на стыке вселенных

Уилсон резко открывает глаза и мгновенно об этом жалеет. По зрачкам ударяет грязная вода и многочисленные водоросли, вызывая адскую боль. Хочется закричать, но это было бы второй фатальной ошибкой. В уши кажется залилось литров десять, ибо давление на большой глубине — худшее, с чем, когда либо сталкивался Уэйд. — "Прокомментирую за тебя! Ебучее блядство!" — орёт Жёлтый. С ним нельзя не согласиться. Также боль стреляет в живот, от малейшего вдоха. Виной тому, грёбанная торчащая из Уилсона, арматура. Мужчина собирает остатки сил, хватается за неё и молится всем богам, чтобы те помогли. На удивление, железка легко гнётся, и Уэйд, не сдерживая победной ухмылки, выпрямляет её. Он отталкивается от утонувшего куска бетона, на котором лежал, и расслабленно, лишь слегка двигая ногами, плывёт наверх. Отсутствие кислорода сильно сказывается на головной боли, заставляя Уилсона ускоряться. В реке или озере, Уэйд так и не узнал, нихрена не видно. Возможно из-за густых водорослей, возможно из-за загрязнения. Отчётливо лишь виден свет наверху — солнце. Яркое, белое и безумно манящее. Солнце — прекрасный маяк. В конечном итоге Уилсон всплывает, как большой поплавок, протирает глаза уже в спешке, и оглядывается, сплёвывая воду. Дорога, кишащая машинами, гул которых, он не слышит. Он затыкает правое ухо и смачно выдыхает носом, отчего из левого ручьём вытекает вода. То же он проделывает со вторым. — Фух, мы живы, — глаза неприятно щипит и Уэйд спешит доплыть до берега. — "Со смертью, в нашем случае, были бы затруднения," — логично подмечает Белый, и ни Жёлтый, ни Уилсон, даже в шутку, спорить смысла не видят. Все трое безумно устали. Вперёд их двигала лишь мысль о одиноком больном Питере, которого срочно нужно спасти из лап страшной сестры Т`Чаллы. Ох, он был знаком с Чёрной Пантерой и их взаимоотношения было сложно назвать приятельскими. Отчего Питера доверять им крайне не хотелось. Подумаешь он всего-то стырил тонну вибраниума и перепродал, а после в драке порезал королю живот катаной. Он же не специально. Он вообще пацифист, как и его паренёк. И всё же вопрос о том, как после спасения Питера он будет выбираться из Ваканды, где каждая чёрная попа знает его вдоль и поперёк, как врага всех Африканских народов, стоял остро. Но плевать. Главное спасти членистоногого. Он выбирается из реки(озера?), падая на спину. Песок неприятно прилипает к лысине и Уэйда словно ошпаривает кипятком. Он без костюма. В панике осматривает себя и его начинает бить мелкой дрожью. Он в испачканной кровью и порванной на животе, после арматуры, белой майке, которая открывает плечи, и ублюдских серых домашних штанах, растянутых до размера XXXXXXахуетьсколькоL. — "Мы в таком виде к нему пойдём?" — Жёлтый кажется брезгливо морщится. Господи, Стрендж с ним ТАКИМ возился? Такого бомжа надо было вышвырнуть во вселенную подальше, дай бог никогда не видеть, а не помогать. И всё же он безумно благодарен. — "Идиот, мы в другой вселенной, и вернулись в другое тело," — Белый внезапно становится голосом разума. — "В таком виде нас утопили те мудаки." — "Да, да, интересно конечно, но как насчёт найти другую одежду?" — Жёлтый недовольно бурчит. — "Где?! Денег у нас с собой нет! А прийти в ворованном к Питеру, грёбанный сюр!" — Белый заистерил, вызывая серию Жёлтых умирающих стонов. — В нашей квартире, — голоса затихают, думают, а после активно соглашаются. — Только вот ключа нет. — "Этот замок уж, как лет пятьдесят никто не менял, он держится на соплях Белого," — Белый на такие доводы возмущается. Уилсон кивает и опираясь на крепкие руки поднимается. Дойти до собственной квартиры в таком виде, тоже та ещё задачка, но Уэйд, с многолетним опытом скрывания себя от мира людского, легко увиливает от всех полицейских и прочих "опасных" дядек. Плавно лавирует между домами, порой переходит на бег и пытается оставаться в тени. При этом делая лицо самого невинного существа. Квартира Уилсона находилась недалеко от берега, и всё же ему показалось, что добирался он до неё безу-у-умно долго. Забраться в подъезд он предпочёл через крышу, а не дверь, ибо её взлом, ключа то нет, привлёк бы много внимания. Уилсон заходит в тёмный переулок, пододвигает большой мусорный бак к стене, опираясь на руки, запрыгивает на него и следующим движением, перепрыгивает на пожарную лестницу. Та, от внезапного внимания со стороны ста килограмм мышц, жалобно скрипит. Так громко, что Уэйд от неприятной неожиданности хмурится, будто это убавит звук. Лестница так и продолжала напоминать о своём возрасте и состоянии, пока он поднимался вверх. — "Может в очко эту крышу? Если рядом с лестницей будет наше окно," — предлагает Белый. — "Это очевидно, пустоголовый," — Жёлтый агрессирует. Уилсон слегка бьёт себя по виску, намекая парням заткнуться. — А вот и оно, — Уэйд долезает до своего окна. Дотягивается до выступа левой ногой, и легко перескакивает с лестницы. — "Оно два года было открыто?" — Жёлтый спокойно ахуевает. — Видимо да, — Уилсон немногословен. Он, впиваясь ногтями правой ладони в стену, старается аккуратно снять сетку. Когда через долгие мучения это выходит, он закидывает её в квартиру и запрыгивает следом. Это не квартира, а свинарник, как бы выразился Питер. До встречи с Человеком-пауком, Дэдпул в гости никого не водил, отчего убираться смысла не видел. И если раньше Уэйд не особо чувствовал разницу и изменения, то сейчас, оказавшись в своём прошлом, он мягко сказать ахуел, как его образ жизни поменяло сожительство с Паркером. Нет, нет, нет. Он не вернётся в такую жизнь, никогда. Уже в зале он чувствовал, как пасёт из туалета и чёрт возьми, это его напугало. — "Ебучий сыр," — Жёлтый кажется блеванул. Уэйд зажимает нос и двигается к шкафу, достаёт оттуда визуально симпатичные, широкие, чёрные джинсы и такого же цвета огромное худи. Быстро надевает, и прячет лицо в капюшоне, который опускается чуть ли не до губ. Выходить в этот раз, он предпочитает через дверь, замок, которой, по правильным прогнозам Жёлтого, сломать легче, чем два пальца обоссать. Он бежит к особняку, в котором пригрел свою попку Стрендж, попутно забегая в какой-то магазин парфюмерии. Опрыскивает себя ароматом нежности, кокоса и влажных благородных девиц, чтобы отбить запах крови, пота и своей квартиры, а после добирается до нужного места. Заходить страшно, он стоит на пороге, подбирая правильные слова, около трёх минут, прежде чем постучать. Массивные двери открываются настолько медленно и нагнетающе, что Уэйд мысленно согласился идти в Ваканду пешком. — Здравствуй, Уэйд Уилсон, — колдунчик смотрит прищурено. — И вам не хворать, — Уэйд принимает оборонительную позицию и натягивает на лицо ухмылку. — Мне нужно к Питеру Паркеру. Стрендж ещё недолго рассматривает гостя, а после, слегка улыбаясь, кивает. Он делает странные круговые движения руками, образуя в помещение золотой портал. — Прошу, — он галантно указывает на проход ладонью, а после добавляет. — С возвращением. И чёрт, Уилсон ему искренне улыбается. Он заходит в портал легко, словно переступает порог в другую комнату, и оказывается в лаборатории. Он бегло осматривается и видит его. Паркер стоит, сутулясь и упираясь головой в кулер. Он бледный, болезненный и очень худой. Сердце Уэйда остро ёкает. Так больно, что кажется он забывает, как дышать. — Неужели ты и правда не любил меня? — Питер осел на пол, беря в руку и теребя укатившийся стаканчик. — А если любил, почему не сказал? Сомневался? — его руки подрагивают, а голос охрипший, уставший. — Сомневался в том, что ты реален. Но никогда не сомневался в любви к тебе, — по щеке Уилсона раздражающе стекает слеза, он поджимает губы. Хочет поднять взгляд вверх, чтобы остановить приближающиеся рыдания, но он не может оторвать глаз от своего мальчика. Его нежного хрупкого Питера, которого он чуть не потерял. Паучок замирает, не поворачивается, не верит. — Уэйд?