Твоё тепло

Ё Хан поднялся первым. Приведя себя в порядок, он накинул свой халат на Га Она и поднял его на руки. Парень был удивлён его действиями даже больше, чем тем, что произошло между ними ранее. Чувствуя себя крайне неловко, он дёрнулся в крепких объятиях, пытаясь высвободиться: — Я могу и сам идти. — Можешь. Но я хочу тебя отнести. Га Он не нашёлся с ответом. Этот новый Ё Хан сбивал его с толку. Мало того, что парень таким его никогда не знал. Да, и с чего бы знать о столь интимной части его жизни. Но впервые судья сам себе противоречил. Сказал не ждать от него нежности. Но Га Он совершенно точно чувствовал легкие прикосновения его пересохших губ к своим горящим ушам в самом конце. Какой смысл был это делать человеку, который уже получил своё? А теперь вот это. Га Он опустил взгляд на руки судьи. От приложенных усилий чётче проступили вены и рельеф мышц. В теле чувствовалось напряжение, но не было и тени сомнения, что ноша ему по плечу. — Досталось тебе сегодня, — прошептал мужчина ему в висок, перехватил покрепче и направился к выходу из кабинета. — Ё Хан, вы надорвётесь, — голос Га Она звучал спокойно и тихо. Минимум эмоций, простая констатация факта. Как если бы они делали перестановку мебели. — Я же не изящная девушка. Га Он сразу же пожалел о своём уточнении. Ё Хан остановился посреди коридора, внимательно разглядывая его профиль. Выдержав приличную паузу, он спросил: — И ты думаешь я этого не заметил? — ещё секунду назад судья был в прекрасном расположении духа, какое-то мгновение и Га Он буквально почувствовал, как его обдало холодом отчуждения. Словно он пытался учить Ё Хана жизни и его сразу же поставили на место. Ведь судья сам решает, что для него лучше. — Конечно, заметили. — Тогда зачем сказал? — Чтобы не отрываться от реальности. — Га Он, в моей жизни и так слишком много реальности. Да, и изящных девушек было предостаточно, — он сделал небольшую паузу и продолжил.— Но не одну из них я не носил на руках по собственному дому. — Извините, — еле слышно произнёс парень. Судья усмехнулся, продолжив движение. — Может уже перейдём на «ты»? Подумав немного, парень повторил: — Хорошо. Ё Хан, ты надорвёшься. — Га Он, я никогда не берусь за то, что мне не под силу, — отозвался судья, сверкнув глазами, и толкнул дверь собственной спальни. Га Он хотел что-то ещё возразить, но от такой самоуверенности у него перехватило дыхание. Судья положил свою драгоценную ношу на кровать и скрылся в ванной, чтобы набрать тёплую воду. Плотнее завернувшись в халат, пахнущий мужским парфюмом, Га Он молча рассматривал убранство огромной комнаты, выполненной в тёмных тонах. И размышлял о словах Ё Хана. Бессонницу, как рукой сняло. Во всём теле ощущалась слабость и очень хотелось спать. Он с иронией усмехнулся про себя отметив радикальность метода, которым это было достигнуто. Происходящее казалось нереальным сном. Ещё с утра он и подумать не мог, что случиться нечто подобное. С появлением Ё Хана его жизнь перевернулась с ног на голову. Га Он чувствовал, что события начинают выходить из-под его контроля. Судья вернулся быстро: — Как ты себя чувствуешь? — Нормально. Это обещанная ранее экскурсия по дому? — Ну, её краткий вариант, — мужчина присев на край кровати, осторожно убрал влажные пряди прилипшие ко лбу Га Она. — Сразу в спальню? — Как-то так, но я ведь ещё показал тебе свой кабинет, — Ё Хан улыбался, но с осторожностью, как-будто боялся поверить во всё происходящее. — Ну, да показал, — парень запнулся, преодолевая смущение. — Чего-то меньшего я бы и не ожидал от тебя, — Га Он перевёл взгляд на мужчину и улыбнулся ему своей красивой улыбкой, отразившейся в его выразительных глазах. — Рана опять открылась, — мужчина опустил взгляд, чувствуя себя похотливым животным. — Да, и всё остальное какое-то время тоже будет болеть. — Ну, ты же сам сказал, что по-другому не бывает. — И ты мне поверил? — внимательный взгляд судьи остановился на лице парня. Он пытался прочесть его настроения и реакцию на произошедшее. Но пока видел лишь напускное спокойствие. Га Он наверняка был в смятении, но почему то предпочёл это скрыть. И, учитывая его открытость и правдивость во всём, даже в недавней близости, это настораживало Ё Хана, заставляя беспокоиться. Может быть, он поторопил события, был слишком несдержан и напугал парня. Мысль, что теперь это может оттолкнуть Га Она, была ему невыносима. Наблюдая за судьёй, Га Он снова увидел напряжённую морщинку между его бровями. Какие мысли бродили сейчас в его голове, парню даже предположить было трудно. Он плохо разбирался в людях, но хорошо чувствовал их интуитивно. И его инстинкты подсказывали ему верить судье, даже когда не верили все остальные. Вот и в личных отношениях Га Он верил ему, несмотря на то, что разум не исключал возможности, что его используют. Верил, поэтому просто молча кивнул в ответ. — Какой глупый, — улыбка на красивом лице Ё Хана снова была теплой. Большая редкость. Га Он любовался ею. — Потерпи немного. Сейчас вымоем тебя, наложим мазь и чистую повязку. Потом сможешь поспать. Снова кивок. Га Ону неловко, поэтому он не особенно разговорчив, но почему-то всё равно не может оторвать взгляд от судьи. — Так и будешь смотреть на меня и улыбаться? — спросил Ё Хан. — Так и буду. Ё Хан снова улыбнулся прямолинейности Га Она, которая сделала его ещё более счастливым. Ему подумалось, что в этот вечер он улыбается больше, чем за всю свою жизнь. Судья отнёс парня в ванну и поставил в воду. — Становись на колени и обопрись на край. Га Он залился краской в ярком свете верхнего освещения. — Я справлюсь сам, — одно дело — оголяться в темноте кабинета и совсем другое тут. Но Ё Хан не обратил на его протест никакого внимания. Щедро налив геля на губку в виде перчатки с мягким ворсом, он заглянул парню в глаза и произнёс: — Позволь мне… Тон каким были сказаны эти слова заворожил Га Она. Как будто было мало боли и удовольствия там в кабинете. Ё Хан попросил и он не чувствует в себе сил отказать ему. Ругая свою уступчивость, парень опустился в воду и опёрся руками на край. Ё Хан деловито и осторожно мыл его мягкой губкой, стараясь не мочить спину. Движения его были неторопливыми и плавными. Это было больше похоже на ласку, чем на мытьё. Когда мягкий ворс проходился по межъягодичной зоне, парень задерживал дыхание и морщился, закусывая губу. — Тебе больно? — обеспокоенно спросил Ё Хан, наблюдая за его реакцией. Он не хотел делать ему больно. Его целью было доставить удовольствие своему любовнику, чтобы снять его напряжение и успокоить собственные сомнения. Га Он отрицательно покачал головой. — Тогда приятно? — мужчина довольно улыбнулся. Ему нравилась мысль, что Га Ону приятны его прикосновения — Это сложный вопрос. Всё так смешалось, что я уже не знаю ответа. «Рядом с тобой я теряюсь в собственных ощущениях и уже не могу однозначно ответить больно или приятно, хорошо или плохо. И кому из нас. Тебе или мне», — уже про себя добавил Га Он. Как и предполагал Ё Хан, он был совершенно растерян и сбит с толку. Мочалка вновь неторопливо прошлась по-припухшему, ещё не плотно закрывшемуся отверстию. У Га Она перехватило дыхание. Сначала он почувствовал несильную боль и лёгкое жжение, но потом словно сквозь них, как реакция на раздражитель, проступило удовольствие. Мочалка надетая на крепкую ладонь Ё Хана, неспешно скользила между влажными половинками зада. Это были классные ощущения, но он не хотел сдаваться так легко, изображая равнодушие. И только поджатые пальцы на ногах, да периодически задерживаемое дыхание говорили об обратном. Но вот судья убрал свои руки, мытьё было закончено. Добившись ответной реакции на свои действия, Ё Хан немного успокоился. Он больше склонялся в сторону неловкости ко всему происходящему со стороны Га Она, нежели видел причину в страхе и неприятии. Совершенно обнажённый Га Он стоял на пушистом коврике всё в том же ярком свете верхнего освещения и слегка вздрагивал от прикосновений ворсистого полотенца, которым Ё Хан вытирал его. Судья присел на корточки и промокал капли воды на длинных изящных ногах. Парень смотрел сверху на его макушку и думал, что, наверное, вот так же бережно Ё Хан будет обращаться с самым дорогим ему человеком. Га Ону стало грустно от того, что это не может быть он сам. И даже не потому, что он мужчина, а потому что искарёжен внутри не меньше самого Ё Хана. Парня вытерли насухо, обработали рану и сменили повязку. — Теперь подставляй сюда свой зад. Га Он в притворном ужасе закатил глаза: — Пожалей меня. — Быстро же ты помощи запросил, — сверкнул глазами Ё Хан. — Давай-давай, я просто мазь наложу, а то завтра встать не сможешь. В очередной раз покраснев до кончиков ушей, Га Он нехотя пододвинул свой многострадальный зад к мужчине. — Потерпи немного. Ё Хан подхватив приличное количество противовоспалительной и обезболивающей мази на пальцы, аккуратно протолкнул их внутрь, смазывая стенки и вход. Га Он зажмурился. Припухшее отверстие болезненно запульсировало вокруг пальцев. Он попытался отстраниться, задержав дыхание. — Ммм… — Прости, — Ё Хан убрал руку, с ужасом понимая, что снова начинает возбуждаться. Отвернувшись, он направился к шкафу за пижамой. Га Он с горем пополам оделся в неё сам и замер, не зная что следует делать дальше. Стоит ли ему уйти или надо остаться. Стыд, неловкость, смущение и ещё целый ворох чувств, которые вызывал в нём этот человек, не давали ему сдвинуться с места. Ё Хан сразу заметил его нерешительность, только истолковал её по-своему: — Хочешь уйти к себе? Га Он оторвал взгляд от пуговиц, которые нарочно медленно застёгивал, пытаясь решить, как быть, и посмотрел на него. Неуверенность сквозившая в голосе судьи, резала слух и так не вязалась с ним. Га Он не хотел этого. Он не хотел делать его слабее, он хотел стать его опорой. Он всегда был честным. Вот и теперь не стоит поступать по другому, поэтому сказал правду: — Нет. Хочу остаться. Ё Хан, сдерживая вздох облегчения, откинул одеяло на своей огромной холодной кровати: — Тогда забирайся скорее, пока не свалился от усталости. — Я сильней, чем кажусь, — всё ещё отнекивался Га Он, борясь с разбитостью во всём теле. «Зато я — нет», — мысленно отозвался Ё Хан, бросив на парня красноречивый взгляд. Га Он споткнулся на полуслове, и решив что дальше лучше помолчать, забрался под одеяло. Атласные простыни приятно холодили уставшее тело. Он прикрыл глаза, наслаждаясь этими ощущениями. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем матрас прогнулся под тяжестью Ё Хана. И сразу Га Он ощутил крепкие объятия мужчины. В памяти ярко вспыхнули ощущения тяжести его тела и жара, который словно пожирал волю Га Она. А может он никогда и не хотел сопротивляться этому человеку. Не открывая уставших глаз, он удобнее устроился в кольце рук Ё Хана, наслаждаясь собственными воспоминаниями. Было не известно, как долго продлятся их отношения. Но пока эти чувства есть между ними — они будут счастливы.