Remember

      Моё состояние близится к критической точке. На душе так погано, что хочется лишь развалиться на полу и никогда не вставать. Почему? Я знаю причину, но не хочу её принимать. Вот только стоит подумать о таком — сердце сжимается и колотится, как не в себя. Знаю, что нужно сделать, знаю, в чем себе признаться. Но не могу. Как я смею сказать себе "ты умрёшь"? Мне смелости не хватит, как и сил. Смотреть в твои серые глаза тяжело, к горлу подкатывает боль. Ты стал лучиком света в моей прогнившей душе, которая обрекалась на погибель, а твоя доброта дала ей жизнь. Каждый раз, когда мы сидели за кружкой чая, гуляли в парке или катались по городу, я забывал, что явояюсь монстром. Даже не считал денег для тебя, ведь бессмысленно, тебе что-то дарить было на много приятней. Когда впервые разделил со мной постель, я понял, что без тебя не смогу жить. Кто-то скажет, что это первая любовь, за которой пойдёт расставание, что не нужно так твердить и думать. А вы когда-нибудь были бесчувственным существом, которое не терпело тепла? И тут влюбляетесь… Я захлебнулся этими чувствами, ведь я никогда не ощущал нежных касаний и не слышал слов, от которых я мурлыкал, как сытый кот. Ты единственный, кто заставил меня полюбить. А самое страшное то, что я ничего не могу сделать. Я способен высечь всё население Земли, превратить каждого в кусок бесформенного мяса, но не могу залечить рану. Ведь я был рожден, чтобы снять хаос и болезни, а не любить всем сердцем.       В воздухе кружили хлопья снега, оседавшие на алом окне. Из бури мыслей меня вывел громкий звон, с недовольной физиономией я оглянулся: откуда-то из далека бежал телефон на позолоченных ножках. Он так шустро двигался, что можно было перепутать его с пауком. Почти во всём вещах интерьера, телефонах и мебели жила душа, что давала им двигаться, даже испытывать эмоции. Конечно, это моя прихоть, мол, я настолько гордый и ленивый, что самостоятельно поднять трубку не в состоянии. Противный звонок так и давал повод мне продырявит несчастное создание насквозь. Наконец я поднимаю трубку и слышу знакомый низкий голос.       — Здравствуйте, простите, что так поздно звоню. Это очень важно: я просил вас составить договор, но вы мне так и не ответили… , — я не вслушивался дальше в его слова, голова была на автопилоте. Во мне поднималось неприятное, но так любимое чувство — ярость. Я чуть ли не рычал в трубку. Я напрягся и почувствовал, как всё тела давил на меня меньше.       — Да пошёл к чертям, урод! — я резко швырнул телефон в стенку, с громким треском он развалился на части, циферблат откатился куда-то за комод, а ножка жалостливо подергивалась в конвульсиях. Я чувствовал, как тело наполняется жаром, горло выпускает рычание разъяренного льва. Мои когти рвут мягкий ковёр, всё слилось в одну цветную массу. Я дергался и поворачивался, что со спины выглядел как голодный зверь. Приступ завладел разумом и не покидал до тех пор, пока не встретился с собственным отражением в зеркале: видимый глаз стал черным, а внутри — алый светящийся зрачок. Губы дергаются, а по ним стекает ядовитая слюна, которая пачкает костюм. Ужаснувшись, я замер на месте, как в сонном параличе, и чрез мгновение закрыл своё страшное лицо когтистыми ладонями. К горлу подступила тошнота, а голова закружилась. Боже, в кого я превратился? Как я до такого докатился? Вот моя истинная личина, от которой я не уйду — монстр, чудовище, которое ты полюбил. Как испуганная овечка, выбегаю из комнаты, пытаясь забыть этот мерзкий портрет. Эти клыки, что так и хотят разорвать первого встречного, выпученный глаз, длинные когти… Ты никогда не увидишь меня таким, я не хочу тебя ранить.       Бегу к тебе, чтобы поскорее прислониться к тонкому тельцу и поскорее стереть из головы этот эпизод, хочу, чтобы ты погладил меня по голове, залез пальцами в мои смоляные волосы, а я урчал со слезами на глазах. Твоя ласка — это что-то космически необыкновенное, она лечит мои горести, может и не полностью, но не даёт утонуть в печали. Только вхожу в твою опочивальню и вижу, как свет алой Луны ложится на твое худое лицо и такую же грудь, окрашивая в малиновый оттенок, кудри превратились в цвет спелой черешни. Очертания светила разрезают рубиновые облака.       — Я слышал какой-то шум внизу, — ты поворачиваешься ко мне и высматриваешь моё лицо в темноте, — что-то случилось?       Я проигнорировал вопрос. Беру тебя на ручки, ах, я так давно этого не делал, и несу на подоконник, укладываю так, чтобы ты сидел во мне спиной. Хочется насладиться прекрасным полнолунием вместе с тобой, поэтому беру тёплый плед и укутываю тебя, ты широко улыбаешься, я так давно не видел такой улыбки. Черт, мы похожи на пару из какого-то любовного фильма, только между нами не только глубокая привязанность, но и печали. Я чувствую, как лицо нагревается от лучей, в глазу щекочет, чтобы отвлечься, целую твою макушку, глажу бедра, руки, животик, знаю, что сейчас ты прижмешься ко мне и попросишь еще, и не прекращаю ласки. Громкий вздох, ты расслабляешься и наваливается на меня всем своим маленьким весом. Сцепляешь наши ладони в замок.       — Блэк, знаешь, — начал ты, поглаживая мою руку большим пальцем, — ты самый близкий для меня человек. Я так тебя люблю, — ты говорил тихо, чуть ли не хрипел, устало повернув голову к окну. — Не знаю, чтобы я делал без тебя. Я никогда не влюблялся и никогда не был любимым. Я просто дурачок, которого оставили одного, — ты запрокинул голову, чтобы увидеть меня, — пока ты не появился в моей жизни. Сначала думал, что это всё это бред, навождение, а потом понял, что это настоящая любовь. Блэк, почему именно я?       — Почему ты?..., — я заволновался: откуда у тебя такие мысли? Нежно потрепав по головке, я нервно продолжил, — я сам не знаю. Когда увидел тебя, то внутри меня зажглась звезда, я почувствовал, что способен любить. Странно, да? Вот так с ходу в тебя влюбился, а это правда. Флег, ты — моя путеводная искра, мой свет, мой жемчуг, ангел, мотылёк…, — я не выдержал, из глаз полились слезы, — я так л-люблю тебя и не хочу т-терять! М-мне страшно, мне б-больно от т-того, что ты…       — Блэк, не надо, — ты вытер с моих щёк солёные слезинки и крепко, насколько было возможным, обнял за шею, — ты сильный, ты сможешь, я знаю! Ну же, где мой харизматичный и гордый лорд Черная Шляпа? — я рассмеялся от того, как ты меня назвал, — Я всё понимаю, ты боишься, что я уйду из жизни, но знай, — ты взял меня за щеки, — мне тоже было страшно, но это пройдёт, и больно не будет.       — Я не хочу терять тебя! — я крепко обнял тебя, словно защищая от мира, — как ты не поймёшь, я не смогу принять это! Я снова останусь одинокий, опять превращусь в монстра…       — Не станешь ты монстром, — твои губы поцеловали мои, опухшие, — твое сердце теперь может биться, твоя душа живёт, ты можешь любить, и я хочу, чтобы ты был счастлив, даже без меня.       — Но как? Без тебя я умру…       — Я буду всегда с тобой, — ты прислонил свою ладонь у моей груди, — вот здесь. И ты в моем сердце. Верь в лучшее.       Всё погрузилось в туман. Я не помнил, когда мы успели раздеться и почти заняться любовью на подоконнике, видимо, ты тоже скучал по этому, как и я. Хотеть отвлечься от нервных мыслей, чтобы с пустой головой заснуть. Но не получилось, поэтому я отнес тебя в постель, а сам ушел, чтобы завершить все приготовления а Рождеству, которое уже будет через три дня.