Лесной царь

      считается, что горгульи не самые старые и прекрасные мифические существа. что-то в этом есть. раньше эти защитники священных мест не имели материальной формы, для более точного исполнения своих обязанностей приходилось прибегать к помощи людей. но в один день всё изменилось: глас свыше, прекрасная идея или чистая случайность – но горгульи обрели материальную форму днём – величественные изваяния на стенах храмов, десятки их, сотни. а ночью – ожившие существа тьмы, отданные полётам и сражениям.       древний город полон жизни, несмотря на возвышающийся над землёй, в самом центре, храм семерых, перевёрнутый и овеянный грозой. земля с корнями не давила, не тянула вниз, уже как несколько столетий покрылась травой и растительностью, отличающейся от наземной. там завелись другие представители фауны, не спускающиеся к людям, водящие дружбу лишь с горгульями. и люди, в свою очередь, не имея возможности изловить и исследовать, лишь с опаской поднимали головы к небу, к храму.       а ночью ещё страшнее, когда горгульи несутся за распаявшимися демонами. благоговейный страх, трепет – вот постоянный спутник смертных.       – время отбоя!!! все по домам!! не смейте мешать исполнению священного долга! кто выйдет ночью за порог своего дома, отдаст свою жизнь воле случая, ради себя же возвращайтесь домой!.. – самыми последними улицы покидали жрицы, загоняющие людей в дома. и действительно: люди живы благодаря яростной борьбе горгулий с нечистью. но сложно отдаться бою, когда глупые смертные оказываются под ногами.       конечно, в некоторых случаях невозможно оставаться дома. и это понимаемо. тут уже как решит судьба!       – кажется, я видел совершенство, – друг тэъи, оказавшийся ночью на улице по глупости, воспевал красоту своего спасителя, некой горгульи (он или она… не имеет значения для тэъи и сей истории).       раньше, когда люди только начали создавать долговечные изваяния, придавали форму более свирепую и уродливую, отдавая дань менее развитым предкам. становясь лучше, развиваясь, люди проецировали это на всё…       но горгулья днём – это лишь каменное изваяние, созданное человеком, а истинная горгулья, воплощающая в данном изваянии свою ипостась, – другое. нечто хтоническое, они стремились быть похожими на людей, чтобы не пугать, в конце концов, люди под их защитой.       – и ты влюбился? будешь бегать по ночам в поиске своего совершенства? – а вот о том, реальны и уместны ли интимные связи с горгульями… люди умалчивают. но, раз в своё время жрицы наложили табу на тему данной близости, дабы не порочить высших существ, это имело место быть. хотя они выше и больше простых смертных…       брр! тэъи и представлять не хочет. горгульи пугают. но об этом лучше не упоминать лишний раз – осуждается.       – эх ты, бесполый ангел, не познать тебе любви, за-ну-у-у-да! – проворчал друг. – но тот горгулья такой прекрасный (а может прекрасная? не разглядел), мускулы какие! ну прям каменный камень! – да, горгулий ведь правильно считать порождением всех четырёх стихий – буквально и косвенно – и у каждой из горгулий преобладает одна из стихий.       идэ продолжал восхищаться, пока вкусная еда появлялась на столе. конечно, всё приготовлено тэъи. бесполый занудный ангел – не в буквальном смысле – сегодня является именинником. вечно отмечает дома!       не то что бы идэ терпел, просто куда ему ещё прийти после опасных приключений на жопу, как не сюда! рядом с тэъи любой отдохнёт душой, но об этом идэ никому не рассказывает.       но тут идэ задумался: «а что реально заставит тэъи выйти из дома ночью?»       его отправление, например. чего человек успел нажраться или выпить до похода в гости?       амулеты могут помочь, сделать незаметным, но, знаете, слишком много факторов, а козырей в рукаве на все случаи не хватит. а демоны разные бывают. и не знаешь, переулками или напрямую рвануть к ближайшей больнице. сами врачи ночью на улицу носу не кажут, потому что они на вес золота. сложная и дурацкая процедура.       ужасный орлиный крик над головой, тэъи прижимается к земле. у страха глаза велики, но тэъи действительно видит, хоть и исподлобья, откуда идёт животрепещущая напоследок смерть. звероподобный демон горланит хуже умирающей хищно птицы, развернулся за человеком. в конце концов, долг горгулий настолько священен, что они с трудом могут пожертвовать человеком, взятым в заложники. а может, тэъи просто сожрут и полетят дальше.       осталось немного – ком в горле, а так хочется закричать!       демон замер.       – гор-гуль-я-я…       «где?» – если тэъи обернётся, а горгульи нет, сожрут мигом.       священные существа, они редко ступают по бренной земле. наверное, страх тэъи настолько велик, что взмахи ещё одних крыльев игнорируются сознанием.       в зрачках демона отразился огонь, стало жарко. демон хотел рвануть выше и дальше, но замер, как будто загипнотизировали. этот отблеск огня очаровал и тэъи. а огонь в глазах демона всё ближе…       горгулья так далеко, но настолько опасна, что про жертву забыли?       демона снёс огненный феникс!!!       а как иначе можно назвать эту совершенную форму огня, созданную…       – человек…       – да?! – голос тэъи перешёл на писк.       – ты в порядке? – голос необычный, непривычный, сильный, спокойный, размеренно звучащий и обволакивающий.       стоило обернуться – и нечего сказать: высокий силуэт, внушающий благоговейный трепет. верхняя часть лица скрыта маской, без лишнего блеска и бесполезных деталей, кажется тяжёлой, почти вживлённой. волосы алые, то ли волнистые, то ли легко вьются, растрёпаны, собраны в высокий хвост. на теле внушительные, но достаточно изящные доспехи, может, не очень удобные (не тэъи судить). а какие за спиной тяжёлые черные крылья, охвачены лёгким пламенем, не причиняющим вреда перьям.       – да, простите, – хотя за спасение принято благодарить.       «но я ведь и помехой могу быть, находясь здесь и сейчас», – сердце замерло.       горгулья убедился в целости и сохранности человека, может отправить домой и продолжить исполнение своего долга. но нет. за маской не видно глаз. а есть ли они вообще? однако что-то въелось в самую душу.       а время идёт: идэ нужна помощь.       – какая беда заставила тебя выйти? – странная формулировка. ответ прозвучал неосознанно, тэъи одурманил лёгкий страх от мысли, что если бы не беда, а мелочь, горгулья бы не оставался таким спокойным и милосердным. – хорошо, – кивок. – я помогу твоему другу, – и горгулья ступил на землю, подойдя достаточно близко, чтобы людское дыхание замерло.       – поможете? – неужели тэъи так сильно повезло?!       – да, это в моих силах, – даже среди горгулий редко встретишь тех, кто может исцелять как внешние оболочки своих собратьев, так и тела и души людей. – обхвати мою шею, не бойся, – горгулья терпелив, а тэъи стоит вспомнить о ценности времени. – где живёшь?       горгульи из камня, полностью – днём. а сейчас в холоде ночи за доспехами чувствовалась живая плоть. хотелось держать глаза открытыми, но потоки ветра били в лицо, и желание пропало.       горгулья извернулся в дверном проёме аккуратно. лестно. как и дальнейшие передвижения по дому смертного человека.       тэъи пришлось побыть на побегушках. но оно того стоило: лицо идэ стало румяным, полным жизни, друг перестал стонать в бессознательном состоянии, которое вскоре сменил прекрасный сон. и всё это время горгулья рядом. ох, а сколько он мог истребить за это время?..       – большое вам спасибо. и простите… – а который час?!       – за что ты просишь прощения? – горгулья аккуратно обернулся, не отрывая взгляда от тэъи. что там за окном?       – рассвет! – если горгульи не возвращаются в храмы до рассвета, замирают и каменеют на месте, где их застанет солнце, необязательно напрямую, просто полностью поднявшееся из-за горизонта. обычные люди не навредят изваяниям. но среди смертных есть и почитатели злых сил, служители культа. даже не являясь таковым, тэъи не хочет напрягать горгулью лишними сомнениями.       добрый благодетель закрыл глаза и сделал глубокий, но бесшумный вдох.       – если можно, я бы переждал день здесь, но… – горгулья оглянулся на исцелённого. – он ничего не вспомнит, и я бы не хотел быть замеченным лишний раз, – …что? почему? зачем тогда? но вместо вопроса прозвучало лишь:       – тогда позвольте проводить вас в мою комнату, не волнуйтесь, мне скоро на работу, – некое смущение овладело тэъи. это ведь такая честь! но тэъи не нравится чужое присутствие в своей спальне, особенно присутствие почитаемого существа.       кивок.       горгулью пропустили вперёд, осторожно следя за реакцией. гость осмотрелся! изучая обстановку, которая может рассказать куда больше самого человека, кивнул ещё раз – для себя. обернулся…       …и улыбнулся.       – благодарю, – быстрый кивок тэъи в ответ – и тихий скрип двери. может, горгулья не стал бы смущаться, останься тэъи из любопытства: как горгульи «спят»… но это так глупо, особенно в отношении своего спасителя. да и не станет тэъи заходить до заката в комнату. не было необходимости. с утра.       а вернувшись после работы, не ожидая гостей и как-то позабыв, где именно расположился спаситель, тэъи понадобилось сменить одежду.       на ногах изваяния защиты не было, туника над ними почти достигла пола, обнажая каменные, не совсем человеческие ноги. горгулья сидел на кровати, важно, ровно, как будто обычно восседает на троне. одна рука опущена на бедро, другая застыла, поднимая защиту для глаз на шлеме, со звериными элементами. не маска днём, шлем. и доспехи каменные куда тяжелее, украшены лишними деталями, но добавляющие образу величия. пальцы рук грубые, но вполне человеческие.       какой соблазн взглянуть на лицо, пусть каменное, переданное скульптором.       сомнения терзали недолго, тэъи всё же человек. лицо… может, и красивое, но не для воспевания в любовных балладах. грубоватое, ровное, но со шрамами: один широкий на щеке, один мелкий на переносице, и едва заметный на виске. искусная работа? или отразившиеся на оболочке раны?       пришлось отпрянуть. оболочка может быть бездвижной, но сущность/душа горгульи может быть рядом тоже, или пребывать в храме. или где они обитают днём?       тэъи захотелось выйти на улицу, чтобы взглянуть на перевёрнутый храм. он нависал над центром города так, что тэъи казалось – когда-нибудь точно рухнет! но этот остров продолжал величественно нависать над городом.       солнце стало исчезать за горизонтом.       кинуться в спальню? или нет?       человеческий силуэт замер у закрытой за собой входной двери, прижавшись к ней лбом. почему-то с этим представителем горгулий страшно не было.       дверь спальни скрипнула.       – спасибо, – голос будто пробрался под кожу.       – нет же!.. это мне нужно вас благодарить…       – тэъи, – горгулья подошёл тяжёлыми шагами. каменные чудовищные ноги теперь были обычными мужскими, но по-прежнему крепкими, сильными. – всё в порядке, ты тоже имеешь право жить, нет никакого долга за спасение, – так тепло стало на душе…       – но! – не стоило поднимать взгляд: не осталось возражений.       – тебе повезло, что я там оказался, и спасти тебя было моим решением, а мог и не спасать, – добродушие окрасилось суровостью. – тэъи, не стоит испытывать благодарность вперемешку с виной, если хочешь отблагодарить, береги себя.       «ты всего лишь человек», – подумал, но не произнёс, в этом нет сомнений.       – ясно, я постараюсь, – тэъи пришлось отойти в сторону, открывая дверь. – и вы себя берегите, – и всё-таки страшно смотреть в алые глаза!       – дилюк, – в ответ лишь вздрогнули.       «а?»       – иногда я использую это имя, – горгулья улыбнулся с заботой и чувством снисхождения, которое испытывают к неразумным детям. смущает!       – берегите себя, дилюк…