The Walking Dead: Season 2

      В лесу необычайно много деревьев. Они всегда большие, могучие, гораздо более сильные и древние, чем кто-либо имеет представление. И сейчас одинокий ворон лишь глумливо смотрит да смеётся над глупым существом, оказавшееся примëрзшим к стволу могучей сосны.       Оказалось, правда, что это не совсем существо. Пусть во многом внешне напоминал человека, каждая птица леса чувствовала, что человеком это уже не было. Ходячий оказался давненько погребенным под слоем снега, который за пару дней, что здесь лежит, таял и замораживался снова. И сейчас только одна оставшаяся рука тянется куда-то в сторону дороги, к заправке.       Всю эту картину, сидя на корточках наблюдал парень, с закатанными рукавами. Мстислав, закончив мысль, продолжил натерать окровавленные руки снегом. — Ты же знаешь, что это лишь формальность, да? — давно знакомый женский голос был как будто бы отовсюду, но Мист прекрасно знал, что она за спиной. — «Чистые руки». Это ведь так, себя убедить, что ты простой невинный человек.       Совершенно бесшумно, женщина обошла его слева и села перед ним точно также как и он. Сейчас он мог наблюдать изуродованное тело давней подруги: ноги и руки в глубоких ранах и укусах, живот растерзан, на шее не хватает куска плоти, мертвенно бледная кожа и царапина на лице, кровь от которой падает на землю. Однако даже сейчас Лилли кажется нереально живой. — Но ты убийца, Мист. Хладнокровный, безжалостный убийца. — Уйди, — угрюмо вздохнул Мстислав, продолжая вытирать руки. — Ты нереальная. — Твои руки по локоть в крови. Ты не спрячешься ото всех убитых тобою людей, просто умывая руки… — Я сказал уйди. Дай мне помыть эти чёртовы руки! — Они ведь доверились тебе. Доверили самое дорогое. А ты выбросил их. Потерял, — Мист был уверен, что на лице Лилли промелькнула та самая её улыбка, когда она уверена, что права. — Я сказал, свалила быстро! — не сумев это больше терпеть, Мист крикнул и вскочил на ноги. — Хэй!       Будучи на грани и услышав ещё один голос позади, Мист развернулся и прижал гостя к стене, придавив его горло предплечьем. Вернее её горло.       Перед Мистом стояла не Лилли, не Карли или кто-то ещё из его недавних знакомых. Это была девушка, невысокого роста, европейской внешности, её волосы немного отливали золотистым цветом, глаза карие перепуганные. И даже поняв, кто перед ним, Мист не спешил её отпускать. — Мне показалось, что ты разговаривал с кем-то, — попыталась объяснить своё появление здесь незнакомка. — И смотрю ты домыл руки.       Быстро глянув на свои руки, Мист заметил, что руки и вправду были чистыми, имея лишь покраснения от холода. Немного успокоившись, Мист понял, что всё ещё держит девушку за горло, поэтому, встряхнув немного головой в стороны, отпустил её. — С-спасибо, — поблагодарила незнакомка. После «освобождения» она немного откашлялась и выразительно посмотрела на парня. — Ты со всеми дамами такой гр-рубый?       После этого вопроса Мисту показалось, что она в курсе кого видел Мист, от чего он даже задумался, не такие уж нереальные его павшие товарищи?       Ответа от парня так и не последовало. Но он спросил: — Что случилось? — Ну, — протянула девушка, опустив взгляд на землю. — Во-первых, я перенесла твоего маленького компаньона в санузел. Там, ну знаешь… Аромат слабее…       В памяти начали всплывать события прошедшей ночи. Как он посмел оставить Омида, даже не удостоверившись в его безопасности? А если кто-то из убитых бы обратился? Да и сам запах от мертвецов не из приятных. А он оставил там ребёнка… — Эй? Ау? — А? — Мист неожиданно понял, что не слышал о чём говорила девушка. — А это второе о чём я хотела поговорить. У тебя точно всё в порядке? — О чём это ты? — Ну, знаешь… Нервы шалят? — заметив, что Мист готов снова повышать голос, она его прервала. — Нет, послушай. Я знаю, что ты супер крутой мачо, которому не нужна помощь и ты один с ребёнком прекрасно выживешь. Но у тебя проблемы. Этот… срыв… Он ведь повторится, ты знаешь? Рано или поздно… — Короче, — Мист честно устал от всей этой подводки. Если ей что-то нужно, то пусть говорит прямо. — Тебе нужна помощь, поэтому я иду с тобой.       Мстислав немного опешил. Понятное дело, что по поводу проблем она права, но идти туда, не зная куда, тем более с незнакомым человеком, готовым вонзить нож в спину… — Нет, — после этих слов, Мист подошёл к двери, повернувшись к ней спиной. — Да ты даже не знаешь, что я умею! — А это разве важно? — кинул он через плечо уже готовый входить. — Я не доверяю тебе. Ответ ясен? — Да, дай же мне шанс! «Дай мне ещё один шанс! С ним!»       Воздуха вдруг стало слишком мало. Перед глазами предстал тот самый момент: дождь, лес, смерть друзей. И та девушка. Тогда он дал ей шанс. Позволил ей жить и поплатился смертью хороших людей. «И потерей двух детей…» — Пошла прочь. — Но… — Прочь, я сказал!       Взглянув на незнакомку, Мист заметил её замешательство и даже испуг. Она хотела что-то возразить, но тут же закрыла рот. — Я пока останусь здесь… Если не против.       На это Мист не ответил. Едва дрожа от переполнявших его эмоций, он окончательно повернулся и вошёл в помещение. Атмосфера внутри была не лучшая. Сразу его встретил запах горелой плоти. Переступив через нескольких трупов, Мист пошёл к санузлу. Открыв дверь, в поле зрения попал маленький оборванец, который уже что-то утопил в унитазе и внимательно смотрел как оно тонет. — Ну? — Мист подошёл к улыбающемуся Омиду и резво поднял на руки. — Чем занимаешься, оборванец?       Омид весело глянул на дно унитаза, куда также посмотрел Мист. Там, к счастью, не лежало ничего из того, что стоило спасать из-под опасных рук мальчонки. Он посмотрел на лицо мальчика. Такое счастливое, беззаботное… Пожалуй, это одно из немногих вещей, что Мист мог и желал видеть каждый день. Та вещь, за которую определенно стоит держаться. — Так, герой, тише, — Мист поймал глаза малыша своим взглядом и сделал тон голоса немного серьёзнее. — Сейчас мы обнимем дядю Миста за шею, глазки спрячем, никуда не смотрим, ага? — Миит! — Ну ты понял, проказник? — мальчик снова взглянул на Миста и так дурашливо, по-чебурашевски кивнул. — Ну давай.       Аккуратно выходя из санузла, теперь хорошо были видны два из трёх трупов. Это были трое мужчин, простые налетчики, но каждый вооружён до зубов. Быстро выйдя к подсобным помещениям, Мист поставил попутчика на землю и присел перед ним на коленки. — Так, малыш. Я сейчас быстренько отойду и вернусь, хорошо? Не теряй.       Конечно, пока Омид внятно ничего ответить не мог, поэтому быстро выйдя из помещения, Мист поспешил к трупам. Надо было хотя бы посмотреть, что можно с них взять.       На каждом были какие-никакие куртки. Для сильных морозов мало подходит, но что есть, то есть. Подойдя к первому трупу, Мист взглянул на него. Местами порванная куртка из-за попавшей картечи, остальная одежда вроде как оказалась цела, что нельзя было сказать о голове. Одним выстрелом из двустволки мужику снесло половину лица с большей частью лобной доли. Стянув с трупа рюкзак, Мист начал осматривать его содержимое. Внутри было несколько консервов, которые Мист сразу отложил в сторону, с полдесятка журналов (часть из которых входила в категорию 18+) и коробка патронов на пистолет, лежащий в кобуре. Вспомнив, что другие налётчики также были вооружены, Мист пошёл проверять дальше.       Неподалёку лежал второй труп. Его кожа на лице местами поплавилась, обгорели брови от импровизированного огнемёта из зажигалки и спрея от комаров. В области живота зияло большое отверстие от выстрела, а висок трупа был пробит ножом, которого при осмотре не оказалось. Отметив эту мысль, Мист обратил внимание на двустволку, лежащую рядом. Он помнит, как сам выхватил это ружьё у ослеплённого врага и, нажав на курок, снёс предыдущему трупу пол головы, выстрелив почти в упор. Следующий выстрел последовал как раз таки в живот. В рюкзаке второго трупа нашёл три полторалитровых бутылки воды, два хорошо припрятанных армейских сухпайка и две коробки патронов двенадцатого калибра. За поясом мертвеца также был обнаружен небольшой топорик, не самого лучшего качества: обух шатался, готовый вылететь с топорища, бывший владелец даже пытался исправить ситуацию изолентой, но топор по-прежнему оставался сомнительным подспорьем.       Третий мужчина пострадал меньше всех, сравнивая его с товарищами. В отличии от них у него было пробито горло и так же пробита голова ножом, и снова, его не оказалось на месте. Рюкзак третьего мужчины оказался мельче всех, однако там нашлись пустой термос, несколько коробок патронов к двустволке и обычный молоток.       Выбрав сумку пообъёмнее, Мист начал собирать припасы. Он взял несколько консерв от запаса неприятелей, две бутылки воды, пять коробок патронов двенадцатого калибра, сухпойки, повесил за спину двустволку, на пояс повесил молоток, рядом с ножом, а также накинул на себя куртку поцелее одного из налётчиков. — Уходишь? — в проёме двери появилась всё та же девушка. — Тебе-то что?       Возможно Мист переборщил с грубостью к незнакомке. Но эта девушка привела, вольно или нет, этих ублюдков к нему с Омидом и ему не хотелось бы разбираться с новыми проблемами, которые привезёт ему эта особа. — Может тебе всё-таки нужна помощь? — девушка обняла себя руками, делая себя похожей на бедняжку. Она поплотнее запахнула свой жилет, цепляясь за него пальцами, одновременно с этим спрятав ладони в рукавах кофты. — Послушай, — Миста начало это раздражать. После чего членораздельно проговорил. — Я не верю тебе. Тебе ясно? Не хочу потом разбираться с новыми проблемами. — Но тебе… — Стоп, — резко прервал её парень. — Я сказал: «Послушай». Слова тебе я не давал.       Не позволив ей и дальше продолжить диалог, Мист ушёл за Омидом и вышел через запасной выход.

***

      Шёл Мист так шустро как мог. Содержимое рюкзака потряхивало под ритм шагов, пряжка на лямке неприятно звенела об двустволку. Омид умудрился задремать под быстрый шаг опекуна. Мист, придерживая люльку левой рукой, шёл по дороге S218 в южном направлении. Небо хмурилось, ходячих по дороге на удивление не было. Пейзажи вокруг выглядели удручающе: зима только начинала входить в свои права, однако снег уже успел улечься на землю, затрудняя дальнейшее движение, а все яркие краски давно погасли. Деревья, словно безмолвные стражи, провожали его абсолютной тишиной, которую нарушали только шаги и звон пряжки. Проходя мимо сосен и елей, сердце как будто бы успокаивалось под почти неслышимый шелест хвоинок.       Мысли часто посещала эта девушка. Слишком уж много она успела разбудить за то короткое время. Злобу, недовольство, тревогу, жалость… Мстислав прекрасно знал свои человеческие качества. За последние два года он стал жёстче, не позволяя людям втираться ему в доверие. Но всё-таки некоторым удавалось это сделать. И последней была та девушка, которую они с группой встретили на заправке. И последствия были катастрофическими. Убей её он тогда, пригвоздив её голову стрелой к стене, кто знает как тогда всё обернулось…       Одёрнув себя от этих мыслей, Мист слегка сбавил шаг и посмотрел на ребёнка. Он часто в свободное время думает в сослагательном наклонении. Это его вечное проклятие — думать о тех кого потерял, о том были бы они живы, поступи он иначе. Такие мысли касались не только Омида, Кристу и детей. Сны, которые наполняют его ночи в последнее время, показывают и давно умерших товарищей. Не выжили ли Бен и Кенни, услышь Мист скрип балкона? Не укусили бы Ли, окажись Мист с ним раньше? Чак, Катя, Даг? Что если бы он поступил иначе? Увы, всё это были лишь размышления, а не возможные варианты развития событий.       Его размышления прервал запах горящей резины. Слегка откашлявшись от неприятного удушающего запаха, Мист посмотрел на причину. Сбоку от дороги стоял небольшой супермаркет с пристроенной забегаловкой, напротив была ещё одна заправка, уже успевшие побывать здесь выжившие написали на стене «Бензина нет!» Мист был не до конца поверил этому заявлению, учитывая, что источник дыма — больше тлеющий, чем горящий, — автомобиль мог загореться от снега. Но и проверять правдивость сообщения он не собирался за банальной ненадобностью. Горящий автомобиль, судя по состоянию, уже начал затухать, уничтожив внутри всё, кроме металлических конструкций и деталей. Позже составив пазл, что машину поджог вероятно человек, парень насторожился. Закончив осматривать машину, Мист перевёл взгляд на супермаркет.       Снаружи здание выглядело вполне прилично, пусть и на современный мотив: отделка здания была в порядке, за исключением пары мест, а в какой-то из трещин даже забился снег, стеклянные двери магазина выглядели рабочими, хоть их и пытались укреплять листами фанеры, закрывая обзор плотной древесиной, окна то также баррикадировали, то занавешивали простынями, рваной одеждой или брезентом. Вовнутрь Мист заходил осторожно, пытаясь не создавать лишнего шума. Взяв в правую руку молоток, он аккуратно прижал мальчика к себе левой, надеясь несильно потревожить его покой, после чего тихо прошёлся мимо стеллажей. Не сказать, что полки ломились от количества вещей, но батарейки, масла, некоторые инструменты, канцелярия, — и самое важное — детское питание и прочие полезности, были в наличии.       К этому моменту Омид проснулся. Он тихонько захныкал и немедленно протянул ручки в сторону своей няньки. Никак не прокомментировав и осмотревшись по сторонам, Мист взял люльку из куртки Омида-старшего так, чтобы не сильно мешать мальчику хвататься за него, сидя на руках. Но малыш лишь больше капризничал, размахивая руками и иногда задевая парня по лицу. Наверное голодный. Снова посмотрев на детское питание, Мист поозирался по сторонам в поисках кастрюлек и чайников. Не обнаружив их в супермаркете, Мист вспомнил, что у здания была пристройка забегаловки. Если мародёры не добрались до туда, то там должна быть какая-нибудь тара, чтобы набрать снег и в ней вскипятить воду, а ей уже замешать смесь. Конечно лучше было бы использовать молоко, только вот его вкус Мист забыл ещё на третий месяц выживания в мотеле.       Составив свой нехитрый план, Мист как смог успокоил мальчика и дал ему соску, которую нашла Клем ещё до рождения Омида. Аккуратно подходя ко входу в забегаловку, Мстислав снова перехватил в руке молоток. Открывая дверь, парень немного вздрагивает, а Омид в свою очередь недоумённо поднимает глаза на неожиданный источник звука. Колокольчики. Долбанные колокольчики над дверью! Сразу с верху раздались какие-то звуки. Прозвучало несколько шагов, однако тут же вместо того, чтобы к ним спустился с лестницы, расположенной слева от входа, человек с оружием, их встретил кубарем скатившийся ходячий. Мертвец довольно долго лежал на полу, поэтому Мисту не составило труда добить бедолагу. — Что ж, — вздохнул Мстислав, — это было не так уж и сложно.       Его высказывание прервал ещё один хрип, раздающийся со второго этажа здания. Он сопровождался ещё какими-то звуками. Возможно в попытке добраться до свежей плоти, ходячий пытается прорваться через баррикады? Быстро убедившись, что на первом этаже больше никого нет, Мист начал подъём на второй этаж.       По мере продвижения звуки стали чётче. Теперь парень был на сто процентов уверен, что наверху один ходячий, по его злобным хрипам, однако, что ему помешало добраться добычи, Мист так на слух и не разобрал. Значит пора. Покрепче взяв молоток за рукоять, парень был готов отбиваться от притаившегося мертвеца. Но никто не напал. В данной комнате никого не было, лишь по всюду разбросанные вещи, опрокинутая и пятно крови почти у самой лестницы. Звуки ходячего доносились дальше по коридору, где находилась лишь одна дверь. Снова себя подготовив к худшему, Мист двинулся исследовать.       В помещении на этот раз его встретил ходячий. Сам он не мог подойти к Мисту, так как его руки были прикованы цепью, почти под потолок. Это был мужчина, довольно рослый, немолодой, но и стариком не назвать, сложно сказать как он был сложен, но судя по всему, при жизни он старался следить за формой, его куртка была порвана в двух местах на груди и судя по характеру повреждений, это были выстрелы. Скорее всего пистолет или винтовка. Посочувствовав мужчине, Мист убрал молоток и достал нож с целью сохранить мертвецу лицо. Он уже положил снова хнычущего Омида, который ручками потянулся к соске, на офисный стол, а сам начал подходить к убитому, как дверь со скрипом сзади него отворилась.       В проходе оказалась его недавняя знакомая с заправочной станции с пистолетом в руке, нацеленным на него. Они оба молчали. Не смотря на заведомо проигрышную ситуацию, Мист не опускал нож, рассчитывая, что каким-то образом сможет сблизиться с ней в бою и перерезать горло, если потребуется. Девушка тоже не спешила с требованиями, и пусть её пистолет был направлен на него, её глаза всё чаще и чаще смотрели в сторону мертвеца, по-прежнему пытающийся выбраться из оков. — Если ты не против, я хотел его добить.       Девушка, растерявшись, снова посмотрела на Мстислава и подняла пистолет повыше. Теперь, когда она смотрела прямо на него, он отчетливо мог разглядеть наворачивающиеся слезы на глазах, прядь золотистых волос так и норовила перекрыть ей обзор, но дёрнув головой, незнакомка смогла сохранить зрительный контакт. — Бедный мужик, — продолжал говорить Мист. После недолгой паузы, он добавил. — Ты его знала.       Всё это время она не разрывала зрительный контакт, смотрела прямо на него, даже не смаргивала лишнюю слезу. Пистолет в руках немного подрагивал, но этого было недостаточно, чтобы промахнуться с пяти метров. Нахмурив брови, девушка, не опуская оружия, сделала два осторожных шага вперёд. Мстислав подсознательно хотел было сделать шаг назад, но звон цепей от вновь оживившегося мертвеца, напомнил ему о невозможности отступить. Нож был по-прежнему в руке, готовый к бою. Девушка совершала большую ошибку, сокращая дистанцию, но преимущество всё же было у неё.       Неожиданно раздался плач. Омид громко закричал, наконец выбросив свою соску. Этого было достаточно, чтобы отвлечь девушку и начать атаку. Набросившись на неё, он первым делом схватил её руку с пистолетом и сильно сжал. Она почти сразу пнула его в бедро, пошатнув его равновесие, из-за чего нож оказался на полу, но мощным рывком — как и несколько часов назад — Мист прижал девушку к стене и начал душить предплечьем. Второй рукой он по-прежнему сжимал с силой её кисть с оружием. Девушка уже с трудом дышала, но всё-таки попробовала выстрелить из пистолета. Руку дёрнуло, но этот манёвр не сработал на Мстиславе и это не дало ей никаких преимуществ. — Бросай пушку, — почти прорычал Мист. Из ушей парня как будто вынули вату: мертвец активней пытался вырваться из цепей, Омид всё также плакал, а девушка с трудом выдыхала, сильно покраснев.       Она пыталась вырваться, но Мист держал её крепко, готовый переломить ей шею если потребуется. Наконец, перестав бороться, девушка расслабила пальцы и бросила пистолет. Добившись своего, Мист отпустил её и ногой отбросил оружие, а сам достал двустволку и направил на незнакомку. Она громко кашляла, упав на четвереньки, валявшись так довольно продолжительное время, а когда кашель подутих, Мстислав расслышал её рыдания, без сомнений отличающихся от резких визгов Омида. — Вот только этого мне хватало… — если бы с ружья можно было целиться с одной руки, Мист бы с удовольствием провёл бы ладонью по лицу: он на протяжении всей своей жизни терпеть не мог чьи-то слёзы. Кроме разве что детских. Однако оружия не отпустил, так как сам понимал, на что может пойти человек ради выживания. И, уделив себе секунду, парень очень удивился насколько его поменяли эти два года. Раньше он мог драться со многими мальчишками: одногодками, старшими, младшими или с уже взрослыми дядьками. Но девчонок он не позволял себе трогать ни при каких обстоятельствах. Ни толчков, ни грубых захватов — ничего, даже от напряжённых разговоров Мстислав предпочитал уклоняться или, на худой конец, выходить проигравшим. Однако только за последний месяц он обезглавил женщину и позволил себе мысль о том, чтобы придушить незнакомую девушку.       Задумавшись, Мист почти что упустил быстрое движение её руки, которым она дотронулась до упавшего ножа. Не ясно, что она собиралась делать с ним, но только девушка его схватила, парень ударил по нему носком ботинка, выбив нож из ладони, и снова направил дуло на отчаявшуюся соперницу. — Прос-с-сто убей м-м-меня… — прорыдала девушка. — Пожалуйста! Просто убей… Прошу…       Она свернулась калачиком и закрыла голову руками, однако Мист, не смотря на занывшую совесть, не опустил двустволку и сохранял суровое выражение лица. Слабость — непозволительная роскошь. — Ты сейчас перестанешь реветь и объяснишь мне: кто ты, кто он и кто те ублюдки, которые напали на меня этой ночью, — Мстислав требовал ответов. Всё таки эта девушка преследовала его и если у неё есть сильная группа, а она сама просто хорошая актриса, то его положение — пусть и с оружием в руках — незавидное. — Просто уб… — Хватит! — крикнул Мист, одним движением ружья обросив её руку от головы при помощи дула и прижав его к её щеке вплотную, развернув взгляд в сторону закованного ходячего. — Говори! Или я всех твоих приятелей вырежу подобным образом!       Слёзы всё ещё текли рекой, а её покрасневшие глаза метались из стороны в сторону, но в конце концов встретились с его. В них Мист увидел всю ту обиду и несправедливость, которую могла испытывать девушка находившаяся в полуразвалившемся придорожном супермаркете, прижатая дулом ружья в стене, по сердцу вновь болезненно резануло, но двустволка всё также была наготове. В конце концов судорожно выдохнув и шмыгнув носом, она кивнула и парень понемногу начал убирать оружие. Девушка осторожно села и потерла рукой покрасневшую от плотного контакта с холодным дулом двустволки щёку, по-прежнему возвращая себе самообладание, вытирая подсыхающие дорожки слёз. — Меня зовут Мари, — начала довольно-таки спокойно рассказывать девушка. — Я… Я… Девушка вновь перевела взгляд на мертвеца и, не сумев удержаться, зажала рот ладонью и начала плакать. За это время, что она вновь плакала, Мист внимательно за ней наблюдал, хоть и позволил себе убрать ружьё и наконец начать успокаивать Омида. Непохоже, что девушка была готова на активное нападение. Хотя ожидать можно было чего угодно. — Так, понятно, — тяжело вздохнул русский. — Я задаю вопросы — ты отвечаешь. Ясно? — девушка, всё ещё прикрывая лицо уже двумя ладонями, поспешно кивнула и вновь посмотрела на него. — Итак, тебя зовут Мария? — Мари, — кивнула она. — Не люблю своё полное имя. — Тот… человек, — осёкся Мстислав, чуть не сказав, «ходячий». — Ты его знала? Девушка активно закивала, вновь сдерживая слёзы. Было видно, что она старается их сдерживать (или очень убедительно играет), но ничего поделать не смогла. На этот раз, Мист решил не гнать на неё из-за её истерики, а решил подождать, пока она подуспокоится. — Это… Это мой отец… — в ответ Мист кивнул: к этому моменту он подозревал о том, что это может быть её родственник. А что это за родственник особо не важно — оплакивать его всё равно горько. — Вы выживали с группой? — Нет, — шмыгнула носом Мари. — Мы как-то сбежали из одной, когда там был переворот с целью смены власти или что-то типа того. С тех пор сами по себе. — Что это были за люди? — продолжал допрос Мстислав. — Трое на забравке и один обратившийся здесь. Кто они? — Бандиты, мародёры, выжившие, — начала перечислять девушка. — Сейчас уже всё равно. — Почему они гнались за тобой? — Мы с папой жили в домике в лесу неподалёку, довольно-таки долго. Месяц или около того, — рассказывала Мари. — А когда запасы начали истощаться, папа решил сходить на вылазку. Он хотел оставить меня там, но я напросилась и по итогу мы пошли вместе. Мы набрали здесь немного припасов, а потом услышали машину. Залетели эти четверо. Поначалу мы хотели спрятаться здесь, но… Нас нашли. Они связали меня и хотели… использовать для своих нужд, — на этих словах Мист, сильнее сжал челюсть и немного успокоился, что убил тех людей, позволив почти что увидеть, как улыбка с лица фантомной Лилли почти что буквально стирается. — Папа пытался сопротивляться и его сначала побили, а потом кто-то нашёл цепи на складе и… и вот… Девушка взяла паузу, не глядя на него. Возможно, если она всё-таки лжёт (в чём Мстислав начинал сильно сомневаться), она продумывает свою дальнейшую историю, чтобы не вызвать противоречий. Но Мари смотрела только на своего погибшего отца и бардак в помещении, который лишь усугубился их небольшой потасовкой. — Потом эти трое, которых ты видел на заправке, куда-то ушли. А одного оставили здесь, сторожить нас, — продолжала девушка. — Он постоянно пошло намекал… Что они собираются со мной делать, и… папа не выдержал и уже в цепях начал ему что-то говорить. Я в это время сумела выпутаться из верёвок, взяла вон ту лампу и стукнула ему по голове, — Мари кивнула в сторону простой настольной лампы, лежащая разбитой на полу. Теперь, приглядевшись, Мист увидел на ней кровавый след, после чего сложил два и два и посмотрел на собеседницу. — Я сильно ударила. — Я заметил, — прокомментировал парень. — Что дальше? — Дальше я хотела освободить отца, но рядом уже раздавались голоса, и… Папа велел уходить. И побежала. А эти идиоты не закрыли машину. Я сначала думала сесть за руль, но ключей не было, да и водить я не умела. А в багажнике оказался бензин. Так что я сожгла их машину. А потом побежала, куда глаза глядят. А дальше ты знаешь. Мстислав ласково уложил уже успокоившегося Омида обратно на стол. И теперь полностью был готов к любому её следующему шагу. Но она по-прежнему сидела на холодном полу, крепко обхватив свои ноги, будто бы боясь, любого его движения. «Просто убей… Прошу!» «Они связали меня и хотели… использовать для своих нужд…» — Ты говорила, что пойдёшь со мной, — проговорил Мист, глубоко вздохнул, прижав руку ко лбу, — Там, на заправке. Почему? — Ты убил их. — И мог убить тебя. — Я хотела верить в лучшее… — А нужно рассчитывать на худшее, — оборвал её Мстислав. — За что твой отец погиб? За то, чтобы от одних насильников ты сбежала к другому? — А ты разве насильник? — девушка вновь смаргивала слёзы. Наверное, не стоило упоминать отца. — Нет, — помотал головой Мист через несколько мгновений. — Нет. — Так, может быть… Заключим сделку? — на этих словах парень резко напрягся. Он уже почти убедился, что девушка правда была с отцом и никакой группы у нее нет. Но эти слова заставили его насторожиться. Увидев его перемену в настроении, Мари поспешила исправить саму себя. — Ну или обмен, взаимопомощь, я не знаю как это правильно назвать. Я тебе показываю домик, где мы жили с папой, а ты берёшь меня с собой.       Мист всерьёз задумался. С одной стороны, она могла действительно всё это выдумать и солгать, или сказать лишь часть правды, а потом привести его к своей группе, а там с ним уже разберутся: подадут на ужин, заклеймят в рабы и гляди того похуже. Но с другой, Мари не выглядела как человек, который так убедительно играл печаль по отцу. Поэтому проклиная себя всеми возможными словами, Мист сложил руки в замок и упёрся локтями в колени. — И что ты предлагаешь? ***       На самом деле повторное обследование полок супермаркета было не такой уж и плохой идеей. Как минимум они сразу раздобыли тару для топления снега, что обрадовало Миста, а потом Мари ещё разглядела на полках запечатанное детское пюре. Мстислава просто распирало от радости, но показывать это своей новой спутнице он не собирался. Они наполнили рюкзаки всяким, что имело хоть какую-нибудь ценность: скотч, изолента, сухарики, клей, пустые блокноты, пакеты хлопьев и, конечно же, детское питание. В хозяйственной части супермаркета они нашли несколько лопат, которые Мист взял ничего не объясняя, поймав непонимающий взгляд Мари. — Это для твоего отца, — пояснил он.       Обратившегося отца девушки Мстислав убил почти сразу после разговора, сумев с помощью молотка (и пары сломанных втихаря пальцев мертвеца), освободить его от цепей. Копать для него могилу было тяжело. Во-первых, помимо трёх метров в глубину и ещё два на половину в длину и ширину промерзшей земли ему пришлось откапывать её от снега. Пусть того было немного, но, на удивление, он долго пытался выскрести весь снег, чтобы начать работу над могилой. Во-вторых, Мари и Омид. С появлением нового члена их супер группы Мист нисколько не собирался оставлять на неё ребёнка. Просто напросто не доверял. Однако на улице лежать без теплой подушки в виде дяди Миста малыш отказывался, да и сам парень не хотел оставлять его на холоде. Поэтому русский раз тридцать точно за то время, что он рыл могилу, отлучался, смотрел за Омидом, а потом возвращался. Мстислав видел как Мари хотела предложить свою помощь, чтобы присмотреть за ребёнком, но её постоянно что-то останавливало, чему парень был благодарен.       Когда они закончили солнце понемногу уходило на запад, однако до темноты времени ещё было достаточно. Мари сидела на коленях напротив могилы, не обращая никакого внимания ни на что вокруг. Мист немного покачивал Омида, согревая его собой. Хоть мальчик пока не хныкал, но доводить его до простуды или чего похуже, парень не собирался. Вновь взглянув на девушку, Мист обнаружил, что её правая кисть начала синеть в том месте, где он сжимал её, пытаясь заставить выбросить пистолет. От этого стало до невозможности гадко. — Сколько идти до твоего домика? — Если выйдем сейчас, то должны успеть до темноты, — после некоторого времени ответила девушка. — Тогда собирайся, — кивнул Мстислав. — Даю тебе ещё минуту.       Сам Мист накинул рюкзак, повесил люльку и вспомнил, что за спиной у него должно быть ружьё, но там его не было. Прокрутив воспоминания в голове, он совсем не мог понять, где его двустволка. — Нет необходимости, — сказала девушка и накинула свой рюкзак на плечи. — Ты оставил её на втором этаже. Двустволку, — пояснила она, заметив его замешательство. — Я сейчас.       Мист хотел было побежать вперёд неё, но Омид уж очень не вовремя схватил его за неопрятную бороду. Кое как сумев выбраться из хватки малыша, Мист забежал вовнутрь, быстро оставил там малыша и помчался на второй этаж за Мари. По пути выхватив нож, про который, в отличии от двустволки, он вспомнил сразу, парень взлетел по лестнице и почти столкнулся в проходе с девушкой аккуратно державшей ружьё в руках. — О! — удивилась она. — Напугал! Ты в курсе, что в ней нет патронов?       Её лёгкая улыбка, промелькнувшая, когда они чуть не столкнулись, озадачила парня. И что значит «нет патронов»? Теперь прогоняя мысли по сегодняшнему дню, он действительно не помнит заряжал ли оружие, хотя помнит, что делал два выстрела. Невольно удивившись самому себе, Мист посмотрел в глаза девушки, ожидавшей ответа. — Конечно, — солгал парень. — Да? — усмехнулась она. — То есть решил запугать меня? — Не стрелять же в тебя в упор. «Только дай повод — выстрелю»       Взяв ружьё в левую руку, Мист незаметно — по крайней мере, он надеялся на это — убрал нож и повесил двустволку за спину. — Спасибо. — Обращайся, — кивнула девушка. — Нам лучше идти сейчас, если потом не хотим идти в темноте без какого-либо света. — Согласен, — ответил Мист. — Только я хотел ещё осмотреть машину.       На самом деле он хотел осмотреть её почти сразу. Всё таки автомобиль выглядел не как простая легковушка, а вполне себе приспособленная к трудностям машина. Может там уцелело что-то полезное или важное. — Твоё дело, — пожала плечами Мари. — Ты её вряд ли заведёшь. И я бы не советовала туда идти вместе с ребёнком. — Предлагаешь свою кандидатуру? — На осмотр машины? Нет. Присмотреть за ребёнком? Да, я не против. — Ты умеешь обращаться с детьми? — Честно, нет, но, думаю, минут десять я с ним посижу уж точно.       Мстислав усмехнулся её уверенности, а сам задумался о подобном манёвре. Если она всё-таки реально хочет помочь, то рано или поздно он должен ей довериться. И пока никаких непонятных замыслов с её стороны он не видит. — Хорошо, но вы будете в зоне моей видимости. — Как скажешь, — девушка шутливо отсалютовала ему, будто отдавая честь, и они вместе спустились по лестнице.       Возле машины по-прежнему пахло горящей резиной и бензином. В одном Мари права точно: эта развалюха уже никуда не поедет. Сиденья в салоне все сгорели, а приборная панель вся поплавилась от высоких температур. Задержав дыхание и прищурив глаза, Мист открыл дверь автомобиля и заглянул вовнутрь. В целом картинка от этого совсем не поменялась, но посмотрев в сторону багажного отделения он увидел, что есть шансы на сохранность местного добра.       Вытащив голову и вздохнув более-менее свежим воздухом, Мист подошёл к багажнику и открыл его. Он, несмотря на ожидания, тоже плохо выглядел. Всё было в углях и саже, поверхность плавилась, однако среди всего этого, Мстислав смог выделить один прибор, похожий на диктофон. Судя по внешнему виду, он мог неплохо сохраниться, поэтому, засунув его в карман, парень пошёл обратно к своим.       Увидев Мари и Омида, он усмехнулся, глядя на их маленькое противостояние. Девушка отчаянно пыталась вырваться из крепкой хватки малыша, которому так приглянулись её волосы и видимо он очень хотел попробовать их на вкус. Мальчик весело угукал, наверно, радуясь смене няньки, однако, несмотря на все смешки, которые исходят от Мари, он сам прекрасно понимает насколько это неприятно. — Омид-младший! — крикнул он издалека. — Мы с тобой ещё поговорим о правиле поведения с девушками! — Забери его, пожалуйста! — проскулила Мари.       Усмехнувшись, Мист подошёл к бедной девушке и забрал мальчика на руки. Сама пострадавшая в это время отцепляла пальчики Омида от её волос. Малыш был не очень доволен тем фактом, что его забрали от девушки, волосы которой он так и не попробовал. Это вызвало широкую улыбку у Миста. — Волосы мне чуть не выдрал, а недовольный он, — пробухтела Мари, сама при этом улыбалась. Девушка шустро привела волосы в порядок и снова обратилась к Мисту. — Идём? — Да, самое время, — произнес парень успокаивая Омида, и пошёл вслед за девушкой.       Шли в тишине. Супермаркет давно остался позади, вокруг их окружали только деревья, а вперёд тянулась грунтовая дорога, камешки из-под которой проскакивали под слоем снега. Небо понемногу приобретало розоватый окрас, готовясь к красивому закату. Мист бы с удовольствием посмотрел на это зрелище, но до дома нужно было дойти до темноты, а иначе пришлось бы спать прямо на снегу. Не то чтобы для парня это было большой проблемой, но в противном случае собирать костёр, который будет гореть всю ночь, пришлось бы тоже в темноте. — Значит, Омид, да? — прервала его мысли Мари. Увидев его непонимающий взгляд, она пояснила. — Там, возле супермаркета ты назвал его Омид-младший. Я думала, что это твой ребёнок, просто… Пошёл в маму… А ты значит, Омид? — Нет, — покачал головой парень. Он хотел было на этом и закончить разговор, но почему сказал следующее. — Его родители, Омид и Криста, были замечательными людьми. — Что с ними стало? — То же, что и со всеми, рано или поздно. — Тогда как тебя зовут? — Мист, — после нескольких секунд молчания произнёс парень, аккуратно поправив двустволку, а за тем и малыша. — В смысле, мгла? — усмехнулась Мари. — В смысле, Мстислав. — А я думала это у тебя псевдоним, — протянула девушка. — Только представь: Мгла, Гроза бандитов! А? — Мне это не интересно, — отмахнулся парень, однако, ухмыльнувшись, добавил. — И тогда уж Туман. — Ха, ну как знаешь, Мист, — снова улыбнулась Мари. — А ты не местный, да? Акцент выдаёт. — Нам ещё далеко? — уточнил Мстислав, проигнорировав вопрос девушки. — Ответь на мой — тогда отвечу, — дразнила она. Мисту она показалась чересчур весёлой, для того, кто только что потерял отца. — Русский, — не сразу ответил парень, проверив удобно ли тянуться рукой до ножа. Вспомнив, что пистолет Мист также не подбирал после их потасовки, а девушка могла успеть забрать его вместе с двустволкой без всяких проблем. — Нам ещё далеко? — Где-то уже рядом, — задумалась златовласая. — Отец где-то здесь сделал засечку на дереве.       Мист мельком глянул на деревья вокруг: они были почти идентичны, но при этом совершенно непохожие друг на друга. В конце концов один старый, уже с опавшей листвой, дуб с правой стороны дороги привлёк внимание парня. На стволе дерева был высечен, судя по всему топором, «Х», о чём Мист решил сообщить. — Вот эту? — Да! — обрадовалась девушка, увидев знакомую засечку. Она тут же развернулась и пошла в лес с левой стороны от дороги. — Эй! — окликнул её парень. Девушка тут же оглянулась и вопросительно пожала плечами. — Разве дом не здесь? — парень махнул в сторону правой части леса, со стороны которой он и нашёл засечку. — А, это отцовская уловка. Он так решил запутать возможных неприятелей.       Мстислав кивнул и пошёл за девушкой. На всякий случай парень достал нож, стараясь быть готовым к любой возможной ситуации. Мари шла вперёд уверенно почти не оглядываясь на какие либо ориентиры. По пути встречались несколько уже мертвых ходячих, которых парень иногда принимал за всё ещё живых. Мисту вспомнилась история про Ивана Сусанина, которому доверились поляки из-за чего погибли в тайге. И он очень надеялся, что ему не пришлось примерить на себя личину поляков. В конце концов девушка остановилась возле старого трупа ходячего и стала старательно откапывать его ноги от снега. — Это ориентиры, — пояснила девушка. — Направление головы, как лежат ноги, руки. Отец вычитал это в какой-то книжке. Уж очень он был помешан на литературе.       Снова кивнув, парень начал вспоминать другие трупы. И действительно, они иногда лежали на земле, вытягивая руки куда-то в сторону, у одного даже голова была вывернута под неестественным углом, что наверняка также было подсказкой. — Твой отец — совсем не глупый человек был. — Он служил в полиции, — пояснила она. — Последние лет пять до всего этого он преподавал в полицейской школе. Стрельбу в основном. — Я так понимаю с оружием обращаться умеешь, — с сомнением продолжил Мист. — Не очень, только за последние два года, что-то выучила, — призналась Мари. — Я до семнадцати лет состояла в школьном кружке пацифистов, была против войн, насилия и оружия. Я думаю, ты понимаешь как в одночасье рушаться все твои принципы из-за подобной хрени, — на последних словах она обвела руками всё вокруг, будто бы стараясь указать на весь мир. — Да, понимаю, — медленно согласился Мист. Однако его привлекло нечто иное. В глубине леса, действительно стоял дом. Зимовьё. Выглядел он как и в родной русской тайге: бревенчатые стены, треугольная крыша, небольшой предбанник, где скорее всего есть какие-то запасы дров. — А вот и дом милый дом, — пропела Мари.       Девушка сначала быстро подбежала к двери, а потом замешкалась. Парень её не торопил (всё ещё ожидал подвоха с её стороны), а потому стоял немного позади. В конце концов она потянула дверь на себя, та отворилась без проблем и скрипов.       Убранство зимовья, как обычно, представляло собой необходимый минимум: двое двухэтажных нар, печка-буржуйка и стол со стульями и небольшой шкафчик. Роскошь — не иначе. Прямо у входа стоял добротный топор, отлично подходящий для рубки деревьев и дров. Судя по тому, что Мист увидел, жили здесь и вправду двое человек: нары на вторых этажах были забиты всякими вещами, начиная от одежды, заканчивая провиантом и медикаментами.       Обстучав ногами о порог, Мстислав прошёл вовнутрь за Мари. Она уже взяла что-то со стола — на что, парень не обратил внимание — и легла на правую нижнюю койку. Взглянув на блондинку, Мист увидел, что девушка смотрела на рамку с тоской в глазах. Он прошел ближе к нарам и опустил на них Омида, а сам продолжил обследование помещения. — У тебя есть те, по кому ты скучаешь? — прервала тишину Мари. — Те, кого сейчас нет рядом?       Мист взглянул в её глаза, надеясь увидеть в них причину вопроса. Хочет разделить свою печаль по отцу? Узнать его получше? Несмотря на цели, которым она следует, парень не стал молчать. — Я не монстр, — ответил он. — Я тоже скучаю по своим близким. — Знаешь, он был замечательный, — продолжила девушка. — Каждые выходные мы выбирались всей семьёй в кафе или на пикник. Нередко ходили в небольшие походы по лесу. А потом… Всё ушло, — Мари опустила глаза на одеяло, делая вид, что ей очень интересно изучать ткань. — Мама умерла, мои друзья и одноклассники — утеряны. И всё время рядом был только папа, — её голос надломился, сдерживая слёзы. В конце концов, небольшая влажная дорожка побежала по обветренному лицу девушки, уже не стесняясь постороннего в помещении, — Мне так его не хватает…       Мист немного застопорился, не зная как реагировать. Порой его тоже одолевает тоска по родным и близким, а также новообретённым друзьям, которые сейчас далеко. Всех, кто погиб, особо не было времени оплакивать. Максимум вылить своё плохое настроение на других, как это произошло два года назад с Омидом и Кристой, после смерти Кати, Дага и Карли, а также после угнанного Лилли фургона. Даже похоронив родителей малыша, Мист не сказал ничего на прощание. У него просто не было времени на это.       А потом он начал денно и нощно заботиться об Омиде-младшем. На самом деле, это здорово отвлекало его от негативных мыслей, заполняя голову вопросами, ответ на которые мог дать только сам малыш, если бы, конечно, понимал их. — Самое худшее в смерти близких — это недосказанность, — вновь заговорила Мари, успокоив себя немного. — Они вроде как рядом, постоянно возле тебя и кажется, что так будет всегда… — …а потом, ты понимаешь как много им не сказал, — закончил Мист. Об этом он точно знал достаточно. Особенно гадко, если вы поссорились перед этим, и ты не успел извиниться. В последние дни, перед атакой мародёров на их маленькую группу, лучник был резковат с Даком, из-за чего их отношения можно было назвать напряжёнными. Осознав, что ему не нравится направление его мыслей, он решил замять тему, молча покинув помещение.       Быстро выйдя на улицу за дровами и прикрыв дверь, он удивился как быстро сменилась погода. Казалось бы тихий спокойный вечер за пять минут превратился в сильную снежную бурю. Ветер завывал и неприятно задувал за шиворот, ломая деревья, а снег быстро падал вниз, иногда снежинками вгрызаясь в лицо, хоть он и стоял под крышей предбанника. Захотев стереть пару снежинок с лица, Мист ощутил влагу возле глаз, которой никак не мог быть снег.       Списав всё на сильный ветер и плохую погоду, Мстислав взял пару связок дров и забежал обратно в зимовьё.

***

      С их прихода вечером к дому прошло около полутора суток. Метель всё не желала прекращаться, а наваливший снег скрыл все ориентиры, которые когда-то создал отец Мари, поэтому они приняли решение пережидать метель в зимовье: еды хватает, воды тем более, да и место для заготовки дров тоже есть (только вот, его постоянно приходится расчищать, но хоть деревья пока рубить не придётся, о чём позаботился папа его знакомой).       Правда за весь предыдущий день это единственное о чём они смогли договориться. Всё остальное время новые знакомцы молчали или говорили о очень незначительных вещах. Мари попыталась состряпать из консервированной свинины и бобов что-то посытнее, благо из всего добра нашлось немного соли и перца. По правде говоря, она оказалась неплохим поваром. По крайней мере, это было вкуснее чем его пережаренная белка или заяц. За трапезой блондинка попыталась вновь завязать диалог, почуяв, что вчера ей почти удалось вывести Миста на более откровенный разговор, но парень быстро переключался на Омида или заготовку дров: в данных погодных условиях это было единственное, чем он мог заниматься.       Омид был вне себя от радости, когда ему разрешили трогать почти всё, что есть в доме. Естественно, кто-то из старших следил за малышом, чтобы тот не обжёгся об печь, но мальчика больше интересовали стулья и дверцы шкафчиков. Очень сильно ребёнок привязался к Мари. Сама девушка в первый час пыталась в одиночку долго с ним не сидеть, постоянно возвращая его «Мииту», но, в конце концов, Омид сам начал подходить к блондинке и показывать интересные, на его взгляд, вещи, которые Мари знала достаточно хорошо. Мист видел, что поначалу ей было немного неудобно от такого пристального внимания малыша. Одно дело немного понянчить ребёнка, пока остальные заняты, а другое быть его объектом интереса на протяжении целого дня.       Под конец вечера Мари достала где-то несколько листов бумаги и пару цветных карандашей. Омид будто бы сошёл с ума, что веселило и немного напрягало двух молодых людей. В расход вместо бумаги шёл и пол, и ножки стола и не привлекающая внимания до этого момента буржуйка, в общем, всё, где мог оставить свой след цветной карандаш. Благо всё обошлось без происшествий.       Сегодняшнее утро наконец-то позволило выйти на улицу без накинутого капюшона. Единственное, что напоминало о прошедшей буре — огромные сугробы по колено, спрятав также и место для заготовки дров и сами дрова.       Взяв лопату, тоже присыпанную снегом, Мист пошёл расчищать территорию возле зимовья. Для начала он откинул снег от предбанника и всего того, что рядом. Это занятие уже знатно утомило парня, поэтому заваленная площадка, превосходящая по размерам расчищенную раза в три с половиной, не прибавляла энтузиазма. — Могло быть и хуже.       Услышав смутно знакомый голос, Мист развернулся в его сторону, взяв лопату на манер копья, и направил на говорившего. Даг стоял, облокотившись на груду брёвен, и недовольно смотрел на парня. Кожа была мертвецки бледной, а из пулевых ранений кровь капала прямо на снег, окрашивая его в красный. Мстислав, захватив нижней губой чересчур отросшие усы попытался отвлечься на них, но Даг не спешил пропадать. — Например, можно быть брошеным другом, — как бы невзначай проговорил электрик. — Умирать от кровотечения. Я так, к слову. — Ты не реален, — прошептал Мстислав. Ему нужно просто собраться, отвлечься на что-то. — Увы, больше нет, — согласился Даг, — благодаря тебе. — Я не мог тебе помочь… — Да что ты? Ты ведь не мог прикрыть меня?! Оттащить к трейлеру?! Господи, да хотя бы позвать Ли! Ты даже этого не смог сделать! И даже потеряв двух детей, ты снова оставляешь доверенного тебе ребёнка на руки какой-то чокнутой с заправочной станции!       Мист сморщился от досады, что эта галлюцинация с точностью знает каждую его промельнувшую мысль. Конечно он всё ещё не доверяет Мари. Вернее, стоит сказать, что он позволяет таким мыслям появляться в своей голове, хоть уже и испытывает какой-то уровень доверия. Только Мист хотел что-то возразить Дагу, как кто-то осторожно потормошил его за плечо. Резко повернув голову, парень увидел слегка улыбающуюся Мари, накинувшую плед вместо куртки. — Привет. — Доброе утро, — прохрипел Мист, пытаясь придать себе вид, будто он только что не видел своего погибшего товарища. Для уверенности, Рябицкий снова посмотрел в сторону Дага, но ни самого парня, ни крови на снегу, конечно же, не было. — Я нашла кашу в пакетике на одной из полок, — объяснила Мари. — Две порции. Омид пока спит, но питание тоже уже приготовила, — девушка смотрела прямо на него, пытаясь поймать его взгляд, но Мист смотрел в снег, приходя в себя после очередной галлюцинации. Видимо, поняв его поведение по своему, она коснулась своей ладонью его, которая всё ещё до побеления сжимала черенок от лопаты. — Потом доработаешь, погода сегодня хорошая. Не думаю, что снова будет такая метель. Пошли поедим.       В прочем, Мари не спрашивала, она почти что затянула его вовнутрь. Хотя Мист и не был против. В помещении очень сильно пахло манкой. Сев за стол и поблагодарив девушку за завтрак, он с сожалением отметил, что заварная каша никак не может спорить с приготовленной на молоке на плите. Но жаловаться парень уж точно не планировал, поэтому просто молча ел свою порцию. Сама Мари выглядела немного задумчиво, можно сказать растерянно. Она то и дело закусывала внутреннюю сторону щеки, когда смотрела на него, а потом снова прятала глаза, так и не зачерпнув и ложки в своей тарелке. В конце концов, эти переглядки его начали напрягать, заставив прервать тишину. — У тебя какой-то вопрос? — Мист был готов поклясться, что она едва не опрокинулась на спину со стула, если бы не подпирала стену. Но собравшись духом она всё-таки вывалила: — Сколько тебе лет? — судя по тому как опасно клацнули её зубы сразу после вопроса, не это её волновало всё сегодняшнее утро. Она то и дело открывала и закрывала рот, немного покраснев, но Мист решил сделать вид, что вопрос и вправду уместный, поэтому просто ответил. — Двадцать один, — лицо Мари вытянулось от удивления. Сам Мстислав не сразу понял причину удивления, однако потом вспомнил: последний раз он брился и стригся где-то около полугода назад. Должно быть он сейчас выглядит на сорок четыре, не меньше. — Давно не брился. — Судя по всему, очень давно, — согласилась блондинка, наконец отправив ложку с остывшей кашей в рот. — А тебе? — задал простой вопрос Мист, который не должен его особо волновать, но сейчас ему захотелось немного потолковать с новой знакомой. — Девятнать, двадцать около того, — после пары секунд ответила девушка. Она по-прежнему не задерживала свой взгляд дольше трёх секунд на нём, когда снова заговорила: — Что… Что ты будешь делать дальше? — В каком смысле? — Я имею ввиду, что метель кончилась, и… у тебя наверняка есть план…? — Нет, — покачал головой парень, проглотив очередную ложку с кашей, — плана нет. Сейчас невозможно двигаться дальше. Снега слишком много, мы не сможем взять столько еды, чтобы прокормиться в таком походе. — Будь у тебя, например, лыжи, ты бы мог пройти дальше с Омидом… — девушка досадливо вздохнула и опустила ложку в тарелку. Её правая рука легла на столешницу, невольно продемонстрировав Мисту вокруг кисти синий круг, оставшийся после его хватки в магазине два дня назад. — А ты? Что насчёт тебя? — Мстислав внимательно смотрел на Мари, но девушка лишь отвернула голову и что-то разглядывала на той стороне зимовья, не встречаясь с ним взглядом. — Ты пригрела нас в своём убежище. Помогала мне заботиться об Омиде. Я ценю это, — он протянул руку, аккуратно накрыв синяк на её руке. — Правда. Мне очень жаль, что причинял тебе боль.       Мари немного улыбнулась, поймав его напряжённый взгляд. Но тут же нахмурилась, задав очередной вопрос: — Разве из-за меня тебе не придётся разбираться с новыми проблемами?       Мист недовольно сморщил лицо, когда ему припомнили собственные слова, брошенные на заправке. — Даже если так, я больше не вижу в этом ничего непоправимого.       Мари смотрела на него с минуту, не проронив ни слова, изучая его глазами, выискивая подвох. Про себя Мист горько усмехнулся, узнав в этих действиях себя, когда девушка только пыталась присоединиться к его путешествию. — То есть ты собираешься здесь дожидаться весны? — сомнительно спросила блондинка, прищурив взгляд. Дождавшись не очень уверенного кивка, она вздохнула и встала со стола. Мари взяла табурет и постелила под него какую-то ткань. Заметив на лице Миста замешательство, девушка улыбнулась, щелкнув ножницами в воздухе. — Я не позволю тебе в таком лохматом виде дожидаться весны. — Ты хоть умеешь стричь? — спросил Мстислав, спрятав глаза за ладонью, при этом улыбаясь как нашкодивший ребёнок. — Да разве это так сложно? — фыркнула она, тем самым очень напомнив Ли, при их разговоре с Клементиной. От воспоминаний его вернул голос девушки. — Эй? Ты идёшь?       Вновь вернувшись в разговор, Мист встал и сел на табурет.

***

— Я вроде закончила, — наконец объявила Мари. — Хорошо хоть уши целы, — усмехнулся Мстислав. — Эй! — возмутилась девушка, убирая ножницы, и, подобрав ткань, на которой лежали остриженные волосы, улыбнулась, протягивая маленькое зеркальце. — Между прочим, всё не так уж и плохо! Тебе так, кстати, идёт больше.       Мист, не прекращая улыбаться, принял зеркало из рук Мари и принялся себя рассматривать. Свисающие со всех сторон волосы теперь были коротко пострижены. Перед глазами больше ничего не мельтешило — чёлка также сострижена. Его неудобную косматую бороду девушка тоже не обошла стороной, очень сильно укоротив её, хоть и полностью состричь её не вышло. — Я похож на небритого заключённого. — Да брось! — Мари снова возмутилась и уже успела куда-то деть волосы. Она последние пару секунд рылась в куче вещей и, вытянув оттуда длинную деревянную палку, подошла к Мисту. — Ты очень даже симпатичный.       Взяв из рук Мари шест, парень с интересом стал рассматривать инструмент. Скорее всего это походная палка, но её длина по настоящему удивляла — около двух метров, может немного меньше. Тем временем девушка выудила оттуда же средних размеров рамы обтянутые в плотную сетки с местом для крепления ботинок с помощью шнуровки. Глаза открылись немного шире, посмотрев сначала на снегоступы, затем на блондинку. Мари стояла напряжённая, поджав губы, чуть покраснев, но смотрела прямо на парня. — Правда? — всё-таки спросил Мист. Девушка слегка отвела взгляд и пожевала губу, но тут же вновь подняла глаза на собеседника. По ней было видно, что она хочет что-то сказать, но всё никак не говорила. — Я симпатичный? — Я хо… Что? — удивилась Мари. Она явно не ожидала это услышать, отчего небольшой румянец вылез на лице, что послужило причиной тихого смеха парня. — Я думала, ты будешь недоволен.       Встав со стула, он подошёл к ней и взял из рук один из снегоступов. Мист рассматривал на нём царапины и прочие признаки того, что этим пользовались люди. В душе появилась надежда на выживание в этом домишке. Поиск Дака и Клем, благодаря буре, зашёл в тупик: до Мерсервилла идти пешком при нормальных погодных условиях и расчищенных дорогах около пяти дней, после чего дойти до Хантингтона ещё около недели, где можно почти по прямой дойти до Веллингтона. Сейчас же — даже со снегоступами — вместе с Омидом Мист не сможет никуда дойти. Если идти с Мари, то нужно находить или вторую пару снегоступов или ждать, пока растает снег. И что-то подсказывает парню, что скорее случится второе, нежели первое. — Едва ли, — опроверг опасения девушки Мстислав. — Скорее удивлён. Я, пожалуй, проверю их на работоспособность. Да и у нас проблемы с провиантом, если я правильно помню?

***

— Прочешите здесь всё! Она не могла сбежать!       Открыв дверь подсобного помещения заправочной станции, девушка проскочила вовнутрь. В помещении было довольно темно. Но только на темноту Мари не могла рассчитывать, особенно, когда это касалось её жизни. Торопившись куда-то в неизвестном направлении, блондинка сильно ударилась обо что-то тяжёлое и металлическое. Ощупав предмет руками, она поняла, что это оказалась ножка стеллажа. Также наощупь проверив содержимое полок, Мари обнаружила, что её тело может поместиться под нижней полкой, закрывшись обнаруженным брезентом.       Через несколько минут в соседних комнатах она уже слышала разговоры. Говорили эти головорезы, сомнений у неё не было. Через ещё минуты три, кто-то открыл ту же дверь, через которую заходила Мари. Свет фонарика быстро прошёлся по помещению, видимо ничем не привлекая внимания своего владельца. — Её нигде нет! — довольно громко крикнул горе-проверяющий.       Дальше произошло то, что не ожидал никто. Плач. Протяжный, громкий детский плач. Дверь мародёр за собой не закрыл, поэтому, немного выглянув из своего укрытия, она обнаружила как один из бандитов подходил к прилавку, откуда раздавался плач, и быстрой тенью, что-то быстро пронзило ему горло. Тень быстро перемахнула через кассовую стойку. Но мародёры тут же оказались на месте, готовые к бою. Неизвестный хотел было снова напасть на них с мачете, но вдвоём против одного они быстро опрокинули его на полку с товарами, выбивая из рук оружие. — А с ножиком ты не такой крутой, а? — наглели бандиты, пару раз пнув упавшего парня. Послышался звон металла о кафель, будто что-то сломали и бросили. Мари старалась не плакать. Ей было страшно. Этот человек сделал для ребёнка, то же самое, что и её отец ради неё. Девушка уже думала попробовать помочь неизвестному, как вдруг мелькнул свет огня и раздались крики боли от преследовавших её мужчин. Человек вскочил на ноги и выхватил у одного из ослеплённых двустволку из рук, тут же стреляя прямо в голову. Второй выстрел пришёлся на другого мародёра.       Мари не знала, что делать. Теперь Неизвестный казался ей опасным человеком, хоть он определённо точно защищал себя и ребёнка. Он мог бы ей помочь. Вот бы отец был рядом…       Девушка издала всхлип. Она тот час же прикрыла рот ладонью, пытаясь не издавать звуков. Брезент давно отодвинут, сама она не полностью лежала под стеллажом, поэтому Мари сразу заметила, когда мужчина подошёл к ней. Она не смотрела ему в глаза, но вся тряслась от тихих рыданий. — Сп-пас-сибо, — выдавила девушка.       Но ответ так и не последовал. Только лишь быстрые удаляющиеся шаги к выходу из заправки.

***

      Пробуждение вышло резким. Снова ей снилась та ночь на заправке. Продрав глаза, девушка аккуратно села на кровати, стараясь не производить нового шума. На столе горела свеча, освещая помещение достаточно, чтобы всё рассмотреть.       На соседних нарах уже спал Мист, что очень успокоило Мари. Она правда переживала, что парень оставит её здесь одну с маленьким ребёнком на руках. Девушка до последнего ждала его до ночи, надеялась застать его приход. Но вот он здесь, спит и чему-то хмурится. Наверняка он тоже видит что-то неприятное. Вспомнив о малыше, Мари посмотрела на свою другую часть кровати, где тихо посапывал Омид. Хорошо не разбудила.       Снова взглянув на стол, она обнаружила брошенную на пол куртку, которая в темноте выглядела словно шкура зверя. Решив, что это не дело, Мари встала с постели и подобрала одежду, однако что-то с глухим стуком ударилось об пол, вывалившись из кармана. Подобрав это, девушка подошла к свече и на свету признала диктофон. Отец часто такими пользовался. Выставив небольшую громкость, Мари включила его. — Шёл восемнадцатый день нашего странствия, после того как в Веллингтоне нам дали отказ в убежище, — вещал хрипловатый голос, который как ей казалось она слышала от кого-то из бандитов. — Эти ублюдки ещё за всё заплатят! Крис сказал, что нас много: непринятых за стены Веллингтона. Они собираются где-то у старого склада, где было убежище какого-то стрёмного типа. Карвер, кажется. И там мы должны вроде как скоординировать свои действия. Вот только как это поможет?! Как осаждать такие стены?! Надеюсь Крис знает, что делает, потому что парни долго не протянут в таком режиме… Наверное, пора спать… Ладно, до связи.       Когда запись утихла, Мари задумалась. Отец тоже говорил про Веллингтон, но они решили не пытаться туда попасть. Их старая группа пыталась, из-за чего их семья оказалась так далеко на севере. Отец предполагал, что община будет переполнена уже очень скоро, поэтому пытаться попасть вовнутрь было почти бесполезно. А теперь на эту общину готовится нападение. Что ж, всё что не делается — всё к лучшему, так? В голове промелькнула мысль о том, откуда у Миста этот диктофон, но быстро вспомнила, что он первый осмотрел трупы на заправке и сгоревшую машину.       Парень, кстати, всё также неспокойно спал, что-то тихо бормоча на неизвестном ей языке. На русском, наверное. Положив диктофон на стол, она взяла куртку и повесила на крючок возле нар, после чего аккуратно села возле Миста и своей ладошкой сжала его. Она не могла объяснить себе свои мотивы, но парень как будто бы успокоился. Выходит даже Мист не такой уж и бесстрашный.       В голову ударила мысль. Мист прижимался почти спиной к стене, поэтому места на нарах хватало. Немного ослабив хватку ладоней, Мари легла рядом с ним, охраняя его сон. Признаться, только после его допроса в супермаркете, она по-настоящему задумалась о том, что доверится первому встречному было весьма опрометчиво. Но как же всё-таки повезло, что не напрасно…       За этими мыслями девушка даже не заметила, как уснула.