Лесной царь

      фишль не обращала внимания на разговоры проходящих мимо людей, что слышны за дверью купе. только движение поезда: «чух! чух! чух! чух!» ворон оз мирно спал на коленях, в руках одна из книг – некогда незаменимый помощник в познании мировых истин – «Равноценный обмен: история алхимии нового времени». напротив – спутник или спутница, малознакомый гомункул. фишль – прекрасно воспитанная леди, которая не могла себе позволить раздеть кого-то, чтобы проверить наличие определённых внешних половых признаков. эх – и лицо с нейтральными чертами.       – …тэъи… – сидит, смотрит в окно, радуется жизни.       гомункулы… их создание карается казнью, если создатель выживает после ритуала. некоторые всё ещё считают это чересчур жестоким наказанием, поскольку не понимают всю опасность гомункулов.       невероятная способность к познанию, выдающаяся физическая сила и неостановимое желание стать настоящим человеком – в случае успешного проведения ритуала. они не люди, им не понять выстроенную за тысячелетия человеческую мораль. они стремились к совершенству куда больше самих людей, к недостижимому совершенству. невозможно. люди сами по себе не могут быть совершенны. безгрешные и без недостатков – уже не люди.       однако фишль не хотела уходить в крайности. ей гомункулы встречались пару раз в жизни: один раз она чуть не оказалась жертвой, но это было в далеком детстве, чистая случайность, и вот второй.       «что же делать?»       как государственный алхимик, фишль обязана сдать его власти. но их встреча с тэъи произошла случайно, она ещё не доложила. а не сдаст властям – что дальше? поведение тэъи нетипично. но даже такой гомункул не станет сидеть в четырёх стенах 24/7.       кто создал тэъи? для чего? ответы не получить. всё же есть дефект: немота. или тэъи просто не желает разговаривать. однако, находясь рядом с фишль сейчас, не чувствует ли тэъи опасность или угрозу?

фишль пока в низах служебной иерархии, но её всё устраивало. хотелось сначала набраться опыта под руководством разных людей на различных заданиях. закончив свою работу, фишль не торопилась с возвращением в столицу. решила не садиться на поезд, а поехать верхом (части пути точно). так пришло время стоянки в достаточно глухом местечке, где алхимика, вне зависимости от специализации, просили о любой помощи. фишль не могла отказать и по доброте душевной, и немного ради своей самооценки… мягко говоря. это помогало заглушить скрываемое чувство одиночества. как показало время, одного оза недостаточно, что уж говорить о родителях…

      – м? – иногда только такие звуки в ответ.       – нет, ничего, – «единственный» глаз вернулся к давно не белым страницам.       птица на коленях поменяла положение головы и продолжила спать. оз… оз младший…       нужно признать, что без совета оза старшего она ни за что не приняла бы окончательного решения. но… вряд ли камердинер обрадуется появлению гомункула на пороге дома семьи нарфидорт.       эмми фишль фон нарфидорт.       уже сидя рядом с гомункулом на пути домой, фишль рискует репутацией семьи… раздражает.

жители всё хвалили одного человека, тэъи. ну да, человек. не алхимикам тяжело распознать гомункулов, поскольку среди обычных людей у тех существ нет причин выделяться. тэъи отправили в глушь леса, точнее, коме гомункула, никто не отправился в лес на поиски ребёнка: у хищников брачный период. весьма разумная причина для обычного неглупого взрослого. но гомункул отправился. и привёл девочку обратно, наткнувшись на фишль…

      – …м… – в окно смотреть было достаточно интересно. однако стоило тэъи выйти за порог ж/д вокзала, как закружилась голова от интересностей, бросающихся в глаза: необычная архитектура, куча уличных ларьков, привлекающие, даже кричащие вывески различных магазинов и много-много людей, не сливающихся в серую массу.       среди них не мало тех, которые ходили в тех же плащах, что и фишль. правда, перед тем как сесть на поезд, она сняла и спрятала его. кажется, тэъи догадывается почему.

– тэъи, познакомься, это фишль, государственный алхимик… – интересно, стали бы они сражаться, только увидев друг друга, не будь здесь пожилой старушки. – она может тебе помочь… помочь с чем? девушка не сразу узнала. их обоих пригласили на ужин родители девочки. мать счастлива, но отец испытывал некоторый стыд. фишль вела себя сдержанно. кажется, у неё получалось сделать вид, что она не заметила. глаза гомункулов в темноте, естественно, светились неестественным светом. и глаза этого гомункула недолго ярко сияли алым светом. но того мгновения хватило. только как так получилось, что за столом лишь они? фишль сглотнула. он знает?.. «за что государственные алхимики могут казнить простого гражданского?» – ей протянули записку. это прозвучало бы легко и спокойно, с толикой угрозы, будь у тэъи голос. по телу пробежали мурашки: фишль не готова к этому противостоянию. – …простого гражданского?.. – лучше было бы помолчать. – мг, – и ни одного слова боле. – тэъи не говорит, это может приносить неудобства , – мать семейства вернулась убрать со стола, – прошу, проявите понимание, – сложно отказать людям с улыбкой облегчения и умиротворения. – конечно! – фишль съёжилась. вот тебе молот, вот наковальня.

      – м! – фишль потянули за локоть, как бы прося остановиться: тэъи захотелось свежего сока из ларька на колёсах. благо, денег у нарфидорт достаточно. а потом мороженое, игрушка, атрибутика, похожая на ту, что у алхимиков в зависимости от статуса.

– твой вопрос слишком абстрактен, тэъи. за беспричинное убийство самого алхимика казнят. я не стану давать конкретного ответа, не зная ситуации, – знать и не хотела. эти слова должны были прозвучать «на отъебись» (да, фишль иногда могла вымолвить ловкое словцо). но почему-то тэъи было принято решение разыскать фишль снова, чтобы отдать листок «с подробностями». нардифорт узнала то, чего не следовало бы. как это стереть из памяти? пора собирать вещи и сваливать. у неё почти получилось! …почти… только фишль схватила чемодан и покинула дом, где ночевала все эти дни, как перед ней, как будто из ниоткуда, возникла спина тэъи. когда к ней обернулись, она не увидела в глазах напротив наивной надежды. лишь лёгкая грусть. – я, правда, не могу тебе помочь… – фишль опустила глаза: обычные ноги обычного человека. вздох тэъи: это было очевидно с самого начала, но попробовать стоило. – однако, – несмотря на страх перед потенциальной угрозой своей жизни, фишль испытывала невероятный интерес, – ты можешь отправиться со мной в столицу, остановишься на пару дней, пока не найдёшь жильё там, работу, – щёки покраснели то ли от смущения, то ли от гнева на саму себя. глупо отказываться.

      оз был выше фишль и тэъи: гомункула оказался «коротышкой» – и не важно, что фишль того же роста. открыв дверь особняка, он опустил голову – и тут же закрыл. ему нужно перевести дух? так подумалось фишль.       – госпожа! – дверь снова открылась. – кого вы привели в дом?! – и нахмурился, переведя взгляд на тэъи. мужчина? или женщина? мужчина-таки? молодая госпожа уже в том возрасте, когда люди начинают вступать в отношения. госпожа фишль – девушка образованная, она всё понимает. но этот… эта… кто это появился здесь без намёка до сего дня?! все манеры коту под хвост…       вдох, выдох, более глубокий вдох.       – ты не о том подумал, оз, – фишль рассмеялась, ей незачем оправдываться.       – кхм, – мужчине несколько неловко, стоило успокоиться.       – а о чём он подумал? – ответный взгляд тэъи также не был полон дружелюбия, наоборот, море настороженности да лёгкого неравнодушия. оз был раньше государственным алхимиком под руководством отца. но в силу некоторых обстоятельств – однажды фишль стало лень выяснять – решил служить семье нарфидорт. видимо, в нём чувствовалась угроза.        – забей!       – госпожа фишль…       – оз! ничего такого я не сказала, всё в рамках приличия, – девушка важно кивнула и резко сострила: – так и будешь держать хозяйку с гостем на пороге? – камердинер тут же опомнился.

чтобы сесть на прямой поезд до столицы, нужно было добираться несколько дней, выбираясь из глуши к цивилизации. совместное путешествие с гомункулом оказалось легче и интереснее. затмивший глаза страх отступал равномерно. возможность использовать алхимию без круга подкупала и упрощала жизнь. любопытство грызло изнутри, но фишль не рискнула. может, это глупо, но, что бы гомункулы ни несли в себе, их истории редко оказывались простыми и бессмысленными. – м, – руки тэъи несильно отличались от рук фишль, руки, как у любого обычного человека. фишль готовила сносно, но не на костре. зато у тэъи получалось даже слишком вкусно. всё справедливо: с неё добыча, с гомункула – готовка. со сослуживцами было интересно и комфортно, но не так, как с тэъи. кажется, фишль начинала понимать ту самую атмосферу, которую создавали её сверстники на посиделках (а фишль редко звали не из вежливости). – на самом деле, мне было страшно рядом с тобой. а сейчас нет… может, это твой хитрый план, – добродушная ухмылка, – но я не обижусь. взгляд тэъи не был равнодушным по отношению к окружающему миру. просто в глазах читается спокойствие, не человеческое спокойствие. только после слов фишль в глазах тэъи, уже карих, не алых в ночи, блеснуло удивление, а затем некоторое снисхождение. тэъи полегчало. но фишль не видела, она опустила голову, держа в руках почти съеденное мясо. – м… – наверное, это означает «славно», или что-то в этом роде.

      фишль уже собралась лечь спать, в пижаме, с распущенными волосами, как резко осознала – гомункул заговорил! буквально один вопрос, а фишль и не заметила! по дому раздался тяжёлый быстрый топот – дверь в гостевую комнату громко ударила по стене.       тэъи в длинной старой сорочке: бабушке или дедушке по папе она принадлежала или...       – м?! – гомункул до появления фишль пребывал в сонливости. а теперь сон рукой сняло.       – ты! говоришь!.. – фишль моргнула.       тишина: стук сердца после поздней пробежки даёт о себе знать.       «не молчи!»       – а у тебя оба глаза на месте, – медленно, как будто тяжело.       – ты давно об этом знаешь! – фишль фыркнула, скрестив руки. почему раньше гомункул ничего не говорил. – ладно, спокойной ночи, – фишль поспешила закрыть за собой дверь.       гомункул только плечами повёл – пора спать.

купе. впереди три дня пути. фишль купила все места. статус, возможности и предпочтения позволяли. только она, государственный алхимик, и гомункул. у окна, напротив друг друга, оба откинулись на спину. тук-тук-тук; проводница выполнила свои обязанности. наконец-то они поедят нормальной еды. и в вагоне-ресторане лучше не светиться. благодатная и комфортная тишина – прекрасно.

      тэъи держит своё слово: работа и жильё нашлись быстро. фишль даже взгрустнула. зато оз, что камердинер, что ворон, были рады, даже слишком. и кто кого должен упрекать в отсутствии манер? хотя теперь мужчине не достать названого гостя нравоучениями, чтобы тот отблагодарил фишль, помогая по дому.       от родителей, чья дипломатическая миссия шла с задержками, прислали письмо и подарки. конечно, беспокоились они в сто раз больше обычного, ведь их эмми фишль усердно трудится на благо жителей государства, не уклоняясь от обязанностей. о работе дочь не пишет. пишет оз, как ответственный за неё в отсутствие мистера и миссис нарфидорт.       они не пересекались день, другой, неделю – почему-то незаметно пролетел месяц.

фишль немного узнала о тэъи: гомункулу не составило труда кратко изложить свою историю на бумаге. вышло достаточно абстрактно. кажется, всё серьёзнее, чем фишль успела вообразить за время путешествия. и похоже, что тэъи не хочет вмешивать девушку даже косвенно. помощь приняли без пафосного и наглого «потом не пожалей».

      фишль вернулась с очередного задания. оз встретил её как обычно. всё. как. всегда.       – с возвращением, – в обеденной у накрытого стола стоит тэъи, в форме прислуги дома нарфидорт.       – привет, – фишль удивилась и повернула голову к озу, стоящему чуть позади. – что случилось? – а ворон с её плеча перелетел на голову гомункула.       – просто не умеющих себя сдерживать на любой работе долго не держат, – кажется, тэъи в особняке не один и не два дня, поскольку упорно игнорирует колкие, но правдивые насмешки. – учу неблагодарных гомункулов социализироваться в человеческом обществе, – камердинер забрал плащ алхимика.       фишль не спеша осознавала услышанное.       – он знает?! – взгляд наполнился беспокойством. как можно улыбаться, тэъи?       – с самого начала, – а у оза слишком хороший слух. ворон перелетел с головы гомункула на спинку стула во главе стола. – у судьбы интересные шутки, – мужчина и гомункул сели за стол после фишль. конечно, они не должны были, по давно принятым правилам. но кто здесь хозяйка? фишль умела верно воспользоваться своим статусом дворянки.       – как это понимать? – фишль смотрела то на оза, то на тэъи.       – дойс, – гомункул, как всегда, немногословен.       – тот самый дойс, второй из ближайших подчинённых господина в прошлом. после одной трагедии в его родных краях, – спокойно разъяснял мужчина, – он потерял семью. незаметно исчез из наше жизни.       – на кого… тэъи… – на вопрос фишль оз улыбнулся: догадливость – полезный придаток к уму и образованию.       оз выжидал, предоставляя гомункулу право. но тэъи не хочет, не любит говорить.       – дойс был старше меня и господина, у него были дети – близнецы, мальчик и девочка. у него всегда была фотография семьи в нагрудном кармане, – мужчина несколько благоговейно улыбнулся, не позволяя грусти воцариться в своей голове. и решительно добавил: – дойс предал тэъи черты обоих своих детей, всё же близнецы были разнояйцовыми…       – ты помнишь их до сих пор? – несколько невероятно.       – к счастью или к сожалению, – покорно подтвердил оз. ворон, каркнув, поддакнул.       – тогда почему ты не доложил о появлении гомункула в столице? не говори, что ради семьи нарфидорт, можно было бы избежать проблем, – в конце концов, он многому её научил, так что с фишль мужчине сложно хитрить.       только обсуждаемый ими гомункул продолжал спокойно есть, поглядывая на них исподлобья.       спустя некоторое время молчания и тишины, прерываемого лишь лёгкими стуками посуды, мужчина ответил:       – видимо, я также не обделён добродетелями, стоящими государственному алхимику жизни, – то есть он, прекрасно осознавая опасность, поддался слабости, не желая избавиться от творения старого и, увы, мёртвого товарища. – пока я не стану извещать господина. дальше – по обстоятельствам…

чух-чух-чух-чучух. фишль вернулась из туалета. удивительно, но даже в вагонах первого класса по ночам бывают очереди. завтра они будут в столице, а пока у неё сильно болит голова. настолько сильно, что девушка, беспечно расслабившись, села рядом с неспящим в этот раз гомункулом и уложила голову на плечо. тэъи привлекали пейзажи, мелькавшие в окне. «ты не мой сын! не моя дочь! молчи! молчи! чудовище... меня предупреждали… гомункул – жалкое подобие, ложное совершенство, не способное, не достойное стать заменой!» – несмотря на результаты ритуала, дойс терпел тэъи и защищал, дал время сбежать и погиб. а тэъи оставалось хранить молчание, как давно это началось. «государственному алхимику нельзя быть наивным и доверчивым, фишль», – взгляд тэъи снова заалел, но ничего злого в них не было.