Склонность к самовредительству

      – Как он?       – Тссс, говори тише!       – Ой, извини.       – … ему лучше. Как только он проснётся, должен чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы использовать силы фрукта.       – Слава богу.       – А ты не знаешь, когда он проснётся? Прошло уже три часа. Он точно захочет, чтобы мы рассказали о заварушке в Удоне, которую засёк наш радар…       – Они не найдут нас. Да дайте человеку поспать, в конце концов.       – Спать три часа подряд? Да капитан на пути к своему новому рекорду.       Его окутывало слишком много голосов. Неужели всё это время команда бдела у его кровати, тратя время впустую? Если бы он был лечащим врачом, он бы никогда не допустил подобного столпотворения в палате больного. Тан нуждался в постоянном техническом осмотре и ремонте, Вано – в постоянном надзоре. В каком-то смысле им повезло, что он сейчас не может пошевелить и пальцем, не то что вернуться к обязанностям корабельного врача Тана.       Однако Ло не мог не согласиться с вышесказанным утверждением: ему действительно было лучше. Тело, конечно, всё также продолжало болеть, во рту была не меньшая засуха, чем в заброшенных регионах Вано, и всё, чего ему сейчас хотелось, это снова провалиться в сон на век или два. Но он также чувствовал – кончики пальцев приятно и знакомо покалывали медленно, но верно возвращающиеся силы фрукта.       Ло рискнул глубоко вдохнуть и выдохнуть, разгоняя кислород по жилам и проматывая в голове недавние события. Эбису. Тан. Безопасность.       Было… Было ещё кое-что. В спутавшиеся чёрные волосы мягко и методично зарывались чьи-то пальцы. Было приятно. Он бы хотел, чтобы рука, кому бы она ни принадлежала, гладила его вечно.       – А ну-ка всем, тихо! Кажется, он просыпается…       Гул голосов стих в одно мгновение, как огоньки свечей, потушенные резким дуновением ветра. Он чувствовал, как куча народу суетится вокруг его кровати, как бесчисленные руки поправляют провода и трубочки окружавших его аппаратов, слышал, как беспокойно шуршит ткань одежды.       – Капитан, п-прости, что… что, н-ну, знаешь, копошился у тебя в в-волосах, пока ты спал… Я… Я даже…       – Не знал, что ты заикаешься, Пенгвин, – пробормотал Ло, всё ещё находясь в полудрёме.       – Что? Нет! Я не…       – Думаю, он просто дразнит тебя, Пенгвин, – шепнула тому на ухо Иккаку.       – Как себя чувствуешь, капитан?       – Лучше, – ответил в своей привычной лаконичной манере Ло, медленно открывая глаза. Над ним нависали размытые фигуры в форменных комбинезонах с красующимся на груди Весёлым Роджером Пиратов Сердца. На лицах застыло такое беспокойство, что выражение некоторых граничило с тупостью. Они думали, что он тут возьмёт и испарится в воздухе, или что?       – Можете возвращаться к своим прямым обязанностям, или чем вы там занимались в последний раз.       – Что? Но капитан, ты намного важнее, чем…       Жан Барт всегда безошибочно мог различить, когда приказ капитана был скорее личной просьбой:       – Пошли, народ, капитан будет в полном порядке, но ему нужен отдых. Пора приниматься за работу.       Двадцать пиратов возмущённо поворчали на поспешное отстранение от роли сиделок, но принялись покорно покидать комнату.       – Пенгвин, Шачи. Задержитесь. Надо поговорить.       Вышеупомянутые пираты замерли, обменявшись взглядами, и послушно сели рядом с капитанской кроватью. Их текущая робость и застенчивость никак не вязалась с тем, как они рвали и метали в операционной несколько часов назад. Боялись, что с ними может сотворить капитан, как только тот оправится и будет в состоянии воспользоваться способностями?       – Капитан, насчёт того, что произошло в Эбису… Мы просто хотели сказать, что нам ужасно жаль…       – В этом нет необходимости, – подняв руку, оборвал их извинения мужчина, тем самым показывая, что возражений не потерпит. – О вашем неповиновении поговорим позже, как только я придумаю подходящее наказание.       Пенгвин и Шачи застыли, как кролики, загнанные волком в угол. Даже будучи младше них на год-два, Трафальгар внушал чувство справедливой, но вместе с тем непреклонной власти. По каюте растеклось почти осязаемое напряжение, тишину нарушало только пиканье мониторов и периодические всхрапывания и бормотание дрыхшего неподалёку Бепо. Минка выбрали дежурить у постели поправляющегося капитана, и тот оставался предан себе и в конечном итоге отрубился прямо на полу.       Ло воспользовался возможностью и огляделся. Он всё ещё был в лазарете, но его переместили в другое крыло, в одну из комнат, выделенных под реабилитацию, где пациенту полагалось уединение и покой для более быстрого восстановления. Также его, окружённого чрезмерно повышенной заботой, вместо жёсткой операционной койки переместили на удобную больничную кровать.       Несмотря на огромное количество медицинских аппаратов, комната казалась необжитой. Единственным, что указывало на то, что в комнате кто-то был, была покоящаяся на прикроватной тумбочке шапка Ло и прислонённая к ней же Кикоку. В то время как чёрно-белый мех был вычищен от крови, чёрная с покрывавшими её белыми крестами сая всё ещё нуждалась в очистке, что наверняка можно было сказать и о самом клинке. Очевидно, никто из Пиратов Сердца, кроме, собственно, владельца, не осмеливался обнажать проклятое оружие, не то что приводить его в должный вид. Какими бы небылицами команда ни любила обмениваться про Кикоку, Ло никогда не принимал их рассказы всерьёз. В любом случае, о всеми брошенном нодачи нужно будет позаботиться в первую очередь, когда он окончательно придёт в себя.       Он завозился под одеялом и неожиданно понял, что по каким-то причинам полностью обнажён и не прикрыт даже лёгкой больничной рубашкой. Хоть верхняя половины тела из-за бинтов и походила на мумию, достоинство он мог сохранить только смиренно оставаясь в постели. Конечно, подобный вид обеспечивал быстрый доступ к его телу, потребуйся тому снова неотложная медицинская помощь, но Ло подозревал, что команда таким образом старалась уберечь его от своевольности покидать кровать, делая ставку на то, что перспектива сверкать по коридорам голой задницей от этой своевольности его удержит.       В конце концов, Ло жил с этими людьми в замкнутом пространстве субмарины вот уже больше десятка лет, так что неудивительно, что те знали его как свои пять пальцев. Не то чтобы его сильно беспокоило, если команда удивит его голым, но, если бы у него был выбор, он предпочёл бы не чувствовать себя ещё более уязвимым, чем сейчас.       Его недовольный взгляд на укрытое покрывалом тело не остался незамеченным.       – Твоя одежда была вся в крови, – признался Пенгвин, неловко потирая шею. – Так намного гигиеничней.       – Ага, – Ло ухватился за защитные дуги по обеим сторонам кровати. – Помогите мне сесть…       – Аккуратнее, капитан, – подскочил Шачи, в одном прыжке оказываясь рядом с Ло. – Не разорви швы. Мы, может, не ахти какие портные, но штопали тебя со всей любовью.       Внимательно следя за ранами, они осторожно помогли хирургу сесть и откинуться от подушки.       – Не разорву.       Бепо решил проснуться именно в этот момент, резко поднимая голову, среагировав на движение, и замечая пришедшего в себя капитана.       – Капитан! Ты проснулся! Я так рад, я… – что бы полярный медведь ни собирался сказать, его дальнейшие слова превратились в булькающую кашу, и он разревелся от облегчения при виде бодрствующего Ло.       – Эй, Бепо, не сжимай капитана так сильно, ты потревожишь раны!       – Но…! Капитан..! Он…       – Всё хорошо, Бепо, – прохрипел зарытый лицом в пушистую шерсть своего гиперзаботливого друга Ло. Раны тут же дали о себе знать в мягких и тем не менее медвежьих объятьях медведя, не давая понежиться, и он подавил рвущийся из груди стон.       – Я здесь. Я вернулся, – он заботливо похлопал медведя по спине, который нехотя ослабил на нём хватку.       – … Так что, капитан. Ты сказал, что хочешь поговорить с нами.       – Да, хочу. Что-то известно о Мугиварах и их местонахождении?       – Пока нет, но мы в любом случае в режиме готовности с тех пор, как вернулись на Тан. Если они с нами свяжутся, мы дадим тебе знать.       – Хорошо. Держите меня в курсе любых изменений, – сказал Ло повелительным тоном.       Пенгвина и Шачи что-то беспокоило. Ло не мог попросить их остаться только ради того, чтобы спросить про текущее положение в Вано и обсудить их дальнейший план действий. Он всё ещё был слаб и будто не в состоянии сформулировать роящиеся в голове мысли.       – В любом случае, нам нужно будет сменить повязки, и ещё мы не занимались твоими переломами.       – Не беспокойтесь. Я почти восстановился, так что просто сам подлатаю себя с помощью сил фрукта.       – Ты уверен?       – Абсолютно. Ты ударился головой, пока я был в отключке, Шачи? Я здесь всё ещё доктор, разве нет?       – К-конечно, капитан! И в мыслях не было, что… что ты, ну… – рыжий пират залился краской и окончательно стушевался, глядя на лёгкую улыбку капитана. – Верно.       Однако от хирурга не ушло, что трое товарищей были явно озабочены желанием Ло поскорее вернуться к своим обязанностям.       – Да ладно вам, парни. Я валяюсь в больничной кровати на Полярном Тане. Я в прямом смысле не могу придумать более безопасного места для восстановления сил. Так что всё в порядке.       Расслабленное поведение Ло, казалось, немного развеяло их опасения: те не сдвинулись с места, когда знакомая голубая полупрозрачная сфера появилась из ниоткуда и обволокла сначала хирурга, а потом добрую половину комнаты. Ло почувствовал невероятное облегчение, как будто с его плеч сняли целую гору.       Однако не прошло и нескольких секунд, как прозрачный купол замерцал и испарился, как огонёк, что пытаются чиркнуть неработающей зажигалкой.       Сфера, что он призвал во второй раз, продержалась ещё меньше. Следующая, и следующая, и потом ещё одна попытка также не увенчались успехом. Татуированные пальцы дрожали, лоб Ло покрылся холодной испариной.       – Твою мать!       – Дай себе время, капитан, ты ещё даже на ноги не встал…       – Прошло уже три часа, ко мне должны были вернуться силы, Бепо, – огрызнулся Ло на непрошенный комментарий своего навигатора. – Это не нормально.       Сердца белого медведя и двух парней обливались кровью при виде не находящего себе места капитана.       – Капитан…       Больной сгорбился, во фрустрации схватился за голову, зажимая её между руками и оттягивая волосы пальцами, и скрипнул зубами.       – Капитан, хватит, ты только покалечишь себя, – упрашивал Шачи, пытаясь разжать стальную хватку Ло на своих волосах. Попытка была встречена подозрительным взглядом янтарных глаз, которые даже немного почернели от холодной бессильной ярости.       – Плевать.       – Нам не плевать.       – Почему вам не плевать? Какая от меня польза, если я даже не могу залечить собственные раны? Чем я могу услужить команде, если ей постоянно придётся меня штопать?       – Капитан, это именно то, чем мы хотим заниматься. Заботиться о тебе, когда ты нуждаешься в этом. Тебе не нужно постоянно взваливать всё на себя. Помни об этом. Мы всегда подставим тебе своё плечо.       – Ты не понимаешь, Пенгвин. Я не только не могу защитить себя, я не могу защитить свою долбаную команду.       Удары прекратились. Фигура Хоукинса расплывалась перед глазами, он почувствовал, как длинные пальцы фокусника приподняли его за подбородок и заставили посмотреть прямо в глаза.       – Если бы ты был в состоянии защитить своих людей, никто из нас не находился бы сейчас в текущем положении. Ты не был бы моим пленником, я не мучил бы тебя пытками. Какая жалость для того, что называет себя Хирургом Сметри.       – Ты чего несёшь, капитан? Ты вытащил нас из Расэцу…       – Я не должен был спасать вас, я должен был не позволить взять вас в плен, заметить с самого начала, что за вами хвост. Убрать их.       Бепо, Пенгвин и Шачи просто безмолвно таращились, пока Ло разрывало на части от самобичевания.       – Вы были правы. Я поставил свой план выше ваших жизней. Я был занят тем, что считал важнейшим в тот момент, когда вы нуждались в моей помощи больше всего.       Пираты Сердца всё ещё не могли найти слов и продолжали стоять, будто набрав воды в рот, как если бы у них перед глазами из ниоткуда появилось редчайшее из всех возможных сокровищ. Полные отчаяния глаза их обожаемого капитана застилала пелена слёз, первые постыдные капельки смутно поблескивали в приглушённом освещении больничных ламп.       – Какой смысл во всём этом, если я не могу защитить то, что важнее всего на самом деле? Мою гордость, как капитана, жизни моих подчинённых? Да чёрт всех дери, та девка Шинобу была уверена, что вы предатели! Что перекинулись на сторону врага! Она просила меня избавиться от вас!       Ло резко откинул одеяло, но как только он сел, свесив ноги с кровати, и они коснулись пола, гневная тирада оборвалась. Бепо, Пенгвин и Шачи как один сорвались с места раньше, чем успели подумать, и кинулись не дать встать Ло на ноги. Они привяжут его к кровати, если потребуется.       – Стой, Ло, тебе нельзя… Твои раны откроются… Да погоди же ты!       – Капитан!       Даже будучи сильно ослабленным, Ло умудрился скинуть с себя настойчивые руки подчинённых. Он не собирался прозябать в трижды проклятой кровати ни секундой дольше. Он должен был сделать что-то помимо тупого созерцания белого потолка лазарета, пока его команда и союзники на смерть сражаются с самым могущественным и опаснейшим существом в мире и его бесчисленными солдатами.       К сожалению, ватные ноги не поддержали его рвения и подкосились сразу же, как только он встал с кровати. Хирург покачнулся и, отрывая от тела провода и трубочки, наполовину растянулся на холодном на полу, приникая спиной к кровати. Из рук, куда были введены катетеры и внутривенные иглы, сочилась кровь. Кардиодатчики, лишённые работы, бесхозно свисали с аппаратов, и мониторы выдавали прямые линии. Содержимое капельниц лужей растекалось по полу. В окружении этих трубок казалось, будто огромный осьминог, вылезший из самых глубин ночных кошмаров, тянет к Ло свои длинные пластмассовые щупальца в надежде утащить его обратно в омут беспамятства и сожрать живьём.       Одеяло сползло, оставляя его нагим мёрзнуть на голом полу, комом собралось на коленях, так что можно было разглядеть дорожку чёрных волос, тянущуюся от пупка вниз и теряясь дальше, под тканью.       В этот самый момент мужчина выглядел слишком хрупким и уязвимым и намного младше своего возраста.       – Ло!       – Всё в порядке. Я… в порядке.       Сам себе Ло признавался, что чувствовал себя далеко не в порядке, но его парням было необязательно об этом знать. В добавок к неврозу от того, что силы фрукта никак не хотели возвращаться, несколько особо глубоких ран снова закровоточили, а тело взбунтовалось от такого вопиюще неосмотрительному обращению к себе.       Когда он, хватаясь за прикроватные поручни, попытался встать, то снова рухнул на пол, вытягивая длинные ноги, которые всё ещё были недостаточно сильными, чтобы удержать его вес.       – Не двигайся, – взмолился Шачи. – Ты делаешь себе только хуже. А этого здесь никому не надо.       Ло стиснул зубы и бездумно пялился на выложенный плиткой пол лазарета. Голова кружилась, взгляд отказывался фокусироваться, так что он решил просто закрыть глаза, чтобы не видеть вертящийся волчком мир, и попытался выровнять дыхание в надежде, что боль притупится.       – О чём ты только думаешь, Ло, – сдобрил отказывающегося сотрудничать пациента Шачи хмурым взглядом, пока они дружно уселись на корточки, чтобы находиться с капитаном на уровне глаз. – Почему ты не можешь просто подождать, пока силы вернутся, и потом творить, что душе угодно? Поразительно, если окажется, что у тебя не разошёлся ни один шов.       – Мне без разницы.       Даже не обменявшись взглядами, Пенгвин, Шачи и Бепо приняли единогласное решение сидеть в лазарете до победного и не оставлять занимающегося самокопанием Ло наедине с засасывающей его в водоворот апатией.       – Так, а теперь давай-ка уложим тебя обратно в постель. Если не хочешь ещё и простудиться до кучи, надо поднять твою голую задницу с пола.       – Нет!       Чего Пенгвин точно не ожидал, так это того, что Ло как ошпаренный отшатнётся от него, когда тот коснулся голого плеча. Пенгвин тут же убрал руку. Что не так? Он задел какую-то рану? Случайно навредил своему капитану?       – Нет, пожалуйста… Не трогайте меня. Уходите. Пожалуйста.       – … но мы не можем уйти, капитан.       Ло поднял на Пенгвина, Шачи и Бепо смертельно усталые золотые глаза, которые теперь грозились преследовать их ещё целую вечность после того, как закончится заварушка в Вано.       В них плескалась бесконечная, граничащая с изнеможением печаль. Они умоляли их уйти.       – Пожалуйста. Мне нужно… Я не вынесу ещё хоть немного в этой кровати. Оставьте меня одного.       Будто принимая поражение, Ло наклонился, уперевшись локтями в коленки и оставляя руки свисать перед собой, на что команда только обречённо вздохнула.       Из-за моей собственной слабости мои подчинённые вынуждены нянчиться со своим капитаном – и вместе с тем доктором, – когда всё должно быть с точностью наоборот. Ну что за позорище.       – Ло. Мы все здесь взрослые мужчины. И женщина. И медведь, – добавил Пенгвин после того, как вспомнил о наличии представителей женского пола и животного мира в своей команде. – Дерьмо случается. И не всегда по твоей вине. Жизнь, на самом деле, та ещё несправедливая сука, и знаешь, ты в этом совершенно не виноват.       – Даже если ты сильнейший из Пиратов Сердца, мы тоже не лыком шиты и можем постоять за себя, – подхватил Шачи. – Мы можем дать отпор, можем конкретно надрать врагу задницу. И что важнее всего, мы можем защитить своего заботливого, чуткого, но поразительно бестолкового капитана.       – Пенгвин, Шачи. Я сказал Хоукинсу, что не пощажу ваших жизней, лишь бы только прирезать его. И вы хотите сказать, что считаете меня заботливым и чутким капитаном?       – Ой, да кто поверит твоим незамысловатым манипуляционным штучкам, которые всегда как на ладони. Мы всегда знали, что ты никогда бы не бросил нас там, в Расэцу.       … Не бросил же бы?       – Как бы там ни было, если ты настолько баран, что не хочешь забираться обратно в постель, не вижу никакой причины против того, если мы составим тебе компанию.       На этих словах Пираты Сердца дружно плюхнулись на пол рядом с Ло, принимая такую же позу и облокачиваясь спиной на кровать. Любой, кто бы решил зайти сейчас в лазарет, удивился бы открывшейся картине восседавшего на полу в чём мать родила молодого пирата, которого окружали двое других молодых людей и полярный медведь, выглядевшие настолько сосредоточенно, как если бы были телохранителями первого.       Они просидели так… минут двадцать? Полчаса? Без понятия, никто из них не следил за временем, потому что в этом не было надобности.       Мягкая лапа Бепо приземлилась Ло на предплечье, аккуратно, боясь потревожить вроде как установившееся перемирие.       – Капитан, можно вопрос?       – Я тебя слушаю.       – Тогда в тюрьме, когда ты менял свою свободу на наши жизни… Хоукинс сказал, что ты человек, который живёт одним днём. Я знаю, что он всегда говорит полунамёками, но… Был ли он прав?       Вопрос Бепо всколыхнул что-то глубоко внутри Ло. Действительно ли он не думал о завтрашнем дне? Несколько месяцев назад он дал бы положительный ответ и продолжил двигаться дальше по дороге своей отчаянной жизни.       Сейчас же, когда он утолил жажду мести и теперь разгребал дерьмо внутренних междоусобиц Вано, будучи в этом самом дерьме по самые уши, он не был так уверен. Из-под полуприкрытых век он взглянул на Бепо, Пенгвина и Шачи, первых друзей в жизни, которая до этого не соизволила сделать ничего, кроме как отобрать всё и вся, что он любил в этом мире. В голове всплыл образ всех Пиратов Сердца, которые были готовы последовать за ним в самое пекло и без раздумий прикрыть спину.       Перед глазами появился образ молодого парня с яркой, как солнце, улыбкой и с соломенной шляпой на голове, за которым стояли чудаковатые и не менее колоритные члены его команды.       Да. Ради этих людей Ло никогда больше не собирался жить одним днём.

***

      – … Ло?       – Думаю, он настолько себя вымотал, что отрубился.       – Скажи спасибо качке, хоть какая-то от неё польза. Давайте, надо положить его на кровать. И проверить, не успел ли этот балда повредить себе ещё что-то.

***

      – Капитан! Ты вернулся!       – Эй, народ! Капитан!       Не успел Ло переступить порог блока автоматического управления Тана, как восторженное улюлюкание эхом разнеслось по комнате, смешиваясь со вздохами облегчения. Команда засуетилась, подтягиваясь к нему со всех углов, улыбаясь и панибратски похлопывая друг друга по спине.       К Ло вернулись силы, так что оставшееся лечение прошло в ускоренном режиме. Препарировать себя и чинить переломанные кости было однозначно лучшим способом скоротать ползущее в лазарете время.       Если его расшитое цветами хаори ещё можно было спасти, то чёрное кимоно было безвозвратно испорчено и не подлежало восстановлению. Его ребята были достаточно дальновидны и оставили ему чистую сменную одежду у больничной кровати, так что прерогатива разгуливать голышом по Полярному Тану ему не светила.       Традиционный наряд Вано сменился привычными джинсами в крапинку, жёлтой рубашкой с длинным рукавом, на плечи был накинут длинный тёмно-синий плащ с отделкой из перьев на воротнике. Он наконец-то походил на одного из Худшего Поколения, на пирата, появление которого предвещало хаос и единственной целью которого было перевернуть этот мир вверх дном.       – Хэй.       – Капитан, – поприветствовала Иккаку, поворачиваясь к Ло лицом. Он был готов поклясться, что видел, как она под шумок стянула розовый в крапинку праздничный колпак с гривы своих кудрявых волос. И она была не единственной, и Ло призадумался, где и когда Пираты Сердца умудрились достать праздничные колпаки на всю команду в самом разгаре гражданской войны в сердце вражеской территории. Они собирались устроить вечеринку?       … Проехали. На этот раз он позволит им подурачиться. Ло был у них в долгу после всего того, что они пережили.       – Капитан! Бепо рассказал, что они тебя… ну, лечили, пока ты сам… сам говорил, что делать, а потом и вовсе стал сам себя латать. Как ты сейчас?       – Нормально. Но я подозреваю, что, сколько бы я ни убеждал вас, что я в порядке, вы мне всё равно не поверите, так?       – Ты сам должен понимать, что это далеко не первый раз, когда ты скрываешь от нас, что ранен. Как бы сказать… Были прецеденты.       – Ну да, как же. Прецеденты.       – При всём уважении, капитан, – скомкано добавил Шачи, вспоминая, как вскипел Ло на их выходку в Эбису.       – … Может и так.       – Что? Ты сейчас… признаёшь своё поражение? Морской король меня за ногу, давайте праздновать сие событие до скончания времён…       – Я всего лишь сказал, что в ваших словах есть резон, не придумывай себе лишнего. Знаете что? Давайте договоримся. Вы прекращаете ныть и играть в прятки, разбегаясь по всему Тану, когда я пытаюсь собрать вас на обязательную плановую диспансеризацию, а я обещаю сразу говорить вам, когда мне потребуется помощь. Я очень великодушен – даже не могу описать, насколько «очень», – потому что у меня в печёнках сидит искать вас по бойлерным или в вороньем гнезде.       Некоторые из присутствующих даже дышать перестали, стоило капитану упомянуть о регулярных медицинских обследованиях, которым тот подвергал их чаще, чем им того хотелось бы. Но даже самые несговорчивые из команды в конце концов согласились впредь без лишнего сопротивления ложиться под нож Ло, чтобы тот покромсал их на множество мелких кусочков и проверил желчный пузырь в лицо прямом смысле этого слова после безобидной жалобы на боль в животе, если это значило, что капитан будет при необходимости доверять себя в их руки.       – Идёт. Надеемся, что ты сдержишь свою часть сделки, капитан.       На этой ноте Ло проследовал к своему креслу, которое стояло в том же положении, в каком он оставил его, когда в последний раз заходил в комнату управления.       Из уважения к нему никто из команды не пользовался им, пока он был не в состоянии вернуться к своим обязанностям. Ло показалось это излишне натянутым, потому что это было всего лишь кресло, и уважение можно проявлять и другими, куда более значимыми жестами, но попробуйте переубедить Пиратов Сердца. Ему оставалось только смириться.       Но с другой стороны…       – И вот ещё что. Мугивары и их капитан в частности ни в коем случае не должны узнать о том, что случилось. У меня нет никакого желания, чтобы Мугивара-я кудахтал о моём здоровье… Уже вижу, как он запирает меня на Санни, запихивает в меня горы еды и просто стоит на ушах, или что там сочтут нужным делать его недалёкие мозги. У меня уже есть команда куриц-наседок, и их вполне достаточно. Я понятно изъясняюсь?       – Предельно понятно, капитан!       – А, и ещё кое-что. К вашему сведению, я не забыл о бунте, что вы устроили в Эбису, и не советую вам расслабляться после того, как мы закончим в Вано, потому что некоторых из вас ждёт полная инвентаризация хранилища биоматериалов – да-да, Клион, тебя конкретно ждут замороженные кусочки мозгов, – а остальные будут отдраивать туалеты зубными щётками.       – Так точно, капитан!       Тут горделиво стоявший Ло вдруг стушевался и неловко поскрёб шею, прижимая Кикоку ближе к себе другой рукой. Как если бы был… смущён?       – И да… Спасибо вам всем, что позаботились обо мне. Вы проделали хорошую работу. Отличную, на самом деле.       В уголках глаз появились небольшие морщинки, когда он одарил команду искренней улыбкой. Редчайшее из всех возможных сокровищ.       На самом деле, Ло не просто чувствовал себя лучше, он выглядел лучше, как будто тюремные пытки кайдовских пешек были когда-то в другой жизни и теперь от них осталась только тень неприятных воспоминаний. Пираты Сердца как никто другой знали, что это не так, и, пока Ло отлёживался в лазарете, поклялись себе ещё больше следить за безопасностью и здравием капитана. Но сейчас они просто радовались тому, что Ло наконец-то был на ногах. Молодое лицо не было омрачено болью от ран, взгляд пронзительных золотых глаз был как раньше – твёрд и решителен, отросшая за всё это время щетина выбрита, и бородка приведена в порядок. Осанка идеально прямая, так что могло показаться, что он держался слишком формально для долгожданного воссоединения с командой. Покрытые ранее нескончаемыми кровоподтёками и гематомами спина и руки вернули себе здоровый, загорелый вид.       Каждый из Пиратов Сердца обратился в слух, обмениваясь уж слишком понимающими взглядами и заискивающе улыбаясь друг другу, после чего все как один встали в стойку и отсалютировали мужчине.       – Для нас было честью, капитан!       Глядя на свою команду в полном составе, окружившую его на борту корабля, который он считал домом, губы Ло тронула ещё одна улыбка, едва заметная, так что распознать её могли только самые близкие ему люди.       – Ну всё, завязываем бездельничать, – приказал Ло, усаживаясь в капитанское кресло и по привычке закидывая ногу на ногу. – Пора выдвигаться. Пираты Сердца должны быть в эпицентре надвигающейся бури.       Лёгкая улыбка Трафальгара Ло сменилась жадным оскалом Хирурга Смерти, тем самым, что он берёг исключительно для своих злейших врагов.