Охота должна продолжаться

Мэг очнулась в густом тумане с тяжёлой головой. Где-то далеко, кажется, кричали потревоженные вороны. Она долго лежала не двигаясь, смотрела на серое небо. Думала о том, очнётся ли она когда-то совершенно таким же образом под настоящим небом. Закончится ли этот кошмар так же резко, как начался? Она медленно села, держась за голову. Та раскалывалась от боли. Девушка не без страха прикоснулась к своему лицу, но там уже ничего не было. Себя она перестала ощущать как раз после тяжёлых ударов по голове. Про всё остальное сказать «нормально» язык не поворачивался. Мэг коснулась пальцами до краёв раны идущей от ключицы по шее и зашипела от боли. Такую же боль она испытывала при каждом неосторожном движении, пока вставала с земли. Верхняя одежда вся пропиталась кровью и очевидно, что сейчас Томас выглядела наихудшим образом – самое время чтобы показаться в лагере после произошедшего. Никакая маскировка не помогала имитировать ей такие же раны, когда она возвращалась к ребятам после очередной игры, где её якобы тоже убили. Со временем врать становилось сложновато. Но Мэг не могла сейчас вернуться в лагерь, нет. Нужно было идти искать Охотницу – она итак долго откладывала поход в Красный Лес. Не факт, конечно, что она будет там, но хорошо бы её дождаться и поговорить нормально. Может, женщина наконец внятно объяснит, что произошло. *** Мэг отправилась глубже в туман, искать ту темную лесную границу, через которую она всегда проходила. В этот раз её путь был по ощущениям в несколько раз длиннее. Пару раз она плутала мимо одних и тех же мест, даже наткнулась на какой-то ручей, которого раньше здесь не было. Пару раз она порывалась зачерпнуть воды и умыться, но не стала этого делать – ей ещё нужно было вернуться в лагерь после всего. К счастью, в этот раз у неё были ориентиры – животные. В лесу обычно не было животных, но Охотница говорила ей, что они иногда появляются, когда она об этом думает. Она шла по их следам – чёрным вороньим перьям, отпечаткам небольших заячьих лап, парочка животных даже пробежали мимо неё. По мере приближения на земле начали появляться клочья шерсти и следы давно засохшей крови. В конце концов Мэг нашла её. Это место разительно отличалось от всего безразличного пространства вокруг. Охотница соорудила себе нечто вроде алтаря – небольшая поляна, окружённая деревьями, была щедро облагорожена костями. Множество костей самых разных животных, переплетение веток, черепа – всё расставлено и развешано в своём, особом порядке. Земля здесь пропиталась кровью – видимо, она складывала сюда всю свою добычу, чтобы разделать позже. А потом, косточка к косточке… Анна сидела посреди всего этого схватившись за голову и лихорадочно шепча что-то себе под нос. Воздух вокруг словно дрожал от неспокойной атмосферы. Мэг медленно подходила к ней со спины, с осторожностью. Ей было даже как-то неловко пересекать границу этого алтаря – она словно заходила в храм, куда ей не было хода. Но как бы тихо она бы не шла, её приближение всё равно почувствовали. ― Ты пришла, ― она не повернулась к ней, но Мэг ощущала на себе её внимание. Женщина тряхнула головой в лосиной маске и пара кусочков плоти с рогов оторвались и упали на землю. Она повела рукой в сторону, показывая на всё что было вокруг. ― Видишь, сколько тут всего? Но этому лесу всё равно. Он глухой, ― она взяла одну кость – чьё-то-то ребро – и со злостью воткнула его в землю, ― как барсук. Ничего не слышит. Смотри хорошенько, сколько жертв я принесла этому лесу. Тоже самое я делала до того, как попала сюда. Но тот лес был живой. Он был ко мне жесток, но он не молчал. Он отвечал мне. А этот... — она разочарованно вздохнула и замолкла. Вокруг на ветвях сосен, в отдалении, сидели крупные чёрные вороны, молчаливо переглядывающиеся друг с другом. Они все смотрели на происходящее, словно зрители в зале театра. — Я столько людей убила, только чтобы мне ответили. Все эти жертвы, столько тел, крови, боли. Но эта Сущность - она обрубила всё на корню. Она ничего мне не даёт кроме новых убийств. Только отбирает. Вся моя жизнь, мои воспоминания… Она забрала всё. Охотница покачала головой, а потом взялась за рога своей маски и отшвырнула её в сторону. Мэг было подошла к ней, но она начала отворачиваться от девушки, обхватывая себя руками. — Не смотри на меня. Тебе не зачем на меня смотреть, ― из разочарованного её голос стал резко злобным, и последнее она почти прорычала. — Ань... — Я тебя убила. Обещала себе, что перестану это делать. И что вышло? Снова сделала тебе больно. А я не хотела. Я так не хотела… Смотря на то как её трясет и с какой болью даётся каждое слово Томас подумала, насколько же всё происходящее удивительно. Убийца, которая не хочет убивать. Человек, который сам идёт на встречу своей смерти. Разве это не безумие? Попав в сети к Сущности они обе столкнулись с одной из самых строгих систем. Тут не было полутонов или третьей стороны – только жертвы и их убийцы. Они должны были делать только свою работу и бегать в этой экспериментальной комнате по определённым траекториям, которые всегда должны были расходиться. А они вот с Анной каким-то образом приблизились, и их линии вдруг пересеклись. Одной из них это пересечение далось нелегко. А вторая вдруг подумала, что можно сделать из убийцы человека. Томас ничего не знала об устройстве этого мира, и, конечно же, она не знала, какую ошибку сейчас сделает. Мэг всё же подошла к Анне и встала напротив. Она вытянула одну руку и медленно коснулась её щеки буквально кончиками пальцев, а когда почувствовала, что нападения не последует, взяла её лицо в свои руки. Женщина отказывалась смотреть на неё и поднимать голову, но никак не противилась прикосновениям. Наоборот – она даже затихла. Её щеки были влажными. И кожа грубая такая. — ...Это я попросила тебя убить меня. Ты что, уже забыла? ― тихо спросила Мэг. Анна тут же встрепенулась, но не поднимая головы выпалила: — Нет, нет, я не забыла, конечно. Но я правда не хотела тебя убивать. Никогда не хотела. Я просто... Ты... Мне было так интересно с тобой играть. На полуслове она сорвалась на плач, и Мэг показалось, что если бы не держала её тяжёлую голову сейчас, то она бы точно уронила её на землю. Мэг сама опустилась на колени и обняла Анну за плечи – её крупно трясло, и она явно находилась в полубессознательном состоянии. Она то подвывала, как раненый зверь, то просто плакала, то порывалась куда-то двинуться или вырываться, но пока Мэг обнимала её она словно не была способна на такое. — Я не хотела всего этого. Я просто хотела найти хоть кого-то, о ком я смогу заботиться, — Мэг поглаживала и перебирала её волосы. Чёрные-чёрные, перевязанные повыше куском ткани. — Я просто не хотела быть одна. Я снова убила свою подругу, снова. Какая же я дура. Мэг отстранилась от неё с невообразимым спокойствием. — Аня, посмотри на меня пожалуйста. Она сделала это не сразу. Она мотала головой из стороны в сторону, смотрела в землю, давила в себе звуки. Рычание вперемешку со злостью рвалось из её глотки булькающими звуками. Томас просто терпеливо ждала, когда она хоть немного придёт в себя. И когда она подняла голову, то Мэг увидела лицо женщины, в которой разрывалось два Я - человек и зверь. Увидела шрам, идущий от уголка губ к самому уху, рассечённую бровь, чёрные глаза, вымазанные в саже. Глаза особенно выделялись на этом лице – два тёмных зеркала в бездну, куда страшно залезть обычному человеку, да и просто заглядывать куда себе дороже. В этих глазах была нечеловеческая ярость и жажда крови. А ещё эти глаза всё ещё умели плакать. — Видишь? Я тут. Ты меня нашла. Ты не одна больше. Она несколько раз поморгала, и Мэг чувствовала, ей смотрят прямо в глаза, хоть это и было сложно определить – всё было в саже. Они смотрели так друг на друга долгие несколько минут, но для Мэг, конечно, они длились намного дольше. Она впервые видели лицо той, которую долго и упорно звала по её человеческому имени, но с человеком-Охотницей она столкнулась только сейчас. И не смотря на то что она узнала её только сейчас – всю в крови, грязи, и чертовски сломленную, ей уже нравилось это лицо. Оно так подходило той, которую звали Охотницей, а особенно той, которую звали Анной. Что-то во всём этом моменте было цепляющее. Мэг ещё обняла её после, прижимая к своему плечу, и долго приговаривала ей ласково: «Аня, Анечка», чтобы она не забывала, что она ещё человек. А ещё это успокаивало её, по-настоящему успокаивало. Ведь кто ещё назовёт её так, кроме неё? ― Есть вода какая-нибудь? Ручей рядом, может? — Река, — вполголоса ответила Аня, — Тут рядом есть река. *** Мэг шла с Анной под руку и чувствовала себя как никогда легко. Она больше не думала ни о чём. Ни единой мысли о том что сказать, что сделать, чего ожидать от русской женщины высотой два метра. Она долго смотрела на её ноги – большие грязные стопы, перевязанная старым бинтом правая нога. Эти ноги как-то по-особенному ступали на землю – прощупывая пальцами каждый сантиметр почвы под ногами. Обычно Охотница всегда была босая. Они шли вместе через лес под руку. Опавшая хвоя постепенно сменилась на прелую листву, земля на песок с галькой. Река, на которую они вышли, была, вероятно, границей этого мира. Настолько полноводная и широкая, что едва видно другой берег. Вода тут была чёрная-чёрная. Очевидно, что дальше неё не было ничего, а едва видимая полоска чёрного леса на другой стороне берега была иллюзией. Небольшой деревянный мостик проскрипел под их ногами, но оказался крепким. Охотница ушла вперёд, выпуская руку Мэг из своей, встала на четвереньки и со всплеском запустила голову прямо под воду, держась за края досок. Мэг, увидев это, подумала, что её рано списывать со счетов полузверя. Анна резво помотала головой под водой, а когда вынула её, по волосам в реку стекали потоки грязной воды. Она села, опустив ноги в реку, и принялась тереть руками всё лицо. Мэг отвернулась в другую сторону и уселась подальше, решив, что водные процедуры затянутся надолго. Брызги летели во все стороны. Спустя какое-то время Мэг поняла, что шум воды закончился. Она мельком взглянула через плечо – Анна просто сидела сложа руки и смотрела куда-то за горизонт. Томас встала и медленно, с замиранием сердца, присела рядом с ней. Не без волнующего предвкушения она наклонилась вперёд, чтобы заглянуть в её лицо. У Анны оказалась выдающаяся внешность. Выразительный нос, тяжёлая челюсть, чёрные, соболиные брови. Глаза – вовсе не чёрные бездны. Видимо, в них до этого забилась копоть. Они оказались карие. Цвета желудей и нагретой земли. Немного загоревшая кожа - как от работы в поле, с пигментными пятнами на скулах. Небольшая царапина шла через нос – словно ещё свежая. Но ещё у неё был шрам, которого Томас раньше не замечала – длинный, идущий от уголка рта к самому уху. Старый, зарубцевавшийся уже давно. Она выглядела старше, чем казалось. Мэг сказала бы, что ей около 30 лет. Было непривычно видеть такую Анну. До этого момента она была для неё только Охотницей. В маске она была для всех только убийцей с топором. Но теперь, когда маски на ней не было, Мэг могла заглянуть ей в лицо, увидеть её глаза. И это было… так по-другому. Томас это очень нравилось. — Тебе стало лучше? – девушка не прекращала смотреть на неё, но Анне, вероятно, было неудобно. Она старательно не смотрела в её сторону – её взгляд занимала вода и туманный берег реки. — Да. Вода всегда успокаивает. Мэг смотрела на неё и вспоминала их первые встречи. Как Анна с трудом вспоминала слова и едва ли умела составлять предложения. Как едва могла выговаривать отдельные фразы. Она сравнивала это с настоящим моментом времени. Теперь то Анна говорила как настоящий человек, даже не так, словно она лишь имитирует человеческую речь. Мэг завораживал этот контраст. Ей хотелось всего – поговорить с ней обо всём и ни о чём, о прошлом, о настоящем, что ей нравится, какой была её жизнь до всего этого. Её охватила страсть узнать об Охотнице всё, чего она не знала до этого самого момента. Хотелось узнать её как человека. Мэг вдруг заметила, что она расчёсывает свои руки и смотрит вдаль исподлобья. Её губы сжались в тонкую линию. — Ты чего? Она совсем отвернулась куда-то в сторону, сложив руки на груди. ― Маска. Тебе разве не страшно смотреть на меня без маски? Мэг вытаращила глаза. Ей хотелось рассмеяться, но она сдержалась. — Что? Нет, конечно! Ты сняла эту маску и теперь выглядишь, ну… Совсем как человек. Мэг немного подумала и добавила ещё: — И вообще, у тебя довольно красивое лицо. — Правда? — эта фраза заставила Охотницу повернуться к ней всем лицом, и Мэг столкнулась со взглядом по орлиному внимательных взгляд. Через бровь проходил ещё один шрам – девушка задержала и на нём взгляд. — Конечно. Даже эти шрамы, знаешь... Шрамы украшают женщину, - сказала Томас, утвердительно качая головой в подтверждение своих мыслей. Ей стало смешно с того что она сказала – непроизвольно девушка улыбнулась, и Анна растерянно потянулась рукой к своему лицу, касаясь его одними кончиками пальцев. Кажется, она забыла, что у неё есть эти шрамы. — Обычно так говорят про мужчин... Но, думаю, про женщин так тоже можно. Мэг не сдержалась - издала смешок. — Что смешного? – у Анны было такое растерянное лицо – Мэг не могла не смеяться. Пришлось прерваться, чтобы успокоиться. — Ничего. Просто ты такая... Забавная. Живая. Я тебя совсем по-другому воспринимала. ― Как? Как зверя? Мэг умолкла – улыбка соскочила с её лица. Она вернулась взглядом к Анне – теперь она рассматривала её в ответ. Это был очень странный взгляд. Сложно даже описать. ― Ну… В целом, да. Примерно так. — Ты правильно понимаешь. Я всё ещё зверь. — Прости? — Я всё ещё зверь. Я люблю охотиться. Люблю запах дичи. Горячую кровь. Мэг внимательно следила за её лицом. За взглядом, который из спокойного постепенно становился таким, который она не видела ни у одного живого человека. Как глаза темнеют, зрачки медленно сужаются. Взгляд в пустоту, но такой пронзительный, опасный, как игла в сердце. Голодный взгляд, очень нечеловеческий. Непроизвольно сдвигающиеся брови, появление характерным морщин, как заиграли желваки, задвигалась массивная челюсть. — Я стала Охотницей ещё до того, как попала сюда. Я убивала и животных, и людей. Я даже тебя убила. Много раз. Она повернулась к ней, и на её глаза вдруг упала холодная тень сожаления. Это была очень резкая смена взгляда – с хищнического на человеческий, сострадающий. Любящий. — Я не хочу, чтобы ты обманывала себя на мой счёт. Ты можешь не видеть во мне зверя, но скажу так – я злой человек. Но знаешь что? Я твой человек. Анна смотрела ей в глаза – от этого взгляда у Мэг всё замирало внутри. У неё был очень ясный, целеустремлённый взгляд. Женщина протянула ей руку – чистую, без того слоя грязи и крови. Под кожей проглядывались мышцы. ― Так что, будем подругами, Мэг Томас? Мэг подумала, что, наверное, лучше бы эта женщина оставалась в маске. Глядя на неё она не могла отказаться – её небольшую руку сжали с силой, уголки губ Анны немного приподнялись – попытка улыбнуться. Девушка даже не успела подумать в этот момент, откуда Анна знает её фамилию. Мэг не выпустила её руку из своей ― держа её она подтянулась, подсела к женщине и прижилась к её тёплому боку. Анна, обнимая её за плечо, прижал к себе ещё ближе. Они сидели вместе и молча смотрели на реку. Мэг ещё никогда не ощущала такой связи с человеком, без слов. ― Слушай, ― женщина немного прочистила горло, ― прости меня за это ужасное… Убийство. Мне очень не хотелось делать это вот так. И чтобы ты столкнулась со всей этой… Злобой. Во мне. Я не хотела. ― Не извиняйся, это же я тебя попросила. ― Вот именно! ― Анна резко, неожиданно даже для самой себя повысила голос, но тут же осеклась, удерживая себя от этого – Мэг вздрогнула от резкой перемены. Женщина ласково потрепала её по спине, словно извиняясь. ― Я не могла тебе отказать. Не заставляй меня больше делать такие вещи с собой, ладно? На охоте я плохо себя контролирую, вся голова как в тумане. ― Как в тумане… ― Мэг хмыкнула. За спиной тихо шелестел лиственный лес. Хоть какой-то разнообразие – бесконечность из сосен и елей начала надоедать. Это место вообще больше всех походило на реальность, просто кто-то словно выключил краски – всё такое серое. Но смотреть вместе с кем-то на спокойную реку оказалось очень успокаивающе. Впервые за долгое время тревога, которая текла по венам Мэг, казалось, вместе с кровью, улеглась. Река слабо отражала блики от серого неба, дул небольшой ветер, Анна гладила её по плечу и легко дышала, болтая ногой в воде. ― Тебе было очень больно, когда я тебя убивала? ― тихо спросила она. Мэг сквозь полудрёму поёжилась, теснее прижимаясь к большому, уютному боку подруги. Она могла бы соврать ей, но зачем? ― Да. Очень. *** ― Значит, без маски я пугаю тебя меньше? ― Да, конечно. Знаешь, очень здорово, когда можешь встретиться взглядом с собеседницей. Они стояли на границе Лимба – Анна проводила Мэг прямо до неё, и на удивление в этот раз лес совсем не стал их путать – они словно просто прошли его насквозь, по прямой. Женщина стояла напротив, положив одну руку на пояс, смотрела на Мэг сверху вниз. Девушке всё ещё было необычно то, что они могут вот так, нормально разговаривать. Как обычные люди. И что теперь она могла наблюдать за реакцией своих слов на её лице. Хотя у Охотницы оказалась довольно бедная мимика. ― Я думала, что лучше бы ты его не видела, но раз так… Я только рада, если ты перестанешь от меня так шарахаться. ― Что? Я тебя давно уже не боюсь, ― Мэг возмущённо обернулась к ней. ― Теперь – нет. Но думаешь я не замечала, как ты на меня смотришь? Словно выжидаешь топор в спину, ― она чуть наклонилась к ней вперед, и уголки её губ снова изогнулись. Невольно Томас сделала от неё шаг назад. Интересно, вспомнит ли она, как улыбаются люди? Пока выходило страшновато. ― Если что, Лимб – это не место для убийств. Я бы никогда не тронула тебя здесь. У Лимба другие законы, ― она снова выпрямилась во весь рост, смотря куда-то в сторону. ― Правда? Расскажешь как-нибудь? ― А тебе всё интересно, как я вижу. Хорошо. Вместе они дошли до бурелома, и Томас подумала - а что если попросить у неё один топорик? Она не знала, сможет ли пронести его в Лимб для выживших. По законам этого мира выжившие не могли иметь никакого оружия, даже маленький ножик носить было нельзя. Это составляло большие неудобства, но сделать с этим ничего нельзя было. Они все пробовали, но принесённое в лагерь оружие исчезало уже на следующий день. Но стоило попробовать ещё раз, правда? Она же до сих пор носит тот подаренный амулет. Мэг нерешительно повернулась к Охотнице – та лишь вопросительно изогнула бровь. ― Слушай, а ты можешь мне дать… Ну, твой топорик? Один. ― Я уже говорила тебе, что если ты хочешь у меня поучиться – только попроси. Тебе это ничего не будет стоить. ― Нет, нет, я не это имею ввиду. Просто… Там такой бурелом, сама видишь, ― Мэг показала себе за спину, ― Очень неудобно протискиваться. А у меня с собой даже ножика перочинного нет. Анна молча посмотрела на Мэг некоторое время, её взгляд неподвижно смотрел в густоту леса впереди. Её рука потянулась к тяжёлому кожаному поясу, и она ловко выудила один из метательных топоров, протягивая его древком к Томас. Девушка улыбнулась и приняла его. Метательный топор Охотницы на самом деле был для неё как обычный. ― Только не вздумай пробовать его метать в одиночку. Поранишься только. ― Ты такая заботливая. Спасибо. Они стояли друг напротив друга некоторое время в тишине. Расходиться не хотелось, но это было необходимо. Мэг не могла оставаться в этой части Лимба надолго. Анна смотрела на неё с непередаваемым взглядом. Томас вообще было сложно понять, о чём она думает. ― Неважно выглядишь. Надеюсь, твои товарищи тебя подлатают. Мэг посмотрела вниз – точно, она же до сих пор вся в крови, и эти полузатянувшиеся раны… Она уже представляла, насколько больно их будет обрабатывать Клодетт со своими скляночками антисептиков. Девушка потянулась рукой к одному из глубоких порезов, и он отозвался острой болью на прикосновение. Анна, смотря на это, только тяжело вздохнула. ― Я больше не буду тебя убивать. Никогда. ― Да… Да ладно. Я уже столько раз умирала тут, знаешь. Самыми разными способами. Мэг широко улыбнулась, вспоминая всех тех чудовищ, с которыми приходилось бороться. Анна ей не улыбалась, но едва заметно кивнула, смотря куда-то себе под ноги. ― Ладно. Пойду я. ― До встречи, галчонок. Женщина снова потрепала её по голове – она любила так делать - и сделала шаг назад. Мэг полезла в бурелом, активно орудуя острым топором. На пол пути она обернулась назад, но Охотницы уже не увидела – она словно растворилась в туманной дали. *** Когда Мэг вернулась в лагерь, её чествовали как героя. Не то чтобы она спасла всех и весь мир от смерти, но первая победа против Охотницы после длинной череды поражений и смертей была для всех настоящим праздником. Никто и знать не знал, закончится ли череда кровавых жертвоприношений Охотницей для Сущности, но все были уверены в одном – дело сдвинулось с мёртвой точки. Пока Мэг шла до лагеря она думала только об одном – что ей говорить, если на неё нападут с обвинениями в нечестной игре. Она не знала, кто видел и слышал их разговор с Охотницей, но она ожидала что это будет Кейт или кто-то из её друзей. К своему облегчению косых взглядов Томас не получила – все улыбались ей и хлопали по плечу, потому что в их глазах она умерла довольно героически – чтобы все остальные убежали на свободу, в туман. Сама девушка думала, что это убийство вышло чересчур демонстративным, но была рада, что оно не произвело эффекта такового. Значит, волновалась она зря. Когда поздравления стихли и от неё немного отлипли предстояла самая неприятная процедура на свете – Клодетт и Ли Юнчин обрабатывали все незажившие на ней раны в четыре руки. Это было кошмарно – кровь, боль, грязь, куча бинтов и антисептиков ушло на то, чтобы подлатать бегунью как следует. Мэг надеялась, что Анна действительно больше не будет её убивать, и ей не придётся об этом просить. Быть жестоко зарубленной топором вообще никогда не входило в её планы, но это было необходимо. Она была уверена, что теперь эта сцена тоже будет посещать её кошмары, настолько яркой она была. Вскоре после того как Мэг вернулась на поляну вся забинтованная началась спонтанная вечеринка. Нея на пару с Дэвидом решили, что такое событие нужно как следует отпраздновать, и уже вскоре почти весь их лагерь сидел у костра, распевая знакомые всем песни. Словно из ниоткуда появились миски с лесными ягодами и орехами, а ещё пиво в бутылках, которые пили только самые смелые – их находили на испытаниях в самых разных местах, и каждая новая бутылка пойла была, по сути, как кот в мешке. Иногда в бутылках вместо пива были самые неожиданные вещи. Кейт играла всем на гитаре и даже улыбалась Мэг, Дэвид с Неей, естественно, не упускали возможность узнать, что в их пивных бутылках, все облегчённо вспоминали события прошедшего испытания и то и дело возвращались взглядами к Томас. Та рассеянно кивала и улыбалась, иногда затягивая многозначительное «Да-а-а…», и это «да» быстро уносилось разговором куда-то в совсем другую степь. Билл связывал испытания с тем, что проходил на войне, Дуайт вместе с Клодетт строили теории насчёт происходящего, кто-то просто пел и отрывался. Мэг была рада происходящему – давно они вот так не сидели все вместе, просто болтали обо всём и ни о чём, вспоминая приятные вещи из реального мира и делясь позорными историями во время игры в бутылочку. Жаль только, что её веселье было отравлено тревогой – это была ненастоящая победа. Они победили только потому, что Мэг пошла на обман. И через испытания они эти проходили – тоже из-за неё. То, что Охотница свихнулась на идее пробудить мёртвый лес, может, конечно, и не её вина, но то что Мэг вместе с ней находила и тем самым убивала людей в некоторых испытаниях – это было ужасно осознавать. Ещё более ужасно было понимать то, что глубоко внутри ей даже нравилось это делать. Нравилось работать с Охотницей в одной команде, нравилось водить её по всей арене, давая то ложную, то правдивую информацию. Слышать издалека крик боли – реакцию на то, что было лишь словами, которые она произнесла для Анны. Впервые Мэг поняла, что её слова действуют на убийцу больше, чем она думала, это когда та превратила в мясо Кейт в том испытании. Это было действительно жестоко – Томас всего лишь то немного пожаловалась на подлянку, но какой это вызвало эффект? Поступки говорили за Охотницу больше, чем какие-либо слова. Было очевидно, что всё что происходит с Мэг сильно её заботило. Мэг потрясли за плечо и она резко вынырнула из своих мыслей, обратно в вечеринку, к костру. Фэнг Мин стояла над ней с небольшой охапкой цветов. ― Я видела, что ты распустила волосы. Хочешь, какую-нибудь прикольную причёску сделаю? ― О, да, конечно. Делай что вздумается, ― Мэг активно закивала, откинув волосы назад. Фэнг Мин с довольным лицом уселась за её спиной, начиная перебирать рыжие волосы. Она любила баловаться с волосами, делая разные причёски. Томас была совсем не против – всё равно с этими жиденькими косами надоело ходить. Хотелось нового. А ещё она могла сидеть и думать дальше. Она пыталась вспомнить, кого видела убегающим, но это было буквально движение, которое уловило её боковое зрение. А может тот, кого она увидела убегающим, на самом деле за ней с Охотницей и не следил? Может, он вообще пробежал мимо, или испугался близкого радиуса террора и даже не разглядел, что они стоят рядом? Мэг нервировал тот факт, что им с Охотницей в некоторых играх приходилось координировать свои действия. Любой может пробежать мимо и услышать, что они разговаривают друг с другом. Это определённо стоило прекращать, даже если снова придётся висеть на крюках. Игра должна быть честной, иначе они что-то… Что-то сломают. Когда они вместе шли до границы Лимба Мэг снова попросила объяснить Охотницу что происходило с ней в последнее время. Но как бы она не пыталась объяснить это обычным языком, понять её было всё ещё сложно. Тут всё явно было завязано на её особом мироощущении, связью с лесом. Несколько раз она повторяла, что на воле у неё была эта особая связь с тем лесом, где она жила, но в чём именно она заключалась, она объяснить не могла. Она хотела вернуть себе эту связь, но лес, с которым она пыталась это сделать, был «давно мёртв». Мэг настойчиво попросила её прекратить в таком количестве и с такой настойчивостью убивать людей своими руками, и та быстро согласилась с ней. Жертвы, которые Охотница принесла Красному Лесу, оказались неуслышанными. Соответственно, смысла в этом больше не было. У Анны явно был свой взгляд на мир и происходящее. Мэг только сейчас могла сказать, что они наконец познакомились, но она даже представить не могла, что кроется в этой высокой, крепко сложенной женщине. В её карих глазах было много того, о чём ей только предстояло узнать. Радовало одно – Охотница точно так же ничего не знала про Томас. В этом они были равны, как никогда. Лёжа на импровизированной подстилке из еловых веток и чьей-то одежды Мэг всматривалась в чёрное, беззвёздное небо, проглядывающее сквозь ветви деревьев. Она, не закрывая глаза, много думала, жуя сладкую травинку. На голове была аккуратная коса с вплетёнными в неё пожухлыми цвета, так, что всё это походило на корону из цветов. Их вечеринка закончилась тем, что Джейка вырвало от содержимого его бутылки с «пивом». Нея чудом не отпила из своей – та оказалась заполнена ацетоном. Кейт отправилась раньше всех спать, ссылаясь на усталость, и оставшись без хорошего аккомпанемента гитары, празднество начало медленно рассасываться. Сейчас все уже укладывались спать – кто куда. Засыпая, Мэг мысленно вспоминала прикопанный на границе Лимба топор, который ей дала с собой Охотница. Девушка засыпала с лёгкой улыбкой на губах. *** После первой победы над Охотницей в последнем испытании она успокоилась. Это отметили все, кто в дальнейшем попадал с ней на одну арену. Старая добрая Охотница больше не убивала в обход Сущности и действовала так, как всегда и делала до своего периода кровавых жертвоприношений. Фэнг Мин, правда, всё ещё немного дёргалась, когда начинала слышать зловещую колыбельную. Все остальные выживающие просто вздохнули с облегчением. Мэг, как и пообещала себе, больше не помогала Охотнице на арене. Но сказать, что всё вернулось на круги своя, было нельзя. Анна тоже строго сдерживала своё обещание. Их погони превратились в своего рода игру. До этого, конечно, это тоже была игра, просто для одного - с элементом смертельной опасности. Теперь же всё походило на игру в салочки. Они тренировались – Мэг только изображала жертву, а Охотница – убийцу. Если Анна догоняла Томас, то обычно просто останавливала её рукой, редко – валила на землю. После она всегда помогала ей подняться и даже разъясняла, в каком моменте погони она сделала что-то неправильно. Она учила её своим же повадкам в охоте и как под них подстраиваться. Девушка никогда не перебивала её и не задавалась вопросом почему она сама растит для себя просто невыносимую противницу, но это было так интересно. Она впитывала её слова как губка. Всё было очень понарошку. Правда, если кто-то видел их, они всё же притворялись, что всё происходит взаправду. Тогда и топоры прилетали в спину, и погоня была очень опасной. Охотница даже вешала Мэг на крюк, но всегда, абсолютно всегда, если это происходило, она убегала как можно дальше, давая остальным снять её. А ещё по-прежнему отпускала её – если так получалось, что Мэг оставалась единственной выжившей. Анна встречала её и снимала маску – она теперь вообще всегда снимала перед Мэг свою маску. Девушка как-то сравнила это с тем, как джентльмены снимают шляпы перед заходящими в комнату дамами, и пусть Аня и не особо поняла шутку, она тоже попыталась улыбнуться в ответ на её смех. Она иногда обнимала её, или просто трепала по плечу или голове. После небольшого разговора и иногда договорившись о встрече в Красном Лесу они расходились – Анна отпускала её в туман и долго смотрела ей вслед. Порой за всю игру они встречались взглядом только на воротах. Мэг могла только ощущать чьё-то далёкое присутствие, но она не знала в полной мере, как часто Охотница просто наблюдает за ней на испытаниях. Она останавливалась в отдалении и смотрела, подмечала всё – как Томас переговаривается с товарищами, что она делает на протяжении всей игры, как она действует в команде, какую выполняет роль, как она принимает решения. С кем она смеётся больше, с кем ругается, как она делает что-либо. Как к ней относятся все остальные люди – всегда разные, мужчины, женщины. К кому она привязана? Кого она пойдёт спасать, даже если не остаётся шансов? Анна хотела знать о Мэг всё. Она не рассказывала ей ничего про тех людей, кому подставляет спину. *** Мэг прямой наводкой шла через Красный Лес. В руке у неё был топор Охотницы, который отлично справлялся со своей работой – теперь через границу Лимба проходить стало намного легче. Каждый раз этот вековой лес встречал её по-разному. В этот раз, например, в нём было крайне много кустов с ягодами. Какие-то из них Мэг угадывала, но не рисковала пробовать на вкус. Она так себе разбиралась в съедобности лесных даров. По дороге пару раз она пересекла ручей, а ещё встретила лису, дятла и угрюмого филина, который сидел очень высоко на сосновой ветке и смотрел на неё даже с каким-то осуждением. Если бы Мэг не знала о том, что этот лес постоянно так меняется, она бы даже подумала, что принесённые Охотницей жертвы его всё-таки оживили. Но нет. Завтра здесь уже нет будет ни ягод, ни филинов, зато вполне могут расхаживать волки. Когда она подошла к дому, то поняла, что поменялся и он. Громадные корни ещё больше вылезли из земли и взяли его в свои объятия. То тут то там теперь не хватало окон. А ещё появился второй этаж, кажется. Просто из ниоткуда. Анна сидела рядом на небольшом пне. Она вертела что-то в руках с сосредоточенным лицом. Всё ещё немного непривычно, но приятно было видеть, как она работает чистыми руками. И смотреть, как она немного прикусывает губы от усердия. ― Привет. Что делаешь? ― Мэг, подойдя к ней, завела руки с топором за спину. Она улыбнулась Анне, когда та подняла на неё взгляд. Та приложила к губам небольшую птичку из дерева – она засвистела тоненьким голоском. ― Свистульку. Хочешь попробовать? Мэг кивнула и в одну её руку опустилась небольшая птичка из дерева. На ней были вырезаны узоры, глазки, клювик. Девушка приложила её к губам и дунула со всей силы – звук был очень высоким и тонким. ― Справа есть небольшая дырочка. Зажми – и будет по другому звучать. Девушка сделала как она сказала, и свистулька запела совсем по-птичьи. ― Класс! Не знала, что ты такое умеешь делать. ― Я много чего умею. Анна снова улыбнулась самым уголком губ. Иногда она выглядела как ухмылка, но чаще была трогательной. На лице у этой женщины эмоции отражались очень слабо, Мэг списывала это на то, что она давно не общалась с людьми и долго носила свою маску. Возможно, если она будет часто проводить время с Мэг, то её мимика станет подвижней? Никто не знал. Мэг вертела в руках свистульку и уже хотела её вернуть, но женщина не протянула ей руку навстречу. Она смотрела ей в глаза. ― Нравится? ― Да, ― ответила Мэг с некоторой задержкой, ― Она забавная. ― Тогда бери. Дарю. ― Правда? Спасибо, ― Мэг спрятала подарок в сумку на поясе, неловко переминаясь с ноги на ногу. Охотница, положив небольшой перочинный нож, которым она вырезала, в один из подсумков, сложила руки в замок, смотря в землю. Словно собираясь с мыслями она тяжело выдохнула, прежде чем заговорить. ― Я сегодня набрала разного добра. На подношения для Сущности. Если хочешь, можешь поделать их вместе со мной. ― Давай, ― почти не раздумывая согласилась с ней Томас. Охотница встала и они вместе пошли в дом. Первым, что Мэг заметила, когда снова вошла в этот дом, это огромная люстра из переплетения оленьих рогов. Ещё свечи, много свечей, занавешенные полотенцами с расшитыми красными орнаментами окна и колонны, из которых проросли ветви. Дом словно стал больше, расширился и вспомнил свой старый облик. Теперь посередине был стол с расшитой скатертью, к которому Томас подошла в первую очередь. Он был завален различным «добром» - тоненькие веточки, еловые лапы, шишки, бусины из самых разных материалов, а ещё тоненькие, хрупкие косточки и черепушки мелких животных и птиц. Среди всего этого было более-менее расчищенное место и, видимо, недоделанное подношение – сплетение веток и бусин между собой, а по центру вороний череп. Походило на ловец снов. Анна, немного осмотревшись, потянула носом. ― Крыша опять прохудилась… Я найду сейчас что-нибудь, чтобы тебе укрыться. Мэг посмотрела на женщину - та двинулась по лестнице на второй этаж - и тут же её окликнула, пока она ещё не ушла. ― Подожди, я хочу вернуть топор! ― Топор? ― Анна повернула к ней голову, скользнула безразличным взглядом по своему метательному топорику в руках девушки, ― Оставь себе. Пригодится ещё. ― Как то ты беспечно распоряжаешься своим оружием. ― У меня таких много. Целая коллекция. Показать? ― она снова обернулась на полпути наверх. На её лице была хитрая ухмылочка. Томас решила ничего не отвечать – просто пожала плечами и оставила оружие у двери, прислонив древком к стене. Она принялась медленно ходить по ставшему теперь большим залу и рассматривать всё, что изменилось с тех пор, как она в последний раз была внутри. Девушка обняла себя за плечи – сквозняк и правда неплохо ходил, даже не смотря на то что огонь по-прежнему резво горел в камине. Что ж, их костёр в лагере тоже грел слабо. Не греет, не обжигает. Огонь мира Сущности. Анна растерянно бродила по второму этажу, выискивая что-то. Пол поскрипывал под её ногами. ― У тебя дом очень поменялся, ― кинула ей Мэг. ― Правда? Я слабо заметила. У меня с памятью… Не очень хорошо. Где же эти одеяла были, где… ― она принялась открывать шкафы и комоды и раздражённо ходить туда-сюда. Мэг уселась за стол, перебирая и сортируя по разным кучкам ветки, кости и бусины. Она потянула к большой миске по центру, когда поняла, что та была заполнена разными ягодами, а ещё какими-то светлыми мелкими орешками. С шишек этих что ли? ― Ты что, ешь что-то кроме мяса? ― Нет. Я здесь вообще ничего не ем. А тебе, может быть, понравится. Мэг запустила в рот пару ягод. Что-то сладкое, что-то кислое. Она таких ягод не пробовала, но они вроде как ядовитыми не были. Орехи же оказались очень вкусными. Принимаясь связывать разными нитками между собой веточки на обереге, насаживая бусины и вплетая крохотные веточки цветов, она периодически хватала ягоды и орехи из миски, когда заметила Анну на втором этаже с большим покрывалом в руках. Она просто стояла и смотрела на неё с высоты второго этажа. И своего великого роста, конечно же. Мэг замерла и пару минут они молча смотрели друг на друга, прежде чем женщина приблизилась к перилам. ― Знаешь, я сегодня спала. И мне мало что снилось. Но в конце сна чей-то голос прокричал, ― она приложила ладонь ко рту и её голос поменялся – она кого-то изображала, ― «Птицы, птицы… Собирайтесь возле мраморного гнезда». * ― Ты… ― Мэг запнулась, ― Ты спишь? ― Иногда, ― женщина спускалась по лестнице вниз, ― Редко это делаю. Мне ничего не снится, обычно. Но в последнее время сны очень яркие. Я вижу своё прошлое. Много вспоминаю. Она приблизилась к Мэг со спины и ей на плечи легло большое покрывало, всё сплошь расшитое красными и чёрными нитями. Женщина принялась аккуратно укрывать её в него и её руки прошлись по плечам, разглаживая. У Томас прошли мурашки по телу. Не сказать, что от холода. ― Кажется, в этом мире новый гость, ― говорила она вполголоса, находясь где-то в своих мыслях, и от этой задумчивости голос звучал ещё мягче, ― Кто-то оказывается здесь против своей воли. Кто-то же сам приходит к Сущности. Кажется, эта женщина сама пришла сюда. И даже создала себе обитель. Настоящий творец. Не каждый из нас может похвастаться своей территорией. Я сама делю Красный Лес с госпожой Адирис. И не я выбирала это место и растила себе лес. ― Значит, обычно Сущность сама создаёт вам обитель? ― Мэг немного запрокинула голову, смотря на Охотницу. Она держала свои руки на её плечах, немного поглаживая их. Кивнув, она наклонилась над ней, беря со стола моток красных ниток, и отошла к камину – там стояло то самое кресло, которое осталось неизменным. Рядом с ним теперь был небольшой столик, и на нём было тоже самое, что и на большом столе. Анна удобно разместилась в кресле и вытянула босые ноги вперёд. Её взгляд теперь был прикован к переплетению веток на обереге. ― Обычно, Сущность даёт всем место по обрывкам воспоминаний. То, что когда-то было важно и дорого тем, кто сюда попал. Я плохо помню свою жизнь до, но тут есть то, что ещё живо в моей памяти. Мэг ещё раз осмотрелась вокруг. Ну, тут явно чувствовалась суровая русская душа. Орнаментальные мотивы и общая крепость жилья указывала на это. Хотя девушке казалось, что это всё только очень дальние отголоски прошлого. Тут явно многого не хватало. ― Ты плохо помнишь свою жизнь? ― она снова вернулась взглядом к Анне – та, работая с тоненькими нитями, бусинами и веточками в большом кресле, выглядела очень уютно. Почти человек, да. Выдающегося роста, правда. ― Да. Сущность много у меня забрала, ― её лицо не выражало почти ничего, и Мэг было интересно – что она чувствует на самом деле? Скучает ли она по своему дому? Наверняка скучает. Даже если плохо помнит. Остался ли у неё кто-то дорогой снаружи? Или она так долго была совсем одна? В камине потрескивал огонь. Мэг делала самые разные обереги, чередовала между собой различные материалы, сочетала их новым образом. Нити хорошо сплетали всё между собой, затягиваясь тугими узлами. Периодически Томас наблюдала за тем, что делает Охотница – она работала быстрее, методичнее, и её обереги выходили намного более… Простыми? Она располагала всё в каком-то своём порядке и не стремилась к красоте. Иногда девушка останавливала на ней свой взгляд и засматривалась, как эти большие руки могут аккуратно делать небольшие вещи. ― Эта новенькая, ― Анна снова негромко заговорила, ― Она явно любительница птиц. Над Красным Лесом недавно пронеслась огромная стая ворон. Видимо, к своей хозяйке. ― Боюсь подумать что будет твориться на испытаниях, если она прикормила большую стаю ворон. ― Действительно. Вороны очень неглупые… Она явно знает их лучше, чем себя. ― А ты всех остальных убийц знаешь? Женщина остановила свою работу, отложив законченный оберег на столик. Она положила одну руку на подлокотник и оперлась на неё головой, подняв взгляд к потолку. Зрачки прыгали от одной стене к другой, она сжала губы. ― Не всех. Я общаюсь с некоторыми, но далеко не со всеми можно общаться. С тем чудовищем у которого, ― она вытянула перед собой руки, изображая пасть Демогоргона, ― пасть будто в форме цветка – вот с ним вообще не поговорить. Хотя, он немного понимает, когда обращаешься с ним как с собакой. ― Как с собакой? Очень интересно. Надо попробовать, ― ехидно сказала Мэг. ― Не стоит, ― тут же перебила её Анна, ― У меня это вышло, но ты не на той стороне. Он не прислушается к тем, кого убивает. ― Ах, да, ― Мэг уставилась на свою работу, привязывая еловую веточку к сплетению обычных. Охотница немного подалась вперёд, опираясь локтями на колени. ― Со Стрелком мы играем в карты. Он научил меня, мы иногда играем, когда пересекаемся. Но я не могу его слушать – болтает и болтает, голова раскалывается. Мало понимаю о чём он говорит. Но играет хорошо. Правда, шулер тот ещё. С Адирис мы пересекаемся постоянно. Красный Лес тоже её дом. Она часто примешивает в свою речь слова на каком-то своём языке, но её интересно послушать. Правда её запах… Ох. Лучше не прикасаться. Мэг внимательно слушала Анну, но делала вид, что ей не очень интересно. На самом же деле ей хотелось знать максимально много. Это может помочь в испытаниях. ― Ещё С Салли тоже иногда можно поговорить. Хотя, если честно, она нездоровая на голову. Очень, ― Томас прислушивалась, не отвлекаясь от того, что делала. Бусина к бусине, нитку – через глазницу черепка. Адирис – та высокая женщина с кадилом, вестница чумы? А Салли, кажется, медсестра. Нея пару раз её так называла, кажется. ― Мы как-то дрались с ней пару раз. Брови Мэг поползли наверх от удивления – она тут же бросила чем занималась и повернулась к женщине, получше закутываясь в покрывало. ― Ты? Ты дралась с Медсестрой? ― Да. Мы не повздорили, просто было интересно сразиться против такой… Соперницы. Ну, знаешь ведь, ей нипочём любые препятствия. Оказывается там, где хочет, ― женщина немного помолчала, а потом добавила, ― Я проиграла ей оба раза. ― О-о-о, ― протянула Мэг. Она видела эту фрустрацию на её лице – нездоровый блеск в глазах, как двигается челюсть, крепко сжатые в замок руки. Ей явно это очень, очень не нравилось. ― Тебя это злит? ― спросила она больше в довершении мысли. ― Конечно! ― Анна снова непроизвольно повысила голос, разжала свои руки и посмотрела на них – сначала на ладони, а потом на тыльную сторону. ― Не понимаю, как она это делает. Как ловить её движения. Она как вода… Просто утекает через пальцы. ― Тут мало что помогает. Нам тоже против неё сложно, хотя у Неи классно получается её водить. Она мне всегда говорит, что надо просто следить за тем, куда она делает скачок. ― Я следила! Но она слишком быстрая. Она скачет так же, как и её мысли – абсолютно хаотично. Я не знаю, как это угадывать. ― Ничего. Когда-нибудь ты у неё тоже выиграешь, ― Мэг добродушно рассмеялась, отводя взгляд в сторону. Кое-кто не любит проигрывать. Это интересно, потому что Охотница редко показывала какой-либо азарт на испытаниях. Может, просто не те условия? Некоторое время они сидели молча. Больше вопросов могли бы вызвать определённые подозрения, хотя эта женщина, похоже, готова было рассказать ей обо всех и обо всём, что её не касается. Но испытывать не хотелось, да и Мэг пригрелась – она сидела в тепле, закутанная в покрывало, занималась какой-то фигнёй. Никогда бы она не подумала, что будет вместе с Охотницей плести обереги для Сущности и болтать о чудовищах как о каких-то знакомых. Погрузившись в работу девушка не заметила, что за ней наблюдают. Охотница сидела в кресле и долго смотрела на её руки и сосредоточенное лицо, прежде чем встать и тихо подойти к ней со спины. Её руки медленно легли на плечи Мэг, немного сжали их. Девушка остановилась. Птичий череп дрожал в центре хитросплетённой сети из красной, грубой нити. Она чувствовала, как руки проходятся по её плечам, то сильно сжимая, то разжимая, а потом оглаживают шею. У Охотницы грубые, шершавые пальцы. Контраст её мягкой кожи с грубыми руками вызывал в ней мурашки по всей коже. Эта женщина словно всегда знала куда надавить и где ей провести рукой, пригладить, чтобы заставить Мэг мысленно паниковать. Потому что ей очень нравились эти прикосновения. Она всегда знала что делать, но в таких ситуациях она просто не понимала, что чувствует и чего хочет. Чтобы это продолжалось или? Или что? ― Знаешь, Мэг, ― тихо заговорила она после долгой паузы, ― Ты должна понимать, что мы не друзья с ними. Ни с кем их них. Даже если мы общаемся или дерёмся в шутку. У меня есть только одна подруга – ты. Она наклонилась к ней – ухо обжигало тёплое дыхание. Приблизившись, немного втянула воздух носом. А потом её рука вдруг потянулась к одному из готовых оберегов на столе – она подняла его за петлю. Пёрышки и косточки заколыхались от лёгкого ветерка, и ударяясь друг о друга немного глухо звучали. ― Да ты настоящая мастерица, да? Красиво выходит. ― Да, ― промямлила Мэг в ответ. Ей даже показалось (или нет?) что Анна засмеялась. Давление с плеч ушло – она отошла от стола и подошла к стене, на которой висели все её маски. Надевая маску кролика она открыла шкаф, и Мэг только мельком увидела внушительное количество топоров в нём. В её руках оказался её обычный охотничий топор, которым она била. Никаких метательных она не взяла. ― Мне нужно сходить кое-куда, ― женщина полуобернулась, ― Если тебе нужно, можешь уходить, когда захочешь. Томас едва слышно сказала что-то вроде «хорошо». Охотница уже было повернулась, чтобы уходить, но напоследок снова обернулась к девушке, работавшей за столом. ― Мэг, ― позвала она её, и они встретились взглядами, ― У тебя тоже красивое лицо. Просто очаровательное.