how far we have come

      Саматоки принюхался. Пахло чем-то горелым. И катастрофой. Он апатично взглянул на входную дверь, пытаясь прикинуть не поздно ли свалить, пока его возвращения домой не заметили.       — Саматоки-сама, это вы?       Поздно.       — Ага, — вздохнув, он нагнулся вниз, начиная расшнуровывать ботинки. — Вы там живые?       Сабуро уж больно энергично выскочил из кухни, ему навстречу.       — Конечно, Саматоки-сама! — мальчик привычно склонил голову, пряча руки за спиной. — Как прошёл день?       Он не мог определиться, что его напрягало сильнее — отсутствие Джиро, любившего по возвращению потрещать о прошедшем дне, или то, что вопрос был задан ему. Не то, чтобы они между собой не разговаривали… Просто в основном, инициатором диалогов с Сабуро был он сам. Младший Ямада, в принципе, игнорировал всех, кроме Ичиро.       — Нормально, — заторможено отозвался Аохитсуги, слабо ероша волосы Сабуро в знак приветствия. — У тебя-то как? Всё в норме?       — Я получил высшие баллы за экзамен, — хмыкнул тот, удовлетворённо прикрывая глаза. — Меня хотят отправить на олимпиаду!       Саматоки улыбнулся. Разговоры о школьных днях братьев невольно навевали воспоминания о том, как он забирал Нему со школы, слушая бесконечную трель о прошедших уроках, полученных оценках и разговорах с одноклассниками.       — Мы тобой гордимся, — Ямада практически засиял. — А ты-то на олимпиаду хочешь?       — Это к чему? — Сабуро непонимающе приподнял брови.       — Это к тому, что, ну… Если ты не хочешь, то тебе необязательно соглашаться на такие вещи, только чтобы угодить учителям.       Он едва ли помнил свои школьные годы, но всё равно понимал, что система образования зачастую беспощадна к детям. Особенно, если эти дети — отличники вроде Сабуро, незнающие когда нужно отдыхать. А ещё, Саматоки прекрасно знал, как сильно тот старается, не желая подвести ожидания взрослых.       — А… Да, конечно. Я люблю математику. И побеждать тоже люблю, — фыркнул тот, чуть раскрасневшись. — Но… Спасибо.       Аохитсуги кивнул, проскальзывая на кухню, мысленно готовясь столкнуться либо с трупом среднего Ямады, либо с последствием пожара. Ни того, ни другого там не оказалось, хотя странный запах на кухне всё же витал.       Вместо этого он наткнулся на Джиро, аккуратно накрывающего стол и раскладывающего горячий карри по тарелкам. Заметив чужое присутствие, он лишь приветственно помахал, и как ни в чём не бывало, продолжил своё дело. Саматоки потёр глаза, в попытке понять не спит ли он.       — Мы решили сегодня заняться едой, — Сабуро обошёл его, принимаясь помогать брату. — Не всегда же вам это делать, правда?       …Что?       Джиро с Сабуро не то что не умели готовить… Просто делали это из рук вон плохо. Сколько бы попыток они с Ичиро не потратили на их обучение, всё всегда заканчивалось палёной сковородкой и использованными впустую продуктами. А сейчас они не просто приготовили что-то сносное — аромат стоял волшебный — а приготовили… Карри. Пацаны, чьи способности в готовке заканчивались на жареной картошке… Приготовили карри. И даже не для Ичиро!       — В чём подвох? — крайне честно выпалил мужчина, косясь на рассевшихся подростков. — Там яд?       — Саматоки-сама! — Джиро нахмурился, по-забавному хмурясь. — Не заставляйте нас жалеть, что мы всем этим занялись, лады?       Резонно.       Однако чувство, что его вот-вот отравят никуда не исчезло, даже пока они молча кушали. Наоборот, увеличилось от пристальных взглядов Ямад. Возможно, всё же стоило написать предсмертное сообщение Ичиро…       — Вам понравилось? — нетерпеливо поинтересовался Джиро, не дожидаясь, пока тот проглотит последний кусок.       — Это было не так херово, как я ожидал… Эм, вкусно, даже, — вынес Аохитсуги, ни чуточки не приврав. — Спасибо вам.       — Точно понравилось? — Сабуро перегнулся через стол, и получив удовлетворительный кивок, принялся собирать посуду. — Я всё помою!       — Чё?! — средний Ямада встрепенулся, спеша отнять тарелки у младшего брата. — Я буду мыть посуду!       — Ага, ещё разобьёшь что-нибудь!       — Когда я…       Возможно он стал жертвой пользователя нелегального микрофона, и теперь находился в какой-то параллельной реальности, ничего не имеющей общего с подлинной? Иначе как объяснить неожиданное милосердие со стороны этих двоих?       — Эй! Будем мыть посуду все вместе, — Саматоки поднялся со своего места, попутно расцепляя мальчишек. — Я мою, ты, Сабуро, протираешь, а ты, Джиро, раскладываешь по полкам? Договорились?       Целые пятнадцать минут — их новый личный рекорд — они провели в умиротворённой обстановке, работая по слаженной системе и обсуждая прошедший день. Ямады практически не ссорились, ограничившись минутным препиранием по поводу школы. Аохитсуги, в свою очередь, ради общего блага закрыл глаза на сгоревшую до черноты еду, в мусорке, и валяющийся рядом пакет из-под доставки еды.       Приготовили они всё сами, как же.       Когда дела на кухне оказались переделаны, они все расположились в гостиной: Сабуро и Джиро молча завалились на диван, а якудза, воспользовавшись их хорошим настроением, плюхнулся на кофейный столик, напротив подростков.       — Итак, в честь чего у нас праздник?       Конечно же Саматоки мог притвориться, что такого рода поведение абсолютно нормально для них, но всё же… Это казалось странным. Может, это был своеобразный знак, намекающий, что этим двоим угрожают…       — Вы о чём, Саматоки-сама? — младший Ямада захлопал ресницами. — Что-то не так?       Если бы он знал Сабуро чуточку меньше, то невинный взгляд непременно вызвал бы в нём укол вины. Но такого рода техника, которую тот использовал при каждом удобном случае, на мужчине не работала. Теперь, по крайней мере.       — Мы просто… Думали вот… — Джиро в противовес брату был слишком открытым. И не умел держать язык за зубами. — Что как-то неловко получается. Вы нас постоянно кормите, приглядываете, когда Ни-чан не может, а мы как-то не очень… Вежливо. Во.       — И мы вас часто игнорируем. Это тоже не очень учтиво, — сдавшись, добавил Сабуро.       — Эй, это ты его игнорируешь, а не я! И что ещё за заумные слова ты снова используешь?!       Признаться, не этого Саматоки ожидал. Он думал, что услышит очередное выклянчивание денег или рассказ о том, что это именно они поцарапали его машину — он бы не удивился — или ещё что-нибудь похожее. Но действительная причина… Ощущалась гораздо приятнее.       Он часто задумывался об отношениях младших Ямад к нему. Это не что-то, что Аохитсуги готов был обсуждать вслух, даже с Ичиро, и не что-то что беспокоило его на постоянной основе. Скорее, мимолётные мысли, возникшее под давлением бессонницы. Мозгами понимал, что те больше не ненавидят его, как раньше, но иногда… Иногда ощущал себя не в своей тарелке. Как если бы он был нагло задержавшимся гостем. Так что, он был рад получить хоть какое-то доказательство обратного.       — Вот поэтому у тебя и нет друзей!       — Вот поэтому Ичи-ни тебя не любит!       Саматоки тяжко вздохнул, прикусывая язык, чтобы не добавить: «Вот поэтому у нас с Ичиро и круглосуточная мигрень».       Опережая очередной назревающий скандал, он потянулся к мальчишкам, и осторожно погладив их по макушке, опечатал мимолётные поцелуи в лоб, как делал это с Нему. Крики стихли.       — Я не то, чтобы дохера… — Ичиро непременно наругает его за очередной мат перед детьми, если узнает… Ключевое слово, если, — …Хорош в словах, но я это всё ценю.       Джиро с Сабуро предательски раскраснелись; отстранившись, якудза с ужасом осознал, что именно послужило причиной их внезапного смущения.       Он поцеловал их в лоб.       Как малых детей.       Он, Саматоки Аохитсуги, гроза дивизиона Йокогама…       Какой… Несмываемый позор.       — Я сделаю кофе, — откашлявшись, пробормотал Аохитсуги, поспешно возвращаясь на кухню.       Оттуда он не планировал вылезать ближайшие минут десять, пока не отойдёт от этого кошмара окончательно. Нужно сделать всё необходимое, чтобы это не дошло до Ичиро… Вряд ли младшие ему расскажут — гордости не хватит признать, что они пытались сделать для него что-то хорошее, ещё и в области кулинарии…       Ямады продолжали неподвижно сидеть на диване, когда Саматоки, наконец, подавил желание исчезнуть с планеты Земля. Тишину прервал Джиро, видимо решивший, что он их не слышит:       — Как думаешь, сейчас подходящее время рассказать, что это мы поцарапали его тачку?       — Не смей портить ему настроение!       Якудза закатил глаза. В общем-то, в этих детях он не сомневался на минуты.