на стыке вселенных

Через секунду Дэдпул ошарашенно осядет на пол. Сжирающая звенящая тишина, которая режет слух, тремор всего тела и взгляд... Безжизненный, потускневший, уперевшийся в осколок тарелки. Не сожалеющиий о содеянном, но не готовый к суровости реальности. Вселенные — матери. Они породили нас, так почему издеваются над своими же созданиями, столько миллиардов лет? А может они наоборот оберегают? Проходит около минуты или часа, прежде чем Уэйд моргает. Лоб атакует мигрень. Он медленно хватается за голову, сжимает виски, голоса до сих пор молчат. Он кричит. Долго, по звериному, порой задыхаясь в кашле. Губы от натяжения болят. Град слёз застелает глаза пеленой, сопли стекая по губам, заполняют рот. Уилсон сплёвывает их на окровавленные осколки. Когда он затихает, раздаётся тихое "блять" Жёлтого. Уилсона веселит это слово, он хихикает, вытирая лицо. Жёлтый больше не проявляется. — "Твою же мать..." — всхлипывает уже Белый и тоже кричит. Уилсон зажимает уши, чуть не оглохнув от такого вскрика, но создавая в голове вакум, лишь усиливает звук. Он упирается руками в линолиум, случайно оказываясь правой рукой в смеси своей крови и соплей. Стойко терпит Белого, как до этого его терпели голоса. — "БЛЯТЬ, БЛЯТЬ, БЛЯТЬ!" — он не может успокоится, Жёлтый шикает, пытаясь заткнуть товарища, но Белый лишь сильнее расходится. — "Тупорылые суки! Что вы сделали?! Что чёрт возьми мы сделали?!" — и снова оглушающе орёт, захлёбываясь горем, отчего молчаливый Уэйд хмурится. Дверной звонок настойчиво звенит. Уэйд не вставая выглядывает в коридор. Белый стихает, лишь изредка всхлипывая под утешения Жёлтого. — "Тихо, тихо.. " — Уэйд, это Доктор Стрендж! — и снова этот мерзкий сигнал. — Может отрезать ему палец? — всё таки подаёт голос Уинстон. — "Ты разговариваешь!" — смеётся Жёлтый. Уилсон лишь хмыкает, наконец поднимаясь. — Мы всё исправим. Выпотрошим колдуна если потребуется, создадим грёбанную новую вселенную для нас с Питером, но исправим, — говорит он себе, нежели голосам. — Мы уже исправили, малыш Уэйд, — Белый всхлипывает. — Уже исправили, — произносит он уже шёпотом. Уилсон игнорирует его, вытирая руку о свои домашние штаны, и решительно двигается к двери. Распахивает её, хватает пришедшего за грудки, закидывая в свою прихожую. Стрендж падает на окровавленный ковёр, пачкаясь, поднимает испуганный взгляд на Уилсона, но быстро прячет страх под маской серьёзности. — Успокойся, Уэйд. Ох, Уэйд не спокоен, он с жутким улыбающимся оскалом тяжело дышит ртом, порой издавая рык гортанью, он весь в крови и соплях, дрожит, сжимает кулаки, до побелевших костяшек, его аналоги бровей сурово сходятся на переносице, а глаза, опухшие и болезненные, прожигают в докторе дыру. До Стренджа быстро доходит, что перед ним не человек, а бешенное, готовое к атаке животное, которое следит за его малейшим движением. — Ты поможешь мне, — хрипит зверь, давая понять, что выбора гость не имеет. — Не тебе мне угрожать, — поднимается доктор, "отбивая" атаку. — Не тебе ставить условия, Уилсон, — он делает на втором слове акцент. Дэдпула это на удивление очень смешит. Он срывается с места, хватает колдуна за горло и прижимает того к стене. — Ахахах, ты недооцениваешь меня, ведьмочка, — он выплёвывает слова ему в лицо. — На моей стороне автор, — он сжимает горло крепче и приближается к уху Стренджа. — На моей стороне история... Стивен медленно выдыхает носом и делает круговое движение кистью. Мир вокруг Уэйда начинает превращаться в яркую воронку, которая мигом, растворяется. Уилсон оказывается в непонятном доме со странным декором. Его мгновенно вырывает на пол. Он сплёвывает остатки и осматривается. Справа от него, опираясь на стол стоит Доктор Стрендж. — Я перенёс нас к себе, — он чешет подбородок. — Нужно всё спокойно обсудить, Уэйд. Я надеюсь, ты, пойдёшь мне на встречу. Уэйд недолго молчит, а после коротко кивает и хмурится, от подступившего головокружения. — Извини, — Уилсон махнул в сторону рвоты ладонью. — Никак не привыкну, вестебулярочка слабая стала. — Давно? — Стрендж подозрительно щурится. — Да года два уже, — Уэйд хихикает, каким-то своим мыслям. — Раньше по мирам скакал с телепортом, а щас даже в автобусе мутит пиздец. — Недоговариваешь, — Стрендж, не выдавая каких либо эмоций, подходит к каким-то книгам и дневникам. Чуть задумчиво стирает пыль с ближайшей полки. — Либо не понимаешь, — кивает он, каким-то своим догадкам. Уилсон в неудоумении выгибает бровь. — Опять загадками? — он разочарованно закатывает глаза, кажется до самого мозга. — Никаких загадок, — Стрендж открывает и листает первый дневник. Что-то внимательно высматривает, следя за строчками указательным пальцем. — У меня есть теория, которую нужно проверить, — на собеседника он даже не смотрит, слишком увлечённый процессом. — Посвятить, ты, меня нужным не считаешь? — Уэйд чувствует себя слегка оскорблённым. — Не считаю. По крайней мере не сейчас, — колдун поправляет плащ и больше не отвечает. Уэйд вступает в дебаты с голосами и в общем тоже не скучает. Жёлтый весьма жестоко комментирует происходящее, выводя этим ранимого Белого на истерику, тот в свою очередь рыдает настолько противно, что Жёлтый всё таки затыкает ебало в попытке спасти свой слух и не вывернуть наружу желудок. Чуть помолчав, все трое переходят на нейтральную тему для обсуждения, а именно погода. Последние мартовские дни выдались особенно дождливыми, будто природа знала всё что произойдёт заранее и плакала в ожидании неизбежного. Уилсону тоже хотелось поплакать, но осуждение Жёлтого и наличие в комнате, пускай и слишком занятого, но Стренджа, было весомым аргументом продолжать шутить шутки и спрятать бескрайную пустоту и боль под маской. Маской "контролёра". Уилсон даже для Стренджа создавал впечатление решительного и умного, пускай и охваченного гневом и обидой на судьбу человека. Уэйд делал вид, что контролирует ситуацию, делал вид, что знает, как всё исправить и быть с Питером. Спойлер — он не знает. Не знает даже, что съесть на обед, куда уж там нарушение в мультивселенных. Он может только играть сообразительного клоуна перед колдуном, в надежде, что его посчитают равным и помогут. Он не хочет угрожать, не хочет гнуть свою линию, не хочет возвращаться в прошлое и становится своей старой версией. От одной мысли от этого его покрывают мурашки и обрушивается паника. Он не хочет становиться Дэдпулом. И лишь на секунду, вспоминая испуганный взгляд Стренджа, ненависть на себя обрушивается огромным снежным комом. Он не вернётся к прошлой жизни, ни за что. И тут мысли резко меняют свой ход. Перед глазами улыбающийся Питер. Он молчит, достаточно долго, чтобы рассмотреть каждую трещинку на губах. Боже... Питти... Такой нежный, такой доверчивый, такой хрупкий. Где он сейчас? Что с ним? Болит ли у него голова? А живот? В порядке ли конечности? Кто сейчас с ним? Или, о боже, он отходит от этого кошмара в одиночку?! А может он забыл Уэйда?! Молниеносно подступает паника. Горло сводит, привкус крови наполняет рот и Уилсон не может вдохнуть. "Чёрт" вторят голоса и Уэйда это только больше пугает. Он начинает падать, но опирается ладонями в стол. Стрендж не замечает, что происходит с гостем, а Уилсон и не может окликнуть. Он старается дышать через нос, но лёгкие лишь жгёт и никакого кислорода не наблюдается. Очень хочется ободрать себе всё горло, но прохаванный жизнью Уилсон, знает, что это не поможет. Дело дрянь. Он путающимися ногами доходит до края стола и делает безрассудную, но безусловно рабочую вещь. Он отходит на шаг, отклоняет корпус назад, и лёгким, но отточенным движением падает на острый угол стола районом солнечного сплетения. Дерево входит прямо в сердце, задевая левое лёгкое. Мир вокруг Уилсона резко темнеет. Очухивается он на какой-то маленькой, настолько, что ноги громадного Уэйда свисают аж по колено, тахте. Солнце бьёт своими лучами по глазам, а это значит в Нью-Йорке наступило ёбанное утро. Со "смерти" Питера прошло около 9 часов. Стрендж мигом очутился рядом с помощью какого-то портала. — Поразительно... — протянул он и слегка улыбнулся. — Вы очнулись одновременно. — Вы? Ну да, голоса очевидно всегда со мной, и в огонь и в жопу, — Уэйд зевнул. — Нет, я про Питера, — Стивен ждал пока собеседник встанет. Руку помощи он протягивать не спешил, либо не планировал вовсе. Уилсон замер, вскидывая брови, мол продолжай. — Я могу поддерживать некую связь с другими вселенными. Моя работа как никак следить за порядком, — он смотрел куда то в угол. — Он только очнулся, хоть и был отправлен в тело вчера вечером. Он в Ваканде. Пока парализован, но это ненадолго. — Он что?! В Ваканде?! — Парализован, но отойдёт уже через час. Вероятно в данный момент он напуган, но он будет в порядке, Уэйд. Он взрослый мальчик. Рядом с ним сестра короля Ваканды и его лучший друг. Думаю они справятся. Нужно ли подчёркивать, что Уэйд так не думал? — Если у нас пять утра, значит у них около одиннадцати, — зачем-то задумчиво подметил Стрендж, снова погружаясь в мысли. Ему не надоело? — Стрендж, — Уэйд окликивает его, окончательно поднимаясь с тахты. — Ты знаешь о чём я хочу попросить. Возможно ли это? Стивен, как-то странно улыбается, а после заливается в тихом смехе. Уилсон ждёт, хмурясь. — Сейчас, Уэйд, — Стрендж упёр руки в бока, стараясь отдышаться. — Фу-у-х. Извини, но это настолько абсурд. У Уилсона земля уходит из под ног. Абсурд? Вернуть Питера грёбанный абсурд?! — Угомонись, — заметив потемневший взгляд Уэйда, Стивен успокоился. — Я не о твоей просьбе, а о том, что произошло. В том, что Питер случайно попал сюда, есть и твоя вина. — Я?... — Ты, — потвердил Стрендж. — Видишь ли, у каждой вселенной есть свой канон и ключевые события. — Хватит говорить со мной, как с пятилеткой, — Уэйд наигранно обижается, скрещивая руки. — И в жизни твоего Питера было большое значимое событие, которое ты кощунственно нарушил, — игнорирует шутку Стрендж. — Что?! Как нарушил?! Откуда мне было знать, что он не отсюда?! — Паркер должен был встретить Дэдпула в своей вселенной. Но его Дэдпул, к сожалению, любил играть с жизнью и поэтому стоит здесь со мной. Уэйд непонимающе замирает, в ту очередь, как до Жёлтого и Белого всё быстро доходит. — Тебе не рассказывали, что телепорт нужно использовать аккуратно? Что он может коротнуть? Что возможно, ты на долгие годы застрянешь в другой вселенной, мучаясь от укачиваний и головных болей, в то время, как твоё тело лежит на дне Гудзона? — Почему не всплыл? — Уэйд истерически хихикает. — Тебя сердцем насадили на штырь в куске бетона и загнули его, чтобы ты не генерировал. И собственно скинули в воду. — Долбоёбы, — Уилсон заливается смехом. — Они серьёзно думают, что если сунуть мне что-то в сердце или голову, то я не восстановлюсь. Я бы тогда сдох лет десять назад. — Ты упускаешь главное, Уилсон, — Стрендж кидает ему шприц. — Потрепали, вы, мне нервы, попаданцы. Уэйд не отвечает, с восторгом рассматривая золотую жидкость. — Когда он умер, у меня было чудовищное желание вколоть себе остатки. — И ты сделал бы правильно, — Уилсон смотрит на колдуна победным взглядом. — Я думал придётся месяц сидеть в лаборатории там, — Уэйд разраждается речью. — Ставить опыты на крысо-кошках, под названием сфинксы. Не люблю их, выглядят, как мои яйца, после бритья. И... — Хватит, — Стредж трёт лоб пальцами. — У меня от тебя голова кипит, — он расправляет плечи. — План такой. Ты вкалываешь себе это зелье, просыпаешься на дне реки, снимаешь себя со штыря, всплываешь, и идёшь ко мне, точнее к другой моей версии. Говоришь "мне нужно к Питеру Паркеру" и заходишь в портал. А дальше сам. — А дальше я кидаюсь на Питти и мы занимаемся горячим вакандским анальным сексом, — заметно осчастливенный Уилсон, снова начал нести всё что думает. — Будь так, лишь бы не застревали в других вселенных. Уэйд улыбается, вкалывая раствор. Искренне, с глазами полными надежды. Его прошибает острая боль, которая постепенно перемещается в голову. Мир темнеет, Стрендж стоящий перед ним не выдаёт никаких эмоций. Уилсон чувствует, как падает, ломая нос об паркет. Ауч. Уэйд ненавидел, когда ломались кости лица, но чёрт. Эта боль была самой приятной в его жизни. Боль, ведущая к Питеру.