Часть 2
10 ноября 2021 г., 20:58
Проснись, взгляни на холод и дожди, на здания, бредущие сюда, на провода — их взглядом проводить и осознать, что осень — навсегда. Взгляни на дом, пустой и неживой, казенный, желтый, окнами во двор, на женщину, что станет не женой, но той, что не изменит ничего. Взгляни на сахар инея — стекло отчаянно болеет ноябрем. Все было бы другим, но не могло. Приходит осень. Мертвых уберём. Приходит осень, в сумраке окна горит огонь и люди говорят, и дом им — свет, укрытие, стена от темных дел любого ноября, и дом им рай, и детский звонкий смех, и пряный чай, и верное плечо. И стороной всегда проходит смерть, которой здесь от счастья горячо. Проходит, улыбаясь темноте, с достоинством проигрывая бой. Самайн переживают только те, кто вовремя укрыл себя в любовь. © Кот Басё.
***
Диана проснулась от того, что ее кто-то несильно сжал ее плечо и потряс. Она, переполошившись, села на постели. Сразу стало понятно, что остаток ночи спокойным не будет — Света, скрючившись от боли, вцепившись в бедро до побелевших костяшек, жадно хватала ртом воздух. — Что, Свет? Где болит? Нога? Сурганова кивнула, на полноценный ответ она была не способна. Воздух из легких будто вышибли, сделать нормальный глубокий вдох совсем не получалось. Все мышцы в теле свело от напряжения, по бледному мокрому лицу стекал то ли пот, то ли слезы. Какой бы сильной не была боль в течение дня, ночью она ни разу ее не будила. И Света мысленно ругала себя за лишние нагрузки на работе, слишком больно и страшно ей сейчас было. Казалось, что нечто жадно вгрызается острыми зубами в изуродованное бедро, терзая нервные волокна и мышцы. — Я сейчас скорую вызову, потерпи. Отрицательно мотнув головой, Света снова прикрыла глаза. Даже приглушенный свет ночника нестерпимо бил по нервным окончаниям. Нога сейчас ощущалась не как увечная, но конечность, как полотенце или половая тряпка, которую выкручивают с особой силой. Диана набрала Жукову — та всегда знала, что делать в таких случаях и отозвалась быстро, с третьего гудка. — Да? — Лен… — запоздалый взгляд на часы не вызвал чувства вины. Сейчас было не до церемоний и чужого недосыпа, когда Света сходила с ума от боли. Но слова, способные объяснить ситуацию, куда-то подевались, перепуганная донельзя Диана зависла, не зная, как продолжить. — Света? Что с ней? — Нога. Скрутило сильно, первый раз такое, за все время… Проснулась от боли, сказать ничего не может… Че мне делать? — Только нога? Или что-то еще беспокоит? — Да вроде бы только нога. Но знаешь, и ее хватает, — раздражение невольно вылилось на Жукову и Диана мысленно показала себе кулак. Лена уж точно была ни в чем не виновата. — Через пять минут приду, посмотрю, что можно сделать. Сильный обезбол у меня есть, если что, поставлю блокаду. Все, давай, скоро буду. Диана машинально сунула телефон в карман треников, мысленно благодаря вселенную за то, что им так повезло с соседями — Жукова жила через дом от них. Не зная, что сделать полезного, Арбенина достала из шкафа чистую сухую футболку. Светину, светло-серую, можно было выжимать. Потом сбегала на кухню за аптечками, двумя небольшими коробками, которые Сурганова собрала, что называется, на все случаи жизни. Лена примчалась, как и обещала, через пять минут, с сумкой-укладкой наперевес, встревоженная, но собранная и готовая к работе. Бледную и перепуганную Диану попыталась было выставить за дверь, чтобы не мешала и не отвлекала от Светы, но та уперлась и, пообещав вести себя нормально, осталась в спальне. — Что ты будешь делать? — Неси водку, чистое полотенце и пилу, буду ампутировать ногу в домашних условиях. — Жукова, блять! — Черный медицинский юмор. Аптечки ваши где? — распорядившись, Лена стала осматривать мало что соображающую Свету. — Да вот они стоят. Что ты будешь делать? Блокаду? — Ага. Принеси воды, пока мы тут… И свет везде включи. Арбенина метнулась на кухню, случайно пнула зазевавшегося кота, но ей было не до обиды домашнего питомца, все ее мысли занимало только Светино самочувствие. Наверное, им всем было бы проще, если бы Сурганова тогда согласилась на операцию. Но проще, как понимала Диана, не значило «лучше» или «легче». «В конце концов, я не знаю, что это такое, жить без ноги, и не мне осуждать Светку за желание заниматься любимым делом. Просто жалко смотреть на ее мучения… Ее обезболивающих на роту хватит, да еще останется», — Диана вернулась в спальню, оставила воду на тумбочке. Жукова, приготовив все необходимое, вздрогнула, когда Света дернула ее за край смешной домашней футболки с Дональдом Даком, не отключаясь только на морально-волевых. — Лен, спинномозговую… Пожалуйста… — Лидокаин есть. Ты готова? — Да. — Потерпи еще чуть-чуть. Диана уселась на кровать рядом со Светой, помогла лечь так, чтобы Жуковой был удобно и взяла за руку. Смотреть на иголки, шприцы и прочий инструментарий Арбенина не собиралась, от одной мысли, что сейчас будут делать с любимой женщиной, самой становилось нехорошо. Лена, решив обойтись без местной анестезии, обработала нужный участок кожи йодом. Все прошло как нельзя лучше — игла вошла под правильным углом и на нужную глубину. Действие началось еще «на игле», Жукова не успела ввести всю дозу лекарства, а Света уже расслабленно выдохнула. Красная пелена боли перед глазами стала рассеиваться, дрожь постепенно стихла и стало клонить в сон. — Давай ее положим поудобнее… И футболку чистую давай, в четыре руки быстрее получится, — привыкшая командовать на работе, Лена дает распоряжения и Диана послушно сделала, что попросили. Они и правда справились быстро. Пока Жукова собирала использованные ампулы, шприцы и прочие прибамбасы, Диана помогла Свете сделать хотя бы пару глотков воды, той явно хотелось пить. Руки пока еще плохо слушались, все еще мелко подрагивали, но выглядела Сурганова куда лучше, исчезла мертвенная бледность и синева под глазами. Она признательно улыбнулась давней подруге и коллеге, когда та начинает привычно ворчать. — Ты же знаешь, что способ — так себе. Опасно, Свет. Если тебе твой позвоночник дорог как память, не стоит злоупотреблять. — Знаю. Но сейчас это помогло и… — она даже нашла силы на улыбку, настолько приятным было затишье после боли. — И я счастлива. — Помогли бы и более безопасные варианты. Ладно, что уж теперь. Голова не кружится? Не тошнит? — Нет, все нормально. Спасибо, Лен, ты настоящий друг. Жукова, удовлетворенно хмыкнув, ушла в ванную мыть руки. — Динечка… Ты вернешься? — Спи, заяц. Я скоро приду, провожу Лену и вернусь, — заботливо подоткнув одеяло, Диана выключила верхний свет. Когда за нею закрылась дверь спальни, Света уже спала.***
Через несколько минут они сидели на кухне, коты, недавно накормленные, крутились под ногами. Но Диане было совершенно не до их попыток приласкаться или выпросить что-нибудь запрещенное со стола. Жукова, понимая состояние Дианы, все еще напряженной и встревоженной, коснулась ее руки. — Дин, все закончилось. Выдыхай. — Ага, — Арбенина в ответ криво усмехнулась, рассматривая отметины на коже. На запястье вовсю наливался синяк, но это не имело никакого значения. Правда она знала, что Света будет извиняться, когда увидит. Вечное сургановское чувство неловкости бесило, постоянное нежелание беспокоить выводило из себя. За столько совместных прожитых лет они, кажется, видели друг друга в самых разных состояниях, случаи, когда Света могла на что-то пожаловаться или попросить помощи Диана могла пересчитать по пальцам одной руки. Какими же наивными казались ее переживания раньше, когда Света, не особо блещущая здоровьем, с завидным постоянством цепляла на работе то бронхиты, то ангины, а потом и всевозможные осложнения. Лечилась, как любой врач в перерывах между работой, участковая терапевт даже не спорила, понимая, что это бесполезно. — Света проспит пару часов, если повезет, то все четыре. Если понадобится, сможешь сделать еще один укол? — Да, смогу. — Хотя, нет, — Жукова сама отменила свое решение. — Ты будешь так трястись, что точно попадешь не туда, куда надо. Я лучше сама загляну, или участковую попрошу. — Ну я не совсем уж рукожоп, кое-что умею. В мышцу точно не промахнусь. — Дин, я же знаю Светку. Тебе она не дастся, скажет, что она врач и лучше знает. И вы как обычно поцапаетесь, не будете разговаривать неделю, как в прошлый раз. — Неделю? Мы два дня тогда не разговаривали. Светка обиделась, что я ее самостоятельность ущемляю, а меня взбесило ее упрямство. Вот если плохо, чего кочевряжиться? — Ты сама такая же. Вы два сапога пара, — Лена усмехнулась. — Спасибо за кофе, вкусный. — Перекус с собой, — Диана, сложившая в контейнер вкусное сырное печенье, критически оглядела творение своих рук. Ей все время казалось, что емкость почти пустая и можно положить побольше. — Сама пекла? — удивленный взгляд Лены заставил Арбенину горделиво улыбнуться. — Ага. Думала, как в очередной главе сюжет получше закрутить, нашла рецепт, решила испечь. Такая зараза, хуже семечек. Мы со Светкой еле оторвались… Так что теперь настала твоя очередь страдать. — Спасибо. Ладно, я пойду, собираться надо. Работу никто не отменял… — Жукова зевнула и, поправив ремень сумки, перекинутый через плечо, направилась к двери. Затормозила, вспомнив о важном. — Короче, насчет больничного я скажу, откроют, днем кто-нибудь зайдет, проверит. Как пойдет, может меня Валера отпустит. Тем более, тут ехать минут двадцать… Свете геройствовать не давай. — Ага, — Диана кивнула. С планами на день пришлось распрощаться без особого сожаления. Недописанное и недоработанное она точно наверстает, здоровье находилось на первом месте. — Лен? Жукова, запахнув куртку, вопросительно глянула в ответ. — Ничего, проехали. — Если что, звони. — Хорошо. Закрыв дверь, Диана вернулась на кухню и уставилась в темноту двора. Не увидев ничего интересного кроме машины, припаркованной в неудобном и странном месте, убрала со стола грязные чашки, подумывая, чем себя занять. Заснуть она бы точно не смогла, а значит имело смысл заняться работой. Тихо, стараясь не шуметь и не топать, Диана захватила из кабинета планшет и вернулась в спальню. В углу, у окна, стояло ее любимое уютное кресло, и она, с ногами забравшись в него, решила первым делом проверить почту. Мысль, неожиданно появившаяся, заставила забыть о почте и, открыв документ с черновиком романа, быстро начать набирать текст. Конечно, накачанную лекарствами по самую макушку Свету не разбудил бы и хор, запевший прямо в спальне, но Диана боялась, что помешает шелканьем клавиатуры, и не стала брать рабочий ноутбук. «Видела бы меня Жукова сейчас. Сказала бы, что я окончательно двинулась», — Арбенина еще какое-то время увлеченно печатала, периодически прислушиваясь к ровному дыханию спящей Светы. Потом с удивлением заметила, что за окном уже светло. Небо было чистым, без намека на дождь или снег, это порадовало и даже обнадежило. Затяжной сезон дождей, снега и сырости надоел как никогда. Серый унылый пейзаж за окном не прибавлял радости, но все менялось, когда выглядывало солнце и небо становилось более ярким. В такие моменты улучшалось настроение и Диана, никогда особенно не любившая питерскую серость и хмарь, несколько примирялась с действительностью. Ей, по сути, было плевать, где жить, к тому же она очень часто моталась на разные съемки и мероприятия в Москву, получая необходимое разнообразие. Иногда даже чересчур. «Эх, в такую погоду погулять быть… Но сегодня точно никак, и вообще, пока Свете не станет лучше… Ладно, будут у нас еще прогулки… Как-нибудь потом», — Диана, допечатавшая предложение до смысловой точки, задумчиво уставилась в экран. Поток слов иссяк. Она снова вспомнила случайно встреченный брелок и слова Жуковой о том, что она видела похожего на Андрея человека. Злость, иррациональная сейчас, все равно прорывалась сквозь попытки себя уговорить: «Похожего. Не факт, что это он. Но не можем же мы дружно, в одно и то же время обознаться и принять за него совершенно левого человека? К тому же у Жуковой отличная память… Надо будет ее расспросить поподробнее, как проходили похороны и все вот это вот. Может, даже, она справку о смерти видела. А вообще, какая разница, была эта справка или нет? Если он, допустим, инсценировал смерть, то и справку слепить поддельную фигня вопрос. Надо заняться этим всем… Главное, чтобы Света не узнала, ей переживания вообще ни к чему». «Ладно. Дело сделано, теперь я могу с чистой совестью пойти и… Например, приготовить поесть. Светка проснется, ее надо будет накормить… И, кстати. До дня рождения еще далеко, но может быть, сегодня тот самый день? Ладно, подарю сегодня. Надо же как-то поддержать и порадовать», — с этими мыслями Диана выбралась из кресла. Конечно, ей совершенно нерационально казалось, что стоит ей уйти, со Светой обязательно что-нибудь произойдет, снова вернется боль, а она не сможет позвать. Но здравый смысл подсказывал, что так загоняться все-таки не стоит. Но во всем, что казалось любимой женщины, у Арбениной словно срывало крышу. Разобравшись то ли с поздним завтраком, то ли с обедом, Диана присела за кухонный стол, с очередной чашкой крепкого кофе, чтобы прочитать рабочую почту и освежить в памяти свое расписание. Бессменный директор, менеджер, фея-крестная, палочка-выручалочка в лице Ларисы Пальцевой, сейчас помочь ничем не мог. Она отпросилась на недельный отпуск, Диана ее клятвенно заверила, что постарается сильно нигде не накосячить и ничего важного не пропустить. Пока получалось. Но возвращения Пальцевой, пусть вечно недовольной, язвительной и порой резковатой, она все-таки ждала. За почти десять лет совместной работы они привыкли друг к другу, хотя ссоры и скандалы случались довольно часто. Небольшой завал из писем удалось разгрести довольно быстро, расписание заставило слегка взгрустнуть — еще несколько дней относительно свободных, а дальше, до самого Светиного дня рождения, постоянные съемки и мероприятия. Еще в юности, когда Диана для себя решила, что обязательно будет писать книги, ей казалось, что работа писателя совершенно кабинетная. Не подразумевающая большого количества общения и поездок. Но как выяснилось, что профессия у нее достаточно публичная, и периодически это только раздражало. «И почему я не как Пелевин… Никаких тусовок и мероприятий, человек живет как отшельник и все у него хорошо. Мало кто знает, как он сейчас выглядит. А мне даже противно мелькать везде и всюду. Что поделаешь, если деньги очень нужны…», — Арбенина проверила, все ли нормально с доставкой инструментов в их домашнюю студию и довольно улыбнулась — пока все шло, как надо. «Кайф. У нас будет все, как у больших. И можно будет, наконец-то, записать что-то свое…», — от этой мысли внутри стало тепло. Диана сделала глоток кофе и чуть не пролила на себя остатки, услышав в коридоре Светины шаги. Дома она часто не пользовалась тростью, придерживаясь за стены или мебель. — Заяц, ты чего встала? Тебе же сказали лежать и отдыхать. Как ты себя чувствуешь? — встревоженная Арбенина моментально оказалась рядом, чтобы поддержать и помочь добраться до ближайшего стула. Выглядела Света чуть лучше, чем ночью, и Диана очень надеялась, что уже завтра она не соберется на любимую работу, отмахнувшись от рекомендаций и собственного плохого самочувствия. — Я выспалась, ну и, надо мне было кое-куда… Не ворчи, пожалуйста. Ничего не страшного не случилось. Со всеми бывает. — Ну как не ворчать? Сначала доводишь себя до такого состояния… А эти куда смотрели, коллеги твои драгоценные?! Понимают же, что тебе такие нагрузки нельзя. — Динечка, ну я сама очень хотела… Там такой интересный случай. Опухоль в средостении, проросшая в аорту, к тому же у пациента было пересажено сердце. Ты представляешь, какая это редкость. — Верю, что интересный, — они вместе добрались до обеденного стола. — Но ругаешься. — Вот ты все время так, Свет — «да, нельзя, но если очень хочется, то можно». — Я вторым номером была, потом меня Лена заменила. Такой случай грех не взять для научной работы, осталось дождаться гистологию… Понимаешь, я просто не удержалась, Валера меня поотговаривал, но скорее для вида. — Но больше не так надо, а? — Посмотрим. — Ты меня ужасно напугала, — Диана неожиданно шмыгнула носом, размешивая салат, политый заправкой. — Сразу из башки все вылетело, куда бежать и что делать. — Со мной все нормально. Все уже прошло. Динь, ну правда. Почти не болит. — А спина? — И спина. Все-таки у Леночки золотые руки. Я почему и попросила сделать эпидуральную, после ее уколов почти не бывает побочек. — Ага. Она велела тебе не геройствовать, а я не уследила. Давай-ка ты обратно ляжешь, а я принесу завтрак в постель. Ну или обед… Что у нас там по времени. Настенные часы в виде белого кота показывали почти двенадцать. — Не хочу. Належаться я еще успею. Диана понимала, что возможно перегибает палку, ведет себя как курица-наседка, только ничего поделать с собой не могла. — Ногу нагружать нельзя, а ты вон прискакала, как ни в чем не бывало. Мне Валера голову оторвет, а Жукова поможет. Давай обратно в кроватку? Можем кино посмотреть, какое хочешь. Ну или еще что-нибудь придумаем. — Валера не такой, — Сурганова улыбнулась. С Валерой Тхаем они были знакомы больше двадцати лет. Огромный, похожий на медведя, Тхай, очень нежно к ней относился, оберегал и заботился, а после аварии помог найти лучших врачей, разбирался с квотами для реабилитации, словом, был настоящим другом и хорошим начальником. Диана ужасно к нему ревновала, хотя, откровенно говоря, Сурганову она в принципе ревновала. И к Валере, и к Жуковой, и к молоденьким медсестрам в отделении. Сходила с ума, бесилась, хотя по-настоящему Света поводов давно уже не давала. — Ага. Ты вспомни, как перед операцией у него пациент сбежать пытался… Света, вспомнив, как Валере пришлось срочно заменять свалившегося с гриппом анестезиолога, улыбнулась. Пациент, зафиксированный должным образом, испугался внушительного вида доктора и, отодрав завязки, как был, голый, с катетерами, попытался сбежать. За годы их врачебной практики было много историй, но эту они вспоминали с завидной регулярностью. — Ты сама-то поела? — Света свернула с нелюбимой темы собственного здоровья. — С Жуковой кофе пили, с печеньками. А поесть — я тебя ждала. — Снова кофе? Какая по счету за день? Надо тебя к мамуле отправить на недельку. Будешь писать роман, а она тебя откармливать. — Только не к Лии Давыдовне, — Диана испуганно округлила глаза. — У меня контракты с продюсерами шоу, а сила воли нулевая. Я не смогу не жрать. Светина мама готовила очень вкусно, они никогда не уезжали от нее без гостинцев, но эти зажоры непременно сказывались на фигуре. Полнота Арбениной не грозила, ей самой было комфортнее в своем нынешнем весе. К тому же она периодически участвовала в разных коньково-спортивных шоу, а там считалось, чем меньше вес, тем лучше. — И вообще, кузнечик. Ты знаешь, что я тебе приготовила офигенский подарок? — День рождения через две недели только… А что за подарок? — Ну вот поешь сначала, потом, так и быть, покажу. — Я уже, — Света предъявила слегка опустевшую тарелку. Она честно попыталась доесть салат и остатки запеченной куриной грудки, но не смогла. — Это не считается, — проворчала Диана, но тарелку убрала и занялась чаем. — Пока ты спала, котов покормила, Мишка, кажется, свалил прогуляться. Лось и Компот остались. Кстати, я вот думаю, может нам собаку завести, а? — А гулять с ней кто будет? Мы обе постоянно работаем, она будет одна дома, скучать и страдать без нас? — Маленькую заведем, карманную. Чтобы в лоток ходила вместе с кошаками. Или вообще вон, в цветочном горшке свои делала делала. Такую и в переноску можно запихнуть и катать с собой. — Динка! — А что? Собака должна быть в доме. Мне в детстве так и не купили… — Бедный ты мой ребенок. — Вот, держи свой чай, с сахаром и лимоном, — Арбенина поставила перед Светой ее любимую чашку в синих цветах и села напротив. Телефон, оставленный Сургановой в спальне, заорал, как ненормальный. Диана, не дожидаясь просьбы принести, подорвалась с места, и кинулась в комнату. Крутившийся под ногами бело-рыжий кот Компот едва успел унести лапы и теперь выпрашивал у Светы что-нибудь вкусное со стола. — Кто там? — Жукова! — Диана все-таки ответила на звонок, слегка запыхавшись. — Да, Лен. — Света еще спит? — Нет, уже встала. Я попыталась ее покормить, теперь чай пьет. А что? — Сейчас обход закончился, Валера рвется в бой, в смысле, к вам заехать. Я, кстати, пиздюлей от него отхватила… — Да ради Бога, пусть приезжает, мы всегда рады, сама знаешь. На тебе Светку, с ней решайте, — Диана отдала телефон и занялась самой нелюбимой частью домашних дел — мытьем посуды. Вообще, откровенно говоря, ей не нравилось делать по дому абсолютно все. С готовкой удалось примириться, потому что питаться доставкой или полуфабрикатами надоело смертельно. Или, как бывало в молодости, сидеть на пустой гречке. — Что вы там решили? — Валера заглянет часа в два, примерно. Настоял на осмотре, слушать меня не стал. — Вот и правильно. Мне будет спокойнее. Все, Светик, пошли в кроватку, хватит тут рассиживать. Уставшая спорить и сопротивляться, Света позволила себя увести, уложить и укутать в одеяло. — Пока не засыпай, я сейчас. Арбенина метнулась наверх — подарок был припрятан надежно и уже пару месяцев ждал своего часа. Заинтригованная Сурганова гадала, что же могла придумать Диана. Фантазия забуксовала после какого-нибудь томика поэзии или медицинского справочника, Света решила дождаться любимую женщину и не заморачиваться на это счет. — Только чур не подглядывать! — раздался голос из-за двери. Послушно зажмурившись, Света прислушалась к шагам, потом что-то тяжелое опустилось рядом с ней на кровать, следом плюхнулась Диана. — Открывай глаза. Большая черная прямоугольная коробка лежала на второй половине кровати, довольная сверх меры Арбенина улыбалась, поправляя огромный ярко-красный бант. — Что это, Динечка? — Сюрприз. Давай, открывай, а я тебе помогу, так и быть. В четыре руки они распаковали коробку, и Света в нерешительности замерла, понимая, что внутри футляр для скрипки. — Это то, о чем я думаю?.. — Да, заяц, это скрипка. Какого-то жутко старинного чувака, — Диана достала сертификат, потому что произнести по памяти заковыристое имя мастера она точно не смогла бы. — «Гварнери дель Джезу». Светуль, а правда, что это Гаврик такой жуткой редкий и ценный? Я мало что понимаю в инструментах… Со смущенной улыбкой Арбенина наблюдала за тем, как бережно и едва ли не задержав дыхание, Света прикоснулась к скрипке. — Это же такая редкость, Динечка… Ты не представляешь! Гварнери дель Джезу выдающийся мастер, на скрипке его работы даже Паганини играл… Страдивари до самой смерти считал его своим главным конкурентом… — Подумаешь, Паганини. Теперь ты будешь играть на этой красотке. Тебе нравится? — Мне… Ответить Сургановой помешал так некстати оживший Дианин телефон. Она глянула на экран, потом слезла с кровати и ушла в соседнюю комнату, бросив короткое «Светуля, я сейчас». Но Света, казалось, не заметила ее отсутствия. Счастливо улыбаясь, она рассматривала инструмент, уже предвкушая, как будет играть на нем свои самые любимые музыкальные произведения. И может быть даже попробует сыграть что-то новое. Музыка занимала огромную часть ее души, была отдушиной, только вот на уговоры заниматься более «профессионально» она упорно не поддавалась, считая основным делом все-таки хирургию. Прикрыв дверь, ведущую в спальню, Диана оказалась в своем рабочем кабинете. — Я вас слушаю. — Диана Сергеевна, вас же интересует, что случилось четыре года назад? Точнее, кто виноват в аварии, — мужской голос звучал вкрадчиво, немного пугая. — Кто вы и что вы хотите? — Кто я — совершенно не важно. Можете считать, что я заинтересован в поиске правды не меньше, чем вы. — Почему я должна вам верить? — У вас выхода другого нет. Вы сможете отлучится из дома на пару часов? Предлагаю встретиться на нейтральной территории и обсудить кое какие интересные моменты, касаемые Андрея Дагаева. — Нет, сегодня я не могу. — Посмотрите в окно. Диана сделала, как велено. Ничего интересного, кроме машины, которую она, кажется, уже где-то видела. — Только не говорите, что вы сидите в машине у моего дома. — Нет. Но за вами и вашим домом следят. Вам же не нравится такой расклад? — Мне много чего не нравится. Особенно, когда говорят загадками. Мужчина, кажется, начал терять терпение. — Вы все узнаете, но такие вещи лучше обсуждать не по телефону. Адрес и время скину сообщением. И проверьте почту. Неизвестный первым сбросил звонок, оставив Арбенину в легком недоумении. Она не знала, стоит ли верить словам о слежке, и уж точно не собиралась идти на встречу с этим непонятным человеком. Здравый смысл подсказывал, что он может оказаться кем угодно и в самом лучшем случае она просто вляпается в криминал. Решив, что почта вполне подождет, Диана с раздражением задернула шторы и вышла из комнаты. Похоже, что она все-таки во что-то вляпалась. Осталось понять во что и кто за этим всем стоит.
