Аказа - мастер ногтевых искусств

      Два силуэта, вошедшие в салон в самое жаркое время дня, привлекли на себя внимание работников. Клиентов было не много, но те, что были, не спешили выходить на раскалённую улицу. Поэтому им предлагали холодные напитки и места в «зоне отдыха». На самом деле это всего лишь угловой диван, стоящий возле входа. Рядом с ним небольшой столик и кофемашина. Изначально это задумывалось местом для персонала, уставшего от работы и ушедшего на перерыв. Но со временем, когда в их салоне начали собираться большие очереди, диван стал местом для ждущих клиентов. Тогда и ввели услугу «Мини-бар» — девушка предлагала клиентам кофе, чай или холодный напиток, чтобы скоротать время. А Аказа нашёл это место удобным для сна, последней недостающей деталью в «идеальной квартире». Он так иногда называл салон, считая, что стеллаж с десятками лаковых оттенков и мягкий раскладной диван — единственное, что нужно для жизни. Конечно, такое не нравилось Коюки… Но вам это уже известно.       К великому удивлению хозяйки салона Ренгоку был немного растрёпан, как и Аказа. Если для последнего это было в порядке вещей, то Кёджуро обычно старался следить за своим внешним видом.       Коюки даже по-доброму улыбнулась, глядя на них двоих. Внезапно в голове всплыла картина из прошлого. В один солнечный и очень жаркий день девушка в сарафане раздавала листовки: «Внимание! Открытие нового маникюрного салона в вашем районе! Предъявившим купон — скидка». Но, к какому-то странному стечению обстоятельств, никто не подходил. Те, кто брал листки, сразу их выбрасывали, и надежда бедной Коюки совсем погасла. Тогда к ней подошёл высокий блондин с тёплой улыбкой до ушей и спросил её о салоне. Она, запинаясь, дрожа, рассказывала ему об открытии, о том, как в салоне будет комфортно и какой там прекрасный персонал, — на тот момент, кроме её и Аказы, в салоне работала ещё их старая подруга-парикмахер, которая расширяла спектр услуг их салона. Пианист слушал внимательно, время от времени кивая головой, и попросил одну листовку. «Думаю, я загляну к вам, » — сказал он, уходя, а девушка смотрела в его удаляющуюся спину и не могла пошевелиться: ноги стали ватными, а руки дрожали, как от холода. В тот самый момент она поняла, что бизнес это не так просто, как она думала.       Но Кёджуро своё слово сдержал и прибыл ровно в день открытия.       — Рады вас видеть! — у входа стояла, кланяясь в пол, Коюки. — Чего желаете?       — Добрый день, — немного растерянный он забегал глазами. Ему протянули брошюру с коротким списком услуг, и он сделал вид, что очень тщательно его изучает.       Ренгоку был не частым гостем маникюрных салонов. По правде говоря, он никогда в них не бывал и поэтому всё, что писали в брошюре для него не имело никакого значения. Правда его заинтересовал один пункт, который включал в себя спа-процедуры. Они были направлены исключительно на кисти рук.       Пианист сомневался в возможности проведения всех остальных процедур, в особенности таких как покрытие и наращивание, что могло на прямую повлиять на его работу. Поэтому его чек ограничился одним пунктом.       Коюки проводила Кёджуро к своему столу, рядом с которым стоял стол с Аказой. Мастер маникюра вместе с мужчиной, который очень громко над чем-то смеялся, вели неприятную на вид беседу.       — Тебе реально такое нравится? — с издёвкой проговорил клиент. — Ты же мужик, ну будь серьёзнее, — он листал альбом с работами Аказы. — Ну вот это всё разве мужская работа? — указывал он на фотографии.       — Мужчина, не могли бы вы поскорее выбрать дизайн или мы оставим этот пункт открытым? В таком случае ваша жена при предъявлении сертификата… — но договорить ему не дали.       — Ой, да хватит тут из себя строить, я же заплачу́, — мужчина продолжал вести диалог, используя нецензурные выражения и резкие слова, которые были напрямую обращены к мастеру.       Ренгоку сразу заметил неладное и даже напрягся. Из-за слов невоспитанного мужчины становилось некомфортно. Тем временем обстановка накалялась, а терпение мастера подходило к концу.       — Я тебе на французском говорю, что ли? — вскочил Аказа. На его лице выступили вены, налитые кровью глаза свирепо смотрели на сидевшего недоклиента. — По-твоему я… — перед ним внезапно возник высокий блондин.       — Господин, вы не могли бы успокоиться? — услужливо сказал Ренгоку, унимая вовсе не озверевшего мастера, а их клиента. — Мы же всё-таки в общественном месте, — его улыбка блестела на лице, но от привычного добродушия будто не осталось и следа.       — Чё? — клиент, успевший испугаться резкого движения мастера, крепко держался за стул, хоть и посчитал, что беда миновала. — Ты кто?       — Меня зовут Ренгоку Кёджуро, и я считаю, что вы ведёте себя очень не прилично, — Аказа непонимающе смотрел и на Кёджуро, и на недовольного клиента и боялся произнести хоть слово, чтобы не подставить себя и Ренгоку.       Коюки, не надолго выпавшая из реальности, вступила в разговор от лица администрации и выпроводила разгорячившегося клиента. Тот в свою очередь посыпал на них ругань и нецензурные выражения, говоря что-то о том, что будет жаловаться на них в какие-то там инстанции. Но ни на следующий, ни через день письма «сверху» не поступило.       Девушка поспешила извиниться перед Кёджуро, заставшим такую сцену. Он же наоборот, жалел, что ничего больше сделать не мог и лишь посоветовал обзавестись охраной.       Но всё это в прошлом, поэтому вернёмся в наше с вами время.       Ренгоку присел на привычное место перед Коюки, протянув той свои руки. Она аккуратно взяла их в свои, повернула то в одну сторону, то в другую, прищурилась одним глазком — в общем, очень внимательно разглядывала его ногти. Её вердикт не был ужасающим, она даже восхитилась состоянием его рук: такие нежные и ухоженные руки выдавали в нём пианиста с головой.       Восхищалась руками Ренгоку она не долго. Была ещё одна тема для разговора, которую она хотела бы с ним обсудить.       — Ренгоку-сан, — Коюки перевела хитрый взгляд на Аказу. — Неужели Аказа проводил вас от филармонии и до самого салона? Где вы встретились?       — Это интересная история, — Кёджуро улыбнулся и стал рассказывать о случайном столкновении на остановке, весёлой поездке на автобусе и том, как они пытались спрятаться от жары.       В его голове появились мысли о том, что общение с Аказой приносит ему особое удовольствие. Странное чувство зародившееся в нём, заставляло Ренгоку мечтать о новых встречах с парнем. Даже внезапная встреча на остановке, как сегодня, была бы встречена с необыкновенным трепетом. Что это? Волнение от знакомства с новым человеком? Чувствовал ли Кёджуро такое раньше? Эти ощущения были невероятно приятными, поэтому он пожелал встретиться с Аказой вновь.       Коюки была вне себя от счастья. Конечно это заключалось в том, что она от чистого сердца радовалась, ведь им наконец удалось хорошенько поговорить. Но малую долю этой радости занимала эгоистичная гордость от того, что именно она отправила Аказу на выступление пианиста. Но это совсем крохотная часть.       Пока довольный Ренгоку рассказывал об их похождениях, Аказа, сидевший в «зоне отдыха» никак не мог расслабиться. Ему всё не верилось, что он только что проехал в автобусе и говорил с глазу на глаз с ним. Ренгоку выглядел перед ним обычным парнем, какие всегда ездят в автобусе. В кепке, джинсовке с закатанными рукавами, сумкой через плечо и в вычищенных белых кроссовках. Как сложно было видеть в нём привычного нам Кёджуро. Может быть из-за этого Аказа так легко общался с ним всю дорогу?       — А вы куда-то потом поедете с Аказой? — считая это очевидным, спросила Коюки у Ренгоку.       — Что? — переспросил он. — Почему вы так решили? — он перевёл взгляд сначала на диванчик, а потом опять на Коюки. — Мы не договаривались ни о чём.       — А, извините, — ответила она, — я подумала, что он ждёт вас.       — А я думал, что вас, — ответил ей Ренгоку.       Они оба замолчали и девушка подняла глаза на клиента, после чего они оба рассмеялись. Коюки посмотрела в сторону Аказы, который оторвал свой взгляд от телефона и смотрел на них.       — Да уж вот вам и загадка века: кого ждёт Аказа, — «На самом деле, — думала Коюки, — с вероятностью в 99,9% он ждёт именно Ренгоку-сана. Только для чего?»