы дошли до моего дома, то настроение скатилось в самый низ, а к горлу подкатил колючий ком. Ибо эту высокую фигуру у крыльца я узнаю везде. — Знаешь, я тут подумала, давай пойдём выпьем в баре, — быстро проговорила я, резко разворачиваясь. — Никс, — раздался тихий голос рядом. Я ощутила как волосы на руках встали дыбом от присутствия гибрида за спиной. Вот зачем он так? Неужели мало было на приеме у ублюдка Тристана? — Тебе лучше уйти, Клаус, — сухо предупредил Кол. — Я сам решу, что мне делать, — прорычал мужчина. — Никс, я могу с тобой поговорить наедине? Вновь обретенное спокойствие стремительно разрушается, уступая место ярости и обиде. Меня коробило, что я была способна обижаться на него, а не должна. Ведь если человек обижается на кого-то, то ему не всё равно. В этом и была проблема таких людей, как я. Мы как одичавшие животные, что никого к себе не подпускают. Боимся, что наш привычный мир кто-то пошатнет, но когда впускаем кого-то, то незаметно для себя привязываемся. Ведь не нужны нежные слова, поступки и ласка, лишь то, что нас заставляет почувствовать немного нужными. Я втянула в себя воздуха. Нет, я и сама способна была за себя отвечать. — Зачем? — холодно интересуюсь я, разворачиваясь к нему и заглядывая в зеленые глаза. — Или же я недодала в первый раз и господин Майклсон пришел взять плату за обманутые ожидания? Это вам тоже посоветовал Тристан де Мартель? Во мне всколыхнулась темная радость, когда увидела в его глазах не только злость, но и боль. Отдав Колу куртку и оставшись в окровавленном белом корсете, я пошла вперёд к дому. Я сделал шаг в дом, как мою руку обхватили жесткие пальцы, не давая второй ноге ступить в парадную. — Отпусти, — зло прорычала я, дотягиваясь второй рукой до двустволки, что была за косяком двери. — Я не уйду, Никс, пока мы не поговорим, — упрямо говорит Клаус. В следующий миг я подняла ружье и с оглушительным звуком выстрелила ему в плечо деревянной пулей. Зашипев от боли, гибрид ослабил хватку. Мне этого хватило, чтобы оказаться в доме и захлопнуть дверь. А затем прижаться спиной к стене и сползти вниз. Те слёзы, что я сдерживала обильно брызнули из глаз. Мне не хотелось показывать то, насколько больно он меня ранил. В районе груди невыносимо жгло, когда дверь содрогнулась от сильного удара. — Никс! — Уходи, если не хочешь, чтобы следующая пуля была из Белого Дуба, Клаус! — закричала я, обнимаясь с ружьем. И хотя у меня не было названного ингредиента для сокращения популяции злобных вампиров… но он-то об этом не знает! Я услышала, как деревянные половицы скрипнули, а затем глухой звук о дверь. Кто-то сел рядом с дверью. Пожалуйста, только не говорите мне, что… — Я понимаю, что ты имеешь право злиться и, возможно, ненавидеть меня… Возможно?! Ярость заполнила лёгкие, что практически было не вдохнуть. И, скорее всего, я наговорю чего-то лишнего, но зато хоть не стану таить в себе эту злобу. Быстро стерев слёзы, накинула на себя длинный черный плащ и выскочила вместе с ружьём за пределы спасительной двери. Да, может было неразумно выходить за пределы дома. Но я не хотела, чтобы Клаус думал, что я боюсь его. Прислонившись к косяку двери, мужчина поднялся со своего места и с высоты своего роста взглянул на меня. Обидно… Я не про то, что он не свалил, а про то, что даже на каблуках не могла сравниться хоть немного с ним ростом. — Ты в этом ещё и сомневаешься? — прошипела я, крепче перехватывая ружье. Клаус устало взглянул на меня, не делая попыток сократить расстояние или вырвать моё оружие. Обычно его бесил даже вид моих ножей. — Ненавидишь? — тихо спрашивает он, не спуская с меня проникновенного взгляда. Выжидающего. Палец дернулся на курке, собираясь оттянуть маленький язычок. Мне хотелось таким образом дать ответ на его вопрос. Лаконично и четко. И я понимала, что после этого он не появится на моём пути. Я выругалась и опустила дуло двустволки вниз. Из груди сорвался смешок, но через секунду я тупо начала хохотать и остановиться никак не могла. — Чёрт побери, — сквозь смех вырывается из меня. — Меня обижали и унижали гораздо сильнее, чем ты со своим показательным представлением! Ломали в буквальном смысле и оскорбляли хуже, чем ты со своим банальным «шлюха». И я не проронила ни единой слезинки. Ни одной, — прошептала я, чувствуя как на смену хохоту пришли дрожь и побежавшие слёзы по щекам. Гибрид дёрнулся ко мне, но я отошла на шаг. — Так почему… почему мне так больно, Клаус? — Я не знаю. — Гибрид сжал губы в одну полосочку, а затем начал отрывисто говорить: — Я не желал сделать тебе больно, Никс. Мои слова были плодом злости на этого крысёныша Тристана. Это… Проклятие, мне тошно слышать было, что Тристан тобой владел… — Владел? Господи, да когда же вы все поймете, что я не вещь! — воскликнула я. — Если я с кем-то, то потому что сама этого захотела. И да, твоя ревность — не оправдание тому… — Я не ревновал! — категорично прорычал Клаус, возвращаясь из амплуа «виноватого» в уже привычное «гибриды не нюхают цветы, а заливают их кровью». То апатичное состояние, в котором я пребывала пару часов, резко куда-то ушло. Вместо этого включился мозг наёмницы. Чтобы тысячелетний гордец пришел к кому-то, сидел под дверью и просил прощения? Чёрт, кого-то очень нехило совесть начала грызть и такое резкое отрицание… Я склонила голову набок, ощущая как угол губы дернулся вверх. Клаус замер, глядя в мое вмиг посветлевшее лицо. — Как интересно… не я одна оказывается свихнулась. — Затем сделала шаг к двери. — Что тебя заставило взять свои слова назад? — Какая разница? Но судя по всему ты меня прощаешь, — тут же напористо заявил мужчина. Вот уж нет! По крайней мере… сейчас. Муки совести крайне полезны для тех, кто не так часто им подвергается. Да и что-то его точно заставило передумать, что Клаус сначала смотрел на меня щенячьим взглядом. Отрицательно качаю головой и складывая руки на груди. — Нет. Для начала ты мне поможешь вернуть то, что погубил в один вечер. Мою репутацию. Ты сам отлично понимаешь, что уважение и авторитет — сложно заработать. — Разумеется. А потом я получу прощение? — усмехается гибрид, явно думающий, что пуля мимо пролетела. — Конечно, — улыбаюсь коварно я, прищуривая лукаво глаза. Мимо моего дома медленно начали идти выпившая компания, а так же соседка выгулять пса. Но самое главное — подъехала машина с Тристаном, что явно пришёл утешить бедную и сломленную меня. Хнык. — Но сразу после того, как ты попросишь прощения. Клаус подозрительно всмотрелся в моё лицо, заподозрив что-то неладное. Но, вроде как, так и не нашёл. — Прости, — тихо произнёс он. Но я деланно сморщилась и приложила руку к уху. — Не слышу. Когда меня позорил при всех, ты был гораздо громче. Зеленые глаза налились бешенством и в следующую секунду (чего не ожидала ни я, ни соседи… да и весь мир) мужчина как заорал: — Прости, Никс! Мои уши свернулись в трубочки. Да, голос хорошо поставлен. Ничего не скажешь. С таким голосом только управлять легионами войск или же быть комментатором хоккея. — Ты довольна? — рявкнул Клаус, отчего уши снова заложило. — Эм-м-м… — Сделала задумчивое выражение лица, а затем громко и четко выкрикнула: — Нет! — Нет? — с угрожающей интонацией говорит он. Я холодно взглянула ему в глаза, а потом перевела резко взгляд на Тристана, что с насмешкой наблюдал за нами. В его голубых глазах горела победа от мысли, что теперь я стала недоступна для гибрида. О, нет. Не думай, де Мартель, что я за тебя не возьмусь и не выжгу паяльником гнусный язык. Это обязательно случится. Возможно, не сегодня или же завтра. Но я как никто другой умею выжидать. — Эй, Тристан, я всё верно сделала? Как ты и рассчитывал? Не хочешь подсобить Клаусу новым ценным советом? — вызывающе обратилась я к вампиру. В глазах Клауса появилась дикая злость, затем он резко обернулся. Тристан сделал шаг назад, увидев явно что-то, что не могла разглядеть я в гибриде, ибо стояла у него за спиной. — Никс, я думал у тебя есть чувство юмора. Это была шутка, — усмехнулся Тристан, но тут же сморщился, когда модная белая рубашка окрасилась на животе в алый. — Гостеприимством ты не блещешь, верно? Я быстро отточенными за десять лет перезарядила ружье и прицелилась к его груди, хлестко крикнув: — Ещё шаг на мою территорию и пуля, как ты уже догадался — деревянная, угодит прямо в грудь. А я всегда попадаю в цель, так что проваливай! — Думаю, тебе следует последовать совету девушки, пока я не решил опередить её и не вырвать твой позвоночник, — заявил довольный Клаус, глядя в побелевшее от ярости лицо Тристана. О-о-о, нет, Майклсон, даже не думай, что мы с тобой в одной команде! — Ты тоже уходи, — процедила я. Дуло двустволки встретилось с грудью Клауса, когда он в своей любимой манере резко развернулся и вгляделся в моё решительное лицо. — Ты правда этого хочешь? — Она же сказала… — начал было Тристан. — Заткнись! — гаркнули Клаус и я на него. Вампир надменно взглянул на нас, а затем быстро сел в свой пафосный «бентли». Машина тут же стремительно сорвалась. Похоже, Тристан понял, что как только Клаус закончит со мной, то тут же примется за него. А жаль. Мне бы хотелось, чтобы кто-то де Мартелю сделал больно. — Послушай, — начала я. — То, что я поняла ситуацию с твоей стороны — не значит, что я не обижена. Нет. Ты всерьез полагаешь, что у девчонки с улиц не может быть чувства собственного достоинства? Что моя гордость не чета твоей? Клаус всмотрелся в глубину моих глаз, а затем отвел взгляд и выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы. — Это не так. Меня не покидает ощущение, что тебя я знал ещё до нашей встречи. — Я вопросительно подняла бровь. — Наверное, дело всё во взоре этих красивых глаз. Да. Такой взгляд я видел в зеркале. Загнанной души, что все равно будет рваться в бой даже на последнем вдохе. — Затем ухватился за ружье и не спуская с меня взгляда осторожно убрал вниз, преодолевая короткое расстояние. Руки гибрида обняли мое лицо, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — Я не считаю тебя ниже себя, Никоиша. Иначе меня не было бы здесь. Я ухватилась одной рукой за его кисть и улыбнулась уголком губы. Тот многолетний лед в душе, что быстро восстановился за пару часов, немного начал таять. — Спасибо. Мне это важно было услышать. — Вдохнув в себя уже какой-то родной запах крепкого виски и масляных красок, следы которых я заметила на рукавах водолазки. — Знаешь, ты мне действительно нравишься, Клаус. Не только, как мужчина, а человек. — Зеленые глаза блеснули легким изумлением. — Я не лгу. Правда, моя симпатия возникла ещё пару лет назад, но не к самому тебе, а к тому, что ты делал. — Я вдыхаю в себя воздух, ибо действия гибрида хоть и были жестокими и нередко основанными на чистом гневе, но эти слухи во мне вызывали святой трепет. — Переворот в Новом Орлеане или же все те чокнутые поступки в твоём прошлом. Мало у кого хватит духа на подобное. И я в каком-то смысле вдохновлялась. — Никс… Я высвободилась из его хватки, так как ощутила, как горячее дыхание коснулось моих губ. — Но сейчас я разочарована. Легендарный король, чьими стратегиями и целями я восхищалась, и на которого равнялась — оказался тем, кто обольстился речами подлого шута. — Качаю головой и иду к двери. Оказавшись в доме, я повернулась. Клаус немигающим взглядом глядел на меня. Прежде чем закрыть дверь, я одарила его грустной улыбкой и сказала: — Доброй ночи, мистер Майклсон.

***

Аэропорты. Терпеть их не могу… да и, честно говоря, я летать боялась на самолетах. Слишком много фильмов посмотрела с тем, как эти махины терпят крушение или же взять хотя бы первую часть «Пункт Назначения». Боже, меня просто охватывает жуткая паника, когда только самолет поднимается в воздух. Но так как сейчас я ушла в дела корпорации и пыталась одновременно бывать в пекарне, дабы следить за работой нанятых кондитеров. Чёрт! Я истосковалась по кухне! Конечно, копаться в бумагах я обожала, но за неделю от этого ужасно устала. Сначала я напилась, а потом рыдала над документами, из-за того, что буквы бегали перед глазами. Трип все ещё пребывал в Новом Орлеане и помогал со всем этим. К сожалению, я ещё не знакома со всеми, кто решил остаться под моим руководством. А это было важно. О подчиненных нужно знать все, дабы быть уверенным, что никто из них не перережет тебе глотку. Но когда это случится, то я уже официально объявлю, что с детской проституцией будет покончено. Конечно, я уже этим занялась. Теперь никто их не тронет, но для начала стоит устроить каждую, заняться психическим здоровьем, лечением и образованием. Поэтому, когда Люсьен позвал меня в Лос-Анджелес, то я слишком была удивлена, чтобы отказаться. Мужчина узнал о том случае на приеме Тристана и потребовал, чтобы я приехала в новое место его жительства и… развеялась. Это его слова, а не мои. — Эм, зачем? — спросила я, что как раз лежала на кровати, обложившись папками, ноутбуком и листами с заметками. — А что тебя удивляет, чёрт побери? По-твоему, я не могу позвать единственную родственницу в свой дом? — возмутился Люсьен. Сзади слышался чей-то мягкий голос и его смех. Боже, дядя Л действительно счастлив. — В общем, приезжай, Никки. Развеешься на недельку, займешься серфингом. Тебе понравится. Помнишь, когда тебе исполнилось девятнадцать ты была в восторге от сноубординга и хотела остаться на горнолыжном курорте в Альпах? Я улыбаюсь, ощущая как кончики пальцев закололо. Да, это было клево. У Люсьена была такая негласная традиция — в каждый мой День Рождения (не считая того, когда мне исполнилось четырнадцать) возить меня в разные точки мира. Хотя, если я останусь на неделю в Лос-Анджелесе, то да, моё двадцатипятилетие выпадает на эти дни. Боже, я старая. Мой взгляд тоскливо упал на документы, затем на телефон. Я с отвращением отодвинула от себя стопку с отчетами за 93-ий год и села. Чёрт, я поеду Лос-Анджелес! Люсьен прав, без меня Новый Орлеан не провалится под землю. — Уговорил! — весело заявила я. — Завтра приеду. И таким образом, я оказалась в здании аэропорта. Суетящиеся люди, что проверяли свой багаж и документы, невозмутимые охранники, что особенно бдительно наблюдали за мужчинами азиатской внешности. И я с единственным рюкзаком за спиной. А что? Подходящих вещей для солнечного Города Ангелов у меня не было, так что куплю все там. — Спас… — говорю я с улыбкой у стойки регистрации, когда мне протянули обратно мои документы, но моя улыбка резко спадает. Я знала того амбала в черном костюме, что наблюдал за мной с другого конца аэропорта. Ибо это он был в кабинете, когда вампир заставил меня быть официанткой на его вечере. Вот и попался стукач. Только… у меня не проходило ощущение, что чувак дал себя увидеть, дабы не дать сесть мне в самолет. Отхожу от стойки регистрации, хватаю наушники и вдеваю в уши. Заиграла песня White Stripes — Seven Nation Army. Делаю шаг за шагом, искоса наблюдая за тем, как мужчина повторяет за мной. Нарастающее напряжение окатывает моё тело волнами, отчего хотелось сорваться с места и бежать. Проклятие. Гребаный Тристан точно не желает, чтобы я покидала Новый Орлеан! Стоит выяснить почему. Резко заворачиваю за угол, доставая по пути из кармана джинсов удавку, что была рядом с гарротой моего производства. Ничего я их сегодня обе использую. К моему счастью, никого в туалете не было. Я зашла в одну из кабинок посередине ряда слева, залезла с ногами на унитаз и крепко перехватила края удавки. Удушение — лишит его сознания на пару минут, так что придется действовать быстро. Дверь в туалет со скрипом отворилась, затем я услышала поскрипывание подошвы ботинок о белый кафель. Раскрылась с моего ряда пара дверей, остаюсь сидеть неподвижной высчитывая нужный момент. — Тебе все равно не спрятаться от меня, Никоиша! И твоя кровь на сей раз тебе не поможет, — крикнул он, уже идя в другую сторону. Значит, Тристан его предупредил. Как досадно. Я выждала момент, когда услышала скрип ботинок с противоположного ряда. Ведомая каким-то инстинктом, я резко раскрыла дверь в тот момент, когда вампир открывал следующую. Мужчина поздно меня заметил, когда удавка ласково обняла его шею, а я с силой начала тянуть края в разные стороны. Хрипя, вампир пытался скинуть меня со спины и пару раз с силой приложился спиной о стену, но я продолжала душить его до тех пор, пока его тело грузно не упало к моим ногам. Смахнув выбившуюся прядь из шапки с лица, я огляделась и убрала в задний карман удавку. Затем схватила амбала за ноги и быстро втащила в одну из кабинок, сделала надрезы обработанным вербеной ножом на запястьях и всунула его руки в туалет, дабы кровь стекала туда. Нужно было обескровить его, дабы моя кровь могла иметь больший эффект и он сам захотел восполнить утрату. — Ох, милый, мне не нужна какая-то кровь, чтобы кого-то убить или же получить ответы, — насмешливо говорю я, идя к двери уборной и закрывая её щеколду. Затем вернулась обратно и снова сделала надрезы на его запястьях, что уже начали заживать. Чёрт, след от удавки тоже начал проходить. Надеюсь, той спущенной крови будет достаточно, дабы получить честные ответы. Сморщившись, провела резко лезвием по ладони. Сжимаю с силой руку, дабы моя кровь попала на его губы. Не прошло и минуты, как мужчина впился клыками в моё запястье, начиная жадно глотать кровь… Пока не поднял глаза на меня, но уже было поздно и я убрала свою руку. — Сука! — заорал он, хватая меня за горло. Что в принципе сделала и я. — Отпусти меня и сиди смирно, — хрипло приказала я, заглядывая в самую глубину его глаз. Широкая рука упала с моей шеи, а ненавидящий взгляд карих глаз впился в мое лицо. — Какие планы у Тристана на меня? И что здесь делаешь ты? Мужчина поджал губы и уткнул взгляд в сторону. Я грубо схватила его за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза и процедила: — Ну! Я жду. — Пару лет назад Тристан узнал… кто ты… — Это я и так знаю. Говори факты, — раздраженно отозвалась я. — Ты не знаешь об этом, да и Люсьен тоже. Твоя мать, прежде чем Тристан убил её, проболталась, что не все из вас становятся шаманками… — Он сглотнул и произнёс, словно из него эти слова выдавили: — …а отравленными смертью. Это те, чьи разбитые души юных шаманок снова вернулись на свет, благодаря Верховному духу. Им уже не нужен обряд, а просто надо умереть от своей руки, дабы они приняли дар. Я отшатнулась. Сердце дрогнуло от воспоминаний, когда в тринадцать холодное лезвие касается моей шеи и тьма… а потом я просыпаюсь на помойке, удивленная, что дышу, а рядом лицо женщины, что была так заботлива ко мне. Я думала, что меня вылечили, а оказывается… я тогда по-настоящему умерла. — Тристан узнал, что если отравленная умрет с кровью бессмертного в организме, то она будет подчиняться ему, — продолжил вампир. — Я здесь, чтобы привести тебя к нему. Он планирует сделать это в полночь, когда Майклсоны покончат с тем, что разобьет им сердца. Вот тут я уже насторожилась. Что значит «покончат с тем, что разобьет им сердца»? — О чём ты говоришь, мудак? — едко говорю я. — Ведьмы Айи составили заклятие на той крови, что Тристан похитил у тебя пять лет назад. Если они будут сломлены, то твоя магия легко их поставит на колени перед моим господином и тогда ему ничего не будет угрожать, — со злой улыбкой говорит он. Мой кулак встретился с его носом, ибо взбесил, честное слово. — Какое заклятие?! На кого именно оно подействует?! — заорала я, хватая его за шкирку. — Элайджа, Никлаус и Ребекка попадут во власть его, когда последние лучи заката обласкают Новый Орлеан. Элайджа убьёт ту, которой сердце желал бы отдать. Хейли. — Никлаус же убьёт маленькую девочку, за жизнь которой отдаст без сожаления свою. Тут мое сердце откровенно похолодело. Не трудно догадаться, что гибрида это уничтожит также, как и Хейли. Хоуп. — А Ребекка убьет того, ради которого предала ни единожды свою семью, — закончил он с наглой ухмылкой. Марсель. Хотя мне его было не так жаль, но я понимала что это сделает с Ребеккой и тем же Клаусом, который воспитывал его как сына. Это просто массовое избиение и без того травмированных душ. — Как снять это заклятие? — требовательно говорю я, поглядывая на часы. Твою мать, если все правда, то времени оставалось тридцать семь минут до захода солнца. — Никак. Оно будет действовать до рассвета, но потеряет свою силу, если не будет в городе той, от которой берет свое начало заклятие, того, кто подвергается ему и последней, чья магия сильнее начала. Дочь Клауса и Хейли. Её магия гораздо могущественнее моей. — То есть, в городе не должно быть до завтрашнего утра меня, Хоуп и кого-то из первородных и тогда оно ослабнет, — задумчиво протянула я, доставая из кармана гарроту. Мужчина проследил за тем, как блеснула остро заточенная леска и попытался отодвинуться, но я проворно закинула её на шею. Да, свидетелей и врагов я не собираюсь оставлять в живых, ибо мне не хотелось в будущем новых проблем. — Тебе отсюда не выбраться, — прорычал он, хватаясь пальцами за леску. — Нас здесь гораздо больше. — Не твои проблемы уже, — пофигистично отозвалась я, резко разводя в стороны руки. Темноволосая голова мужчины откатилась к моим ногам, а из разорванной трахеи и артерий зафонтанировала кровь, что испачкала мои джинсы. Брезгливо сморщившись, сняла с себя толстовку (предварительно вытащив всё из карманов) и обернула вокруг шеи вампира, дабы кровь не капала во все стороны. С огромным усилием подняла его на унитаз и установила в сидячем положении, затем положила голову на колени. Милая композиция. Неожиданно раздавшийся стук заставил меня ускориться. Я вытерла гарроту об одежду вампира, закрыла на щеколду кабину и вылезла через нижнюю щель. Взглянула на себя в зеркало и стерла рукавом черной водолазки капли крови с лица. — Ох, извините за неудобство. Диарея прихватила и захотелось уединения, — пролепетала я перед женщиной с охранником. Чёрт, надеюсь, труп они не обнаружат. Начала звонить Ребекке и Колу. Те не отвечали. — Чёрт! — выругалась я. Затем мой палец остановился на контакте «Клаус». Хоть и прошла неделя с того вечера, но обида и гордость не позволяли даже вспоминать гибрида. Ибо, если после всего сказанного мною, он больше не появлялся, то значит решил, что так будет ему удобнее. А мне и подавно без него гораздо лучше! Я фыркнула и быстро нашла контакт, на который звонила лишь раз. — Надеюсь, у тебя что-то важное, Никки, — протянул жесткий голос вампира. — Если я скажу, что если через тридцать… одну минут мы не окажемся за пределами города, ибо все вы умрете, то ты мне поверишь, Элайджа? — быстро выдохнула я. Раздалось короткое молчание в динамике, а потом мужчина с сердитым раздражением выдвинул: — Полагаю, у тебя есть серьёзные основания такое мне говорить. У тебя минута, чтобы мне рассказать факты этой, наверняка, длинной истории. Я постаралась коротко, но все же подробно описать всю ситуацию, понимая, что если Элайджа мне не поверит, то эта ночь станет для них больше, чем самый страшный кошмар. — Хорошо, — медленно произнёс он. — Я поговорю с Хейли и заберу Хоуп. Хочу полагать, что это не шутка, Никс, иначе меня не остановит твоя дружба с Колом. Где ты? — В аэропорту Луи Армстронга. Сомневаюсь, что заклятие здесь действует, но меня могут вернуть в Новый Орлеан, — уже напряженным голосом говорю я, видя как ещё одна знакомая морда мелькнула среди толпы. У меня, как и у всех наёмников, была такая полезная привычка — запоминать всегда лица. — В смысле? — В смысле, быстрее, — прошипела я, отключая телефон. Я пошла в кафетерий, попутно снимая шапку и распуская волосы. Раздражение гуляло между корней волос. О боже, неужели я даже не могу нормально на отдых уехать? Если честно, то обидно. Решила тут впервые за столько лет съездить и развеяться. Насладиться солнцем и пляжем, попивая прохладную «Пина Коладу» и, может, даже завести курортный роман с нежным и красивым сёрфингистом. Ага, щас! Кукиш размером с Бразилию видала, Морель? Куда тебе там на пляж? Вон, ублюдок Тристан придумал новый способ подчинить твою силу, а главное — действенный, чтобы жизнь мёдом на казалась, блин! Не говоря о заговорах и махинациях остальных. Взяв бутылку колы и кусок тыквенного пирога, прошла к дальнему столику. Насвистывая легкую мелодию, я села за дальний столик у стены. Дабы никто не смог подкрасться со спины и вид на кафетерий был удачный. — Ну что ж, помянем мой отдых накрывшейся медным тазом, — провозгласила я, открывая крышку бутылки и делая первый глоток шипящей жидкости. Через минут десять мой взгляд засек, как чья-то тень упала на тарелку с пирогом. — Никоиша Касл, — протянул грубый голос какого-то бородатого мужика. Я подняла меланхоличный взгляд от телефона, на котором проходила новую стрелялку. А что? Мне нравятся видеоигры, а стрелялки и тому подобное мочилово развивало реакцию. — Моя вас не уразумить, — нахально улыбаюсь я, закидывая ноги на стол и снова возвращаясь к игре. Тяжелая рука опустилась мне на плечо, выдергивая меня из-за стола. Громко ойкая и крича, я выудила из кармана нож и всадила вампиру в грудь, бешено вереща: — Охрана! Охрана! Этот мужчина хотеть меня затащить на свой джипа! Доблестные мужчины в форме тут же появились, а освободившаяся я резко дала дёру, пока он их не загипнотизировал. В этот спасительный миг и завибрировал мой телефон. — Да? — прокричала я, оглядываясь. — Мы на парковке, — сообщил Элайджа. — У тебя всё в порядке? — Да-а-а… — бурчу я, видя как тот бородач надвигается на меня. — Скоро буду. Перехватив крепче лямки рюкзака, я побежала к заднему входу, что был для персонала. Неожиданно для себя я начала ощущать, что меня начало лихорадить. С силой сжимаю зубы, чувствуя как противный пот покрывает мой лоб. Вот уж нет, я выйду отсюда. Оказавшись за углом, выудила из рюкзака пистолет с деревянными пулями. Оружие чуть не выпало из моих дрожащих рук, когда я начала его перезаряжать. Твою мать. Закат. А если заклятие на моей крови… то значит я его и питаю. Дыхание сипло начало выходить из меня, а ноги стали ватными. С титаническими усилиями делаю шаги вперёд. Капли пота скатываются по спине, а мышцы дрожали от слабости. У меня было ощущение, будто вся одежда резко отяжелела на мне и тянула вниз. Я прижалась спиной к стене, когда появилась громоздкая фигура в проеме. Грудь бешено начала подниматься и опадать, а рука с поднятым пистолетом дрогнула. — Н… н-не подходи ко мне, — зло предупреждаю я, чувствуя как у меня зуб на зуб не попадал. — Ты будешь слаба до рассвета. Сомневаюсь, что сможешь долго бороться, птичка, — ухмыляется бородач. Опускаю назад курок, но из-за дрожащих рук попадаю где-то в ключицу, а не в сердце. На лице вампира возникает ярость, ведь кто-то мог попрощаться с жизнью. Не успеваю я перезарядить оружие, как его выбивают у меня из рук, а затем тяжелый удар приходится на левую часть лица, что отшвыривает меня безвольной куклой на асфальт. Взгляд тут же приковывает лежащий пистолет, но мою тянущуюся руку с силой пинают в сторону. Одна скупая слеза скатывается от ноющей и резкой боли в кисти. — А-а-а-а-а! — пронзительно закричала я, когда меня подняли резко за волосы вверх. — Красиво кричишь, птичка, — улыбается он, оглядывая меня с интересом. — Как думаешь, если ты умрешь с моей кровью, то ты же не сильно расстроишься? Думаю, ты не прот… Мужчина не успел договорить, как его глаза закатились, а изо рта полилась струйка крови. Я вместе с телом упала на землю, слыша как рядом упало сердце. Дрожа, я пыталась подняться… но не могла. — Думаю, он был не осведомлён, что первым в очереди на твоё убийство стою я, — раздался сверху надменный голос. У меня один вопрос и он будет к Элайдже. Например, ему всегда стоит брать с собой своего брата, блин?! — Н…н-не обольщ-щайся, Клаус, — произнесла я, чуть не откусывая себе язык и еле-еле поднимаясь на локти. — Что с тобой? — спрашивает гибрид. — Сомневаюсь, что ты решила кланяться своему спасителю. Если это так, то я польщён, — продолжал издеваться он. Я вдыхаю в себя глубоко воздух, ощущая как руки дрожат. — Я… я бы и с-сама справилась, так что не надо себя в супермены записывать, — колко говорю я, делая последнюю попытку, чтобы встать на колени, но впечатываюсь щекой в влажный от крови асфальт. Сверху раздался тяжелый вздох, а потом мое вяло сопротивляющееся тело подхватили с асфальта и водрузили на жесткое плечо гибрида. Отпад, чёрт побери. Сначала на коленях перед ним, а теперь на его плече. Что ещё за день унижений? — Я и забыл, что гордости в тебе больше, чем в главенствующем льве над прайдом, — с ехидцей произнёс Клаус, бережно обнимая мои ноги. Были бы силы — лягнула от всей души. — Лучше лицом кровь с земли собирать, чем просить помощи, верно? — Может быть я отдыхала? — зло буркнула я. Клаус коротко рассмеялся. Я услышала, как дверь машины раскрылась, а потом меня усадили на сиденья рядом с детским креслом, в котором была маленькая Хоуп. За рулем был Элайджа. К моему счастью, никто меня не расспрашивал обо всей это магическо-махинаторской ерунде. Братья о чем-то своём тихо переговаривались, а я пребывала в состоянии между сном и реальностью. Слабость горячей лавой гуляла по венам, от которой просто уже хотелось скрыться. Ненавижу чувствовать себя беспомощной и слабой… А сейчас я таковой и была. Готовая мишень для убийства. Элайджа догадался снять номера в отеле в ближайшем городе. Не знаю, как у других, но у меня был отдельный номер и я бы этому ещё больше обрадовалась, если бы не моё состояние. Но, к своей чести, от машины до номера я дошла сама. Элайджа предлагал мне помощь, пока Клаус занялся комфортом и уходом о своей дочери, но я отказалась. Как выяснилось, утром приедет Хейли, что сейчас присматривала за обстановкой в городе. Если честно, лучше бы Клаус остался за всем этим следить, ибо Хейли я могла хоть и с натяжкой попросить довести меня до ванной комнаты. По сути мне хватило прийти и упасть на кровать, не снимая обуви, а также залитых кровью и пропахшими потом шмоток. Класс. Буду спать грязнулей… Ну ладно, не в первый раз. Я почти провалилась в сон, когда услышала стук в дверь. — Входите, — кричу я, пытаясь подняться, но кровать была такая мягкая и… Короче, пофиг. — Элайджа мне рассказал, что ты ему звонила, — произнёс Клаус, входя в комнату. — У меня возник вопрос в ходе его рассказа: почему ты не уехала, Никс? Узнав про опасность, что грозила, ты могла запрыгнуть на самолет и никто тебя бы не достал, не предупреждая нашу семью. Я сердито засопела, еле-еле принимая сидячее положение. Клаус стоял рядом и с серьёзным выражением в изумрудных глазах наблюдал за мной. — Я не могла допустить, чтобы та маленькая и удивительная девочка погибла от рук своего отца. Или же Хейли и Марсель уже от рук любимых. Просто стало больно, оттого, что будет, когда заклятие спадет и накроет осознание. Я не хочу, чтобы эти раны украшали ваши сердца, — говорю я, вытирая краем водолазки покрывшийся испариной лоб. Клаус присел на корточки передо мной. В зелёных глазах появилась странная, даже непривычная нежность. Вроде, плохо мне, а глюки у него. Наверняка, кого-то из своих бывших возлюбленных представляет. — Мне нравится, что тебе небезразлична моя семья. И… я хочу знать ответ. — Майклсон, ты можешь формулировать мысли яснее? — сухо поинтересовалась я. Гибрид закатил глаза, а потом взял мои руки в свои и негромко произнес: — Я могу рассчитывать на то, что твоё сердце мне откроется, Никоиша? Если нет, то обещаю, что оставлю тебя в покое… — А если же «да», то остаток своей жизни будь готова к мозгоклюйству и приступам паранойи а-ля «не ты ли спёрла мой бумажник», — с кислой миной прогнозировала я. — Кроме тебя, на это никто не осмелится. Так что паранойи не будет, ведь в круге подозреваемых будешь лишь ты одна, — хмыкнул он. Затем поднялся с пола и закатал рукава черной водолазки. — Но я и так понял отв… — Останься, — вырвалось у меня. Уголки губ дрогнули в улыбке, когда он красноречиво взглянул у меня. Боже, вот опять! Клаус начал снова расцветать, будто ребенок, которому подали на завтрак шоколадный торт. — Или же нет. Твоя самодовольная улыбка — бесит. — Поздно, дорогуша. Ты свой выбор сделала, — с деланным сожалением протянул он. Ага, Люсьен был прав, когда говорил, что я не умею вовремя остановиться. Ощущение, что мой воображаемый роман с добрым и романтичным серфингистом больше никогда не случится, не проходило. — Ладно, — покладисто вздохнула я, чувствуя, что в своей одежде начала уже задыхаться от вони крови. — Помоги мне раздеться. Брови Клауса взлетели вверх, а на полных губах появилась похабная улыбка. — Поощрение за героическое спасение? — С ума сошёл? — патетично поинтересовалась я. — Во-первых — у меня нет сил даже, чтобы дотянуться до салфеток. Во-вторых — до «поощрения» тебя ждет долгий и тернистый путь. Тебе надоест и я застану тебя с какой-нибудь милой блондиночкой из «Старбакса». Мужчина присел передо мной, расшнуровывая мои армейские сапоги, которыми убить можно. Зелёные глаза игриво переливались, когда он предложил: — Новое пари? Это может стать плохой привычкой. Это было странное состояние, когда мне хотелось, чтобы Клаус был здесь… и одновременно хотелось прибить. Думаю, он ощущает точно такое же отношение ко мне, так как характеры у обоих — совсем не сахар. — Давай. Ты снова продуешь, — зевая, протянула я. Когда мои сапоги оказались на полу, то я развалилась на кровати, ощущая как темнота заполняет разум. Вот только я успела расслышать одно странное предложение, что мне хорошо втемяшилось в голову: — Никто не посмеет тебя снова обидеть таким способом, мелкая.