Трофей Пятнадцатой Индотрибы

Ты долго сидишь и смотришь на него, изучая. Подкуриваешь вторую. Он вызывает у тебя странный набор чувств. ДОБРЫЙ МАЛЫЙ: Ты его пугаешь, а в глубине души хотел бы наоборот – защитить. Возможно, накормить. Отдать обратно все его железки и диоды, чтобы он не расстраивался. ПОНТЫ: Добиться уважения с незнакомцами можно только унижением. Скажи ему что-нибудь обидное. Что-нибудь очевидное. Например, что он очкарик. ДОБРЫЙ МАЛЫЙ: Он не очкарик, ты отобрал его очки, пока вы шли. И теперь он подслеповато смотрит вокруг, это делает его на вид еще более беспомощным. САМОКРИТИКА: Ну ты и мудак. Ты спохватываешься насчёт очков, которые все еще лежат у тебя в кармане. Достаешь их и осматриваешь. НАБЛЮДАТЕЛЬНОСТЬ: Очки многократно сломаны, кое-где где перевязаны изолентой и проволокой. СМЕКАЛКА: Малой часто дерется. ПОНТЫ: Скорее «его часто лупят». НАБЛЮДАТЕЛЬНОСТЬ: Но он не остаётся в долгу. Видал, как он на тебя стартонул тогда? Ты заглядываешь в стёкла, и мир расплывается в набор цветовых пятен. Нда, должно быть, без них он и правда нифига не видит. ШКОЛЬНЫЙ КЛОУН: Давай, надень очки на себя и сделай дебильное лицо. Ты так и делаешь, но на твоего «гостя» это не производит никакого эффекта – скорее всего, потому, что ты для него сейчас тоже набор цветовых пятен. Ты подходишь к его креслу, кладёшь очки на подлокотник и тянешься за военным биноклем, который висит на стене рядом. Мелкий Очкарик хватает свои стёкла, как самое большое сокровище, и тут же водружает на переносицу. Хмурится, достает из кармана платок, протирает их и снова надевает – так-то лучше. Достав бинокль, ты подходишь к восточному окну и выглядываешь из него. Бинокль дореволюционный, приходится немного повозиться, чтобы его настроить. Ты смотришь в сторону заброшенной телефонной станции. Видимость уже не фонтан, закат догорает, плотные сумерки опускаются на Джемрок. Не похоже, чтобы кто-то торопился нести тебе вкусную оранийскую тушенку со складов интерната. - Они не придут. – Мелкий Очкарик за твоей спиной говорит спокойно. ЧУЙКА: - Почти спокойно. Ты слышишь в голосе едва заметную дрожь. - Твоим друзьям настолько на тебя насрать? - Мы не друзья. – Он старается звучать как можно более беспечно. – Просто выходим вместе на свалку искать... разное. Втроём меньше шансов, что собаки нападут. Иронично, с учётом ваших собачьих кличек. СМЕКАЛКА: У него, скорее всего, нет друзей. Он отличается от прочих детей, а еще он задрот и очкарик. Он искал не то же, что его подельники – этот парень одинокий волк. Себе на уме. ПОНТЫ: Вообще, это признак изгоя и задрота, но в некоторой степени это даже круто. На терпилу он не похож. - Так а хуле вы сюда припёрлись? Тут каждый знает – это территория Пятнадцатой Индотрибы. - Мы не знали. Мы еще никогда так далеко не заходили. ШКОЛЬНЫЙ КЛОУН: Посмотри на него в бинокль. Ты делаешь строгое лицо и некоторое время молча смотришь на него в бинокль. Не зная, куда себя деть под твоим взглядом, он тоже смотрит на тебя. Кажется, он не впечатлён твоей попыткой разглядеть его получше. НАБЛЮДАТЕЛЬНОСТЬ: Ему жарко в плаще и шлеме. Со лба на скулу стекает капелька пота. - Ты бы шмотье поснимал. Сидеть тебе здесь долго. Жрать хочешь? Он отрицательно мотает головой и складывает руки на груди. Потом еле заметно сглатывает слюну. ЧУЙКА: Конечно, он хочет жрать. ДОБРЫЙ МАЛЫЙ: У тебя тут консервов на целый взвод. Поделись с сироткой. ПОНТЫ: Не препятствую. Пусть поймёт, что ты не только вожак стаи и не только выше его на голову, но и местный консервный магнат. Так он зауважает тебя еще сильнее. Ты достаешь консерву. Это фасоль с мясом. С щелчком открываешь, засовываешь в неё ложку и ставишь возле Мелкого Очкарика. Тот сидит, не шевелясь. НАБЛЮДАТЕЛЬНОСТЬ: Только ноздри раздуваются от запаха. Мммм, мяско. Ты берешь себе такую же консерву, садишься напротив и начинаешь смачно жрать из банки. - Зачем тебе нужны были те детали и проволока? Только честно. Он немного медлит с ответом. ЧУЙКА: Думает, говорить тебе правду или нет. - Я хочу починить радиоприёмник. ЧУЙКА: Это правда. - У тебя есть свой радиоприёмник? Нихуя себе, кучеряво живёшь. - Это интернатовский. Общий. Был у нас на этаже, перегорел. Я искал детали, чтобы починить. В смысле, если уж по-честному, то собрать один рабочий из двух сломанных. ПОНТЫ (провал): Да он нереально крут! - Ты вот прям реально можешь сам собрать радиоприёмник? Ты даже банку с едой отставляешь. Твой голос выдает восхищение. Он смотрит на тебя, как на идиота. Он же именно это и сказал только что, нет? Тебе почему-то становится неловко, ты даже отводишь взгляд. ПОНТЫ (успех): Быстро дай этому молокососу по роже, чтобы не умничал. ДОБРЫЙ МАЛЫЙ: Он вообще-то молчит. ПОНТЫ: Умничает молча, гондон малолетний, это еще хуже. Ты с трудом давишь желание проучить Мелкого Очкарика, вместо этого идешь к столу (к нагромождению ящиков, которое заменяет вам стол), лезешь за него, достаешь из горы вещей старый проигрыватель. У вас есть парочка новых пластинок, но вы уже неделю не можете их послушать, так как ваш музыкальный ящик сдох, а украсть где-то новый вы не успели. - Можешь разобраться с этой штукой? – ты ставишь аппарат на стол, едва найдя место среди бутылок и пустых консервных банок. Мелкий Очкарик осторожно приближается к столу, стараясь при этом не подходить к тебе слишком близко. ПОНТЫ: Правильно делает. ДОБРЫЙ МАЛЫЙ: Прояви к нему больше дружелюбия. Смотри, какой он маленький и беззащитный. К тому же, Индотрибы тут нет, никто не увидит, что ты способен быть милым. ПОНТЫ: НЕТ. Пока ты раздумываешь, он уже занят вашим проигрывателем. Уверенно осматривает, отщелкивает какие-то рычаги, открывает корпус. Ты еле давишь порыв надавать ему по рукам, а то ведь доломает самую ценную здесь вещь. Но он, кажется, знает, чего делает. ПОНТЫ: Он даже не торгуется с тобой? Не пытается купить свободу за починку этой штуки? СМЕКАЛКА: Он реально увлечён техникой. Возможность покопаться в чём-то для него важнее шанса смыться. НАБЛЮДАТЕЛЬНОСТЬ: Чтобы поработать с проигрывателем, ему пришлось снять перчатки. У него тонкие длинные пальцы и очень, очень обветренные костяшки, прям до кровавых трещин. УМНИК: Так бывает от плохого питания или из-за проблем с кожей. Твоя мама всегда мажет руки кремом, чтобы не трескались. ДОБРЫЙ МАЛЫЙ: Покорми его, наконец. ПОНТЫ: Ещё крем ему предложи, чтобы он точно решил, что ты педик. Ты возвращаешься к своей консерве и зарываешься ложкой в еду, наблюдая за Мелким Очкариком с расстояния, чтобы он от твоего нависания не нервничал и ничего не сломал ненароком. Тем не менее, он выглядит уверенно. Чего-то там разбирает, продувает, хмурится сосредоточенно. Затем захлопывает коробку корпуса и защёлкивает застёжки. - Всё. – Говорит он. – Работает. Ты чуть не давишься фасолью. - В смысле? Вот так просто? Не надо ничего, там, отвёрткой ковырять, паять? Он давит самодовольную улыбку и прикрывает рот кулаком, делая вид, что просто хотел кашлянуть. - Пассик слетел, -- он пожимает плечами. – Довольно частая проблема у проигрывателей такого типа. Просто старайтесь его не ронять. Ты прищуриваешься, глядя на него. ШКОЛЬНАЯ ПРОГРАММА: Изола Сеол славится высокими технологиями. УМНИК: Наверняка он из них. Ты видел, как он ловко всё провернул? - Слышь… Я понял. Ты всё-таки не из Самары, а этот, сеолец. – Ты, словно перстом указующим, тыкаешь в его сторону ложкой в фасолевой подливке. Мелкий Очкарик с неприязнью поджимает губы. - Я ревашолец. НАБЛЮДАТЕЛЬНОСТЬ: Очень холодно и очень уверено. С красивым грассированием на «р». ПОНТЫ: Грассирование? Неплохо ты упаковал «картавость». ЧУЙКА: - Его дико бесят разговоры о происхождении. Не хочешь потерять доверие юного технического гения – даже не начинай. ДОБРЫЙ МАЛЫЙ: - Неважно, какой у него разрез глаз. Важно, что ты его еще не покормил. - Пофиг, -- говоришь ты, кивая на его консерву. – Ты заслужил жратву, умник. Он хмурится. - Я не голодный. - Пиздишь, -- ты делаешь ложкой неопределенный жест. – Я тебя насквозь вижу. И слышу. Слышу, как у тебя кишки урчат. Давай. Он не шевелится. ЧУЙКА: Он слишком гордый, чтобы принять еду от того, кто взял его в плен и вымогает выкуп. ПОНТЫ: Угрозы всегда отлично работают. - Ну хочешь, я тебя отпизжу за то, что ты отказываешься есть мою еду? Не ценишь моё гостеприимство. Мелкий Очкарик и не думает вестись на твои угрозы. В ответ он приподнимает бровь, и у тебя на несколько мгновений фасоль становится поперёк горла. ПОНТЫ: Молодец, все твои предыдущие проявления слабости привели к закономерному финалу. Он почувствовал, что ты тряпка. Он тебя сделал. Тупо бровью. СМЕКАЛКА: Кроме угроз существует подкуп. - Давай так, -- ты шумно проглатываешь еду, откидываешься на спинку кресла и облизываешь ложку. – Мы начали совсем не круто. Я понимаю твои чувства. - Серьезно? - Точно тебе говорю. Конечно, ты мелкий пиздюк и тебе неприятно, что большие парни притащили тебя за шкирку в свой штаб и чего-то там от тебя хотят. Но я вижу, что ты чёткий пацан. Не из ссыкливых. Гений техники, к тому же. Он с интересом смотрит на тебя, не отводя глаз. Ждёт, куда заведёт эта тирада. - Предлагаю договор. Ты делишь со мной ужин. Чинишь ещё одну небольшую поломку. Я отдаю тебе твой мусор, что ты там для своего приёмника насобирал. И отвожу тебя домой. В смысле, в твой интернат. Он снова хмурится и закусывает обветренные губы. – А оранийская тушенка и всё такое? - Да нахуй тушенку, у нас еды хватает. Идея с тушенкой просто… просто появилась. По ситуации. Не мог же я вас вот так взять и отпустить. Пацаны бы не поняли. - А, ну да. – У него дёргается уголок рта, то ли улыбнуться, то ли оскалиться неприязненно. – Авторитет, я полагаю. - Ты меньше полагай, а садись и ешь, -- ты снова киваешь на его консерву. – А то будем тут до утра чалиться. Мелкий Очкарик вздыхает, словно ты обрекаешь его на нечто ужасное. Снимает шлем и садится в кресло. Под шлемом – взлохмаченный ёжик черных волос. Он берет банку, зачерпывает ложкой небольшой кусочек и отправляет в рот. НАБЛЮДАТЕЛЬНОСТЬ: Зацени, как меняется его лицо. Такую эмоцию фиг подавишь, хоть он в этом и спец. У него и правда меняется лицо. Так может выглядеть только очень голодный человек, не привыкший к вкусной еде и внезапно получивший целую порцию деликатеса. Он старается есть небольшими кусочками, очень аккуратно и чинно, но заметно, что такой стиль даётся ему с трудом. ЧУЙКА: Он бы предпочёл жрать, как ты, здоровенными ложками и чавкая. УМНИК: Но его, в отличие от тебя, научили манерам. Наверное, в интернате есть уроки хорошего поведения. САМОКРИТИКА: Тебе бы они тоже не помешали. Некоторое время вы с Мелким Очкариком едите молча. Наконец, он ставит банку на стол. - Спасибо. Вкусно. - Чего, на интернатовскую хавку не особо похоже? - Ну, -- он достает из кармана платок и вытирает руки и рот. – Такого точно не дают. Нам и тушёнку-то оранийскую дают… не особо. - Ага, пиздят, значит, -- ты понимающе киваешь. – Ворьё. На бумажках пишут, что всё лучшее детям, а по итогу всё оседает на Саксенских складах в Фобуре. Мы там иногда промышляем. Вот. – Ты лезешь в один из ящиков и достаешь банку гуманитарной тушенки с оранийской маркировкой. Кидаешь её Мелкому Очкарику, в процессе спохватываешься, что он может не поймать. Но он ловит. - Дарю. Хоть узнаешь, какая она на вкус. ПОНТЫ: Давай, задобри его подарками, отдай ему своё одеяло, что там еще, ботинки ему почисть? Сделай его новым боссом Пятнадцатой Индотрибы? ТЯГА: БУХНИ С НИМ ВИНЦА! И познакомь с Мисс Ревашоль ’21. Он секунду мнётся, не зная, принимать ли подарок. Потом решается и прячет «взятку» в карман плаща. - Что там починить нужно было? Ага, не хочет подарков, хочет отработать. Ты жестом зовёшь его подойти. В углу стоит нечто, накрытое полотном. Ты торжественно срываешь тряпку: «Та-даааам!». Под ней красуется чуть помятый жизнью пинбольный аппарат «Доблесть Франконегро». Ты с невероятной гордостью врубаешь его в розетку и ударяешь по корпусу. От удара он зажигается, стартует музыка, стробит по бортам ряд огоньков. - Круто, а? Ты целиком и полностью уверен, что это круче, чем круто. Любой подросток просто *обосрётся* от зависти, узнав, что у кого-то вне зала игровых автоматов может быть собственный пинбол. Мелкий Очкарик, тем временем, сохраняет бесстрастное лицо. Вспышки огоньков мерцают в его очках. Он мычит в ответ что-то неопределенное. Вроде как согласное «м-гм», но чё-то он, кажется, не разделяет твоего восторга. - Ты что, не играешь в пинбол? - Нет, -- он чуть дёргает плечом. – Я больше по шахматам. - Чего??? – Ты не можешь сдержать хохот. – Слушай, я уже поверил, что ты задрот, тебе не нужно продолжать это мне доказывать. Поверить не могу, что ты считаешь шахматы круче пинбола. - Шахматы развивают стратегическое мышление. Ну, и они не требуют денег за каждую партию. Как ты понимаешь, когда ты живёшь в интернате, это решает. Так что с пинболом? Ты же не просто так его мне показываешь. Ты хочешь возразить, что пинбол тоже много чего развивает – ну, там, координацию движений, понты и чувство азарта – но решаешь не продолжать этот разговор. - Да, тут проблемка есть… -- Ты нажимаешь «Старт», в этот момент как раз должен выпасть мячик, но этого не происходит. - Там, короче, застряло что-то… - пытаешься объяснить ты. - Мячик, -- подсказывает Мелкий Очкарик. Ты выразительно смотришь на него. - Хорошо, я постараюсь что-то сделать. Он быстро отворачивается от тебя, отключает автомат и осматривает корпус. НАБЛЮДАТЕЛЬНОСТЬ: Кажется, он над тобой ржёт. ЧУЙКА: Не может поверить, что среди вас, долбоёбов, нет ни одного способного просто раскрутить сраную пинбольную машину. - Мне нужна отвёртка. Ты приносишь ему ящик с инструментами. Очередная ваша добыча со складов. Взяли, чтобы подкручивать ваше «железо» (так вы называете кое-как слепленные тренажеры, благодаря которым имеете возможность качаться и выглядеть круче). ШУХЕР: Не давай ему отвертку, отвернёшься – он тебе её воткнет между лопаток! Он присвистывает, явно впечатленный набором. Потом, наконец, снимает плащ и вешает на стул, и принимается чего-то там раскручивать. НАБЛЮДАТЕЛЬНОСТЬ: Одет бедненько, но чистенько. Штаны явно перекроены с большего размера. Рубашка застиранная, но отглаженная. Шарф вязаный, домашний. Возможно, он не круглый сирота. СМЕКАЛКА: А может, кто-то из сердобольных работников приюта пожалел и связал шарф для него. ЧУЙКА: В подарок. На День Всех Светочей, например. ПОНТЫ: Это сделал какой-нибудь сопливый сентиментальный уёбок, прямо как ты, любитель разбрасываться оранийской тушёнкой? - Слышь… Так а где ты научился вот это всё… Раскручивать? Он отвечает, не отвлекаясь от работы. - В интернате есть кружок «юный техник». Там как раз учат… раскручивать. Ну, и нам можно раз в неделю ходить в городскую библиотеку и брать книжки по технике. - Ну, ты просто мега-ботан, капец. Ты слышишь звук, что-то среднее между смешком и фырканьем. - Что? Я в хорошем смысле. Подрастёшь, поступишь в универ, станешь этим… инженером каким-нибудь или механиком. Нам так не жить. Не то, чтобы тебе хотелось стать механиком, но тебе хочется как-то подбодрить того, кто прямо сейчас пытается реанимировать ваш любимый пинбольный автомат. - Что ж… Ты тоже мог бы поступить в колледж при универе. - Чего? - Университет, который в Гран-Куроне. У них есть факультет физического воспитания и спорта. Там не особо сложный вступительный тест, если немного позаниматься, поступить не проблема. А ещё там всегда недобор, так что проходной балл низкий. Можно даже попасть на бесплатное по гуманитарной квоте Коалиции. - Это я типа кем буду, когда закончу? Таскать штангу за деньги? Где за такое платят? Мелкий Очкарик вздыхает. - Ты сможешь работать физруком в школе или в вышке. Это вообще-то неплохо. Лучше, чем вымогать консервы у детей или обносить склады в Фобуре. Его взгляд скользит по ящикам со складской маркировкой. Слова Мелкого Очкарика заставляют тебя пережить некоторое замешательство, ты даже пропускаешь наглую последнюю реплику. ПОНТЫ: Ту, где он явно намекал на то, что ты лузер и твоя деятельность хуйня. Неужели это реально – поступить в колледж? Ты мало думал о будущем. В основном, это были какие-то фантазии, связанные с мелкой преступностью. Серьёзные банды пока не воспринимали вас стоящими внимания, да и вы не стремились с ними бодаться. Но конечно, в мечтах вам хотелось бы не просто таскать бельё с верёвок, но «рулить районом». А однажды и всей Островалией (как это воплотить – вы просто не думали, а зачем?). И вот, внезапно, от одной его фразы в твои планы врывается новый образ. Большой светлый спортивный зал. С кучей новеньких снарядов, штанг и тренажёров, прорезиненной беговой дорожкой. Огромные окна в пол, за ними – парк Гран-Курона. Слышно чириканье птиц. В солнечном свете плывут пылинки. Восемь утра, скоро начнется занятие. Ноздри заполняет запах резинового покрытия, мела и моющего средства – уборщица только закончила драить лакированные полы под волейбольной сеткой. Это твоё новое Королевство, где ты – повелитель не семерых юных торчков, а целой толпы подростков. На тебе новая (не палёная!) спортивная форма FALN с эмблемой универа. Ты слышишь гул сотен голосов: три потока второкурсников идут по длинному белому коридору цокольного этажа, готовые ворваться на занятие. Ты сделаешь из этих ботанов толпу спортсменов. Ты здесь власть. Тебе приходится потрясти головой, чтобы прогнать наваждение. Мелкий Очкарик внимательно смотрит на тебя снизу вверх, вертя отвертку в пальцах. - Эм… ты в норме? - Что? А. Да! – ты мгновенно берешь себя в руки и возвращаешь на лицо выражение «я-крутой-ублюдок» вместо «я-замечтавшийся-дурачок». – Слышишь, а ты вообще откуда про всё это знаешь? Тебе ж лет десять, хуле ты тут разумничался про колледж? - Мне тринадцать. – Он поправляет очки. Ты не можешь сдержать удивлённый смешок, сам-то ты в тринадцать уже жал от груди восемьдесят. – Я узнавал, куда могу поступить после интерната. За три года подтяну всё, что нужно, сдам на отлично и поступлю на бесплатное. САМОКРИТИКА: Пока ты думал про бухло и Мисс Ревашоль ’21, кто-то думал про реально важные штуки. ТЯГА: МИСС РЕВАШОЛЬ, ДА, ДЕТКА! ПОНТЫ: Образование для лохов. - Образование д-для… Для образования, кхм, высшего кучу всего же сдавать нужно, да? - Зависит от направления. – Он чешет отверткой затылок. – Не думаю, что для физрука там что-то сложное. Ты же… в школу ходишь? ПОНТЫ: Вот сейчас было обидно. САМОКРИТИКА: Вообще ты собирался проспать завтрашние занятия. - Хожу, ясен пень! Я что, на дебила похож? - Нет, -- он еще раз оценивающе оглядывает тебя снизу вверх: твои военные ботинки, краденные докерские джинсы, палёная олимпийка «FLAN», немного прыщавый (из-за спорт-пита, гормонов и спидов) фейс, намёк на первые усы и собранные в хвост (давно немытые) волосы. – Не похож. ЧУЙКА: Правду говорит. Он не считает тебя дебилом. ПОНТЫ: Почему-то не считает, хотя ведешь ты себя дебильно. Не как вожак Индотрибы. А как корешок Очкастого Задрота. Мелкий Умный Очкарик возвращается к ремонту пинбольного автомата, и следующие пятнадцать минут ты ему не мешаешь. Как и в случае с проигрывателем, поломка оказывается незначительной, и вскоре ваша «Доблесть Франконегро» послушно выплёвывает мячик при старте, к тому же, запускается даже без удара кулаком. Пока ты наблюдаешь за Мелким Очкариком, тебя снова наполняет странное чувство. По какой-то необъяснимой причине, он перестаёт казаться тебе чужим. Ты вполне представляешь его одним из вас, частью Пятнадцатой Индотрибы. Конечно, сперва его все будут подъебывать, потому что он Мелкий, и потому что Очкарик. Потом он получит какую-нибудь собачью кличку. Например, Пинчер, потому что мелкий и тощий. Потом будет чинить ваши поломки, пить с вами пиво, жрать ворованные консервы и спорить, чьи сиськи лучше – мисс Ревашоль `18 или актрисы с афиши «Агента Жерара». Может, даже раскачается на вашем железе и станет Здоровенным Очкариком. Идея о том, что вы могли бы стать друзьями, тёплая и уютная, и когда ты завершаешь данный мыслительный проект, он уже – по факту – является твоим другом. Жаль, сам он про это не в курсе, для него ты всё еще здоровый долбоёб, который взял его в заложники за тушёнку. Следующие пару часов вы проводите вместе. Ты ставишь Мелкому Очкарику пластинки. Вроде как чтобы проверить проигрыватель, но на самом деле ты просто хочешь вместе с ним послушать немного нормальной музыки. Пиво закончилось, поэтому вы пьёте чай с конфетами. Ты в тихом восторге от выражения его лица, когда он ест шоколад; у тебя реально словно врубился режим старшего брата, которому по кайфу заботиться о младшем. Тебе приходится приложить усилия, чтобы не начать насильно впихивать ему какие-нибудь подарки с собой, комиксы, сладости и прочее. Играть в пинбол он отказывается, но тебе удаётся растопить его непреступное сердце новой настолкой. Которую вы с Индотрибой купили вскладчину (украсть такую было просто нереально). ПОНТЫ: Ты даже немного поддаёшься и разрешаешь ему обойти тебя на пару очков, жалкий ты слизняк. ДОБРЫЙ МАЛЫЙ: Порадуй его, что тебе стоит? ЧУЙКА: У него в жизни бывает не слишком много хороших дней. НАБЛЮДАТЕЛЬНОСТЬ: Но этот день для него – реально хороший, хоть и начался не особо круто. Он уже не смотрит на тебя, как на врага, и даже пару раз хихикал от твоих тупых шуток. У тебя настроение вдруг тоже становится отличным. Когда ты вожак Индотрибы, тебе приходится то и дело решать дела и держать лицо. Да, эти псы твои кореша и закадыки, но за столько лет у вас сформировалась какая-то иерархия и необходимость поддерживать статус. Ты и сам не задумывался о том, что давно не расслаблялся в компании друзей… ТЯГА: Если не считать вечеров, когда вы нажирались в сопли. Кстати, в ящике номер 142 еще есть нычка винца… …А сейчас ты просто сидишь и играешь с кем-то в игру, без лишних понтов. Это кайфово! ПОНТЫ: КХМ. Вы заканчиваете раунд и складываете фишки и кубики в коробку. Мелкий Очкарик вдруг поднимает на тебя взгляд: - А сколько сейчас времени? Ты автоматически глядишь на часы на руке. Там половина одиннадцатого. Он смотрит на тебя с довольно странным выражением лица. Как человек, который ненавидит о чем-либо просить, но вынужден. - Ты был прав насчёт того, что в интернате меня сегодня не будут искать, -- говорит он, наконец. – Есть правило трёх дней. До этого времени никто не будет подавать заявление в РГМ о пропаже несовершеннолетнего. А Сид и Полли воспитателям не расскажут о том, что сегодня было. Будут надеяться, что я сам как-то выберусь. Иначе и им влетит тоже. - Так отлично, -- твоя улыбка аж сияет. – Оставайся еще на пару дней, если всем насрать. - Не всем. – Он закусывает губу и отводит взгляд. – Рашель, младший куратор моей группы. Что-то типа нашей няньки в интернате. Она пожилая. И очень волнуется о детях. Я знаю, она будет очень переживать, если я не приду. По факту, она *уже* переживает. Отбой был в десять. Ты издаешь звук презрения. Подумаешь, какая-то бабка будет переживать. ВСПЫШКА: Милая старушка с глубокими темными глазами и кроткой улыбкой вяжет тёплый шерстяной шарф. Она уже тридцать лет работает в приютах, пытается дать сиротам хотя бы кусочек материнского тепла, которого они лишены. Она переживает за каждого из них, как за собственного ребенка. ЧУЙКА: Мелкий Очкарик не променял бы так просто веселый вечер в твоей компании на возвращение в унылый интернат. Для него это реально важно. Ты едва давишь вздох сожаления и как можно более беспечно говоришь: - Ну, лады. Идём прогуляемся. - Я сам дойду, -- уверенно говорит он. НАБЛЮДАТЕЛЬНОСТЬ: Сразу видно человека, который никогда не бывал в Северном Джемроке после заката. СООБРАЗИТЕЛЬНОСТЬ: Не факт, что он бывал после заката где-то вообще кроме интерната. ДОБРЫЙ МАЛЫЙ: Ни в коем случае нельзя отпускать его одного. Он упадёт в старый коллектор, напорется на арматуру, его съедят собаки, в конце концов. - Нет, ведь тебя съедят собаки. - Что, прости? – он удивлённо поднимает брови. Он, конечно, в курсе, что собаки на свалке водятся и нападают на людей… ШУХЕР: … Но пиздюк даже не представляет себе, что такое НОЧНЫЕ рейды стай из Долины.