Дом, напротив кладбища.

Больше никто из этих двоих не общался друг с другом. А всё по одной причине. Эдгар не появлялся на виду. Словно исполнил желание Габриэллы, которая в сердцах хотела, чтобы он ушёл. Но сейчас, когда всё вернулось в прежнее русло, она не смогла успокоиться, так как чувствовала непомерную вину перед парнем. Всё таки, она поступила ужасно некрасиво, даже жестоко. Её мысли постоянно крутились вокруг того, что тогда произошло. Во время таких раздумий девушка время от времени ощущала совсем слабенький холодок. И де Грант надеялась всем своим существом, что это Доллфорт за её спиной. Но оборачиваясь, она раз за разом не видела никого, даже туманного силуэта не виднелось. В такие моменты девушка сильно переживала, жалея всё сильнее о том, что тогда не сдержала свой гнев. Со временем даже появлялось некое хотение, чтобы Эдгар вновь появился. Чтобы хоть немного стало легче на душе. Может быть, появись он, они бы смогли спокойно поговорить. Конечно, с её стороны это жуть, как нелогично. Сначала проклинать его, прогонять, а потом хотеть совсем иного. И дабы успокоить свои нервы хоть как-то, Габриэлла полностью погрузилась в рукоделие, делая кольца своеобразных форм. Иногда конечно прерывалась, но а так, была занята только этим, из-за чего позабыла про учёбу. Поэтому, появились уже и плохие оценки, которые постепенно становились уже не на «отлично» а на «хорошо». В скором времени о такой успеваемости узнали родители, которых такое не устраивало от слова совсем. Ведь, они хотели, чтобы их деньги и старания не прошли в пустую. Поэтому, в один из вечеров они заглянули к ней в комнату. Тихо, проверяя то, чем их дочь занята. А она склонившись над столом делала что-то из глины, хотя сама даже не представляла, что у неё в конечном итоге выйдет. — Я так и знала, что вместо уроков ты тут занимаешься этой ерундой! — внезапно вскрикнула мать, уже не собираясь скрывать своего присутствия. Она грозно пошла к Габриэлле, что от неожиданного испуга смяла материал в руках, испортив возможно ещё одно изделие. — О-ой, ма-м-ма…— сердце девушки сразу ушло в пятки. Когда она видела свою родительницу в таком состоянии, то дышать становилось затруднительнее, а по телу сразу же проходит дрожь, словно при землетрясении. — Ну что за разочарование, столько денег было в тебя вложено. А ты только и делаешь, что дурью маешься, — отец, в отличии от матери, вёл себя более спокойно, но всегда говорил вещи, пообиднее той. Девушка промолчала на его слова, потупив стыдливо взгляд. Да, ей действительно стало стыдно за то, что она стала разочарованием этих людей, которые её даже личностью скорее всего не считают. — Я…исправлюсь, честно…— де Грант грустно вздохнула, откладывая в сторону смятую глину. — Конечно исправишься, другого тебе не дано, —холодно отрезал отец. — А сейчас живо сюда весь этот мусор, — так женщина называла поделки своей дочери. — Зачем.? — отчаянно спросила девушка, явно не желая выполнять приказ матери. — Это твоё наказание. Мать уже по виду поняла, что та не собирается ничего делать. Поэтому, молча начала забирать все кольца, которые только были и попали ей на глаза в принципе на рабочем столе. Габриэла вдруг вскочила на ноги, кинувшись к женщине, чтобы забрать их обратно. Ведь, все они многое значили для неё. Они значили, что у неё всё ещё может быть свободное время. Выбор, что ей делать. А сейчас…это отнимают, лишая единственной отрады в жизни. — Нет! Не надо, мам.! —она вцепилась в руку той, боязно сжимая. Но внезапно…женщина взмахнула свободной рукой. Послышался хлопок, а Габриэлла ощутила на своей щеке жжение, что было до ужаса обидным и унизительным. Она была ошеломлена этим, что даже отошла от матери. Нет, отшатнулась. Ни разу в её жизни на неё не поднимали руку. Да, могли вполне больно схватить за руку, тыкнуть в грудь пальцем. Но чтобы бить…такого ещё не происходило. — Не возражай мне! Я лучше знаю, что делать, ибо ты моя дочь! — Ты перегнула палку, — неожиданно упрекнул женщину отец. Де Грант уже давно отчаянно опустила голову, не слыша ничего, кроме звона в своих ушах. Слёзы всё подступали и подступали, но никак не могли вырваться наружу, из-за чего глаза и даже горло начали болеть. — Я считаю, что поступаю правильно, — с гордостью к себе сообщила мать, суя в руки тому декоративные коробочки. Габриэлла сделала их сама, чтобы класть туда свои кольца. И сейчас эти коробочки были доверху наполнены ими. Мужчина мрачно посмотрел на них, словно уже сомневаясь в чём-либо. Но промолчал, удалившись из комнаты. — И чтобы я больше не видела тебя за этим нелепым занятием. После отца сразу же вышла и она, хлопая дверью и оставляя дочь наедине с мыслями. Габриэлла оглядела пол, медленно дыша, хотя сердце часто-часто билось, как вольная птица в клетке. Девушка на негнущихся ногах подошла к подоконнику, переводя взгляд на него. А там лежало кольцо. То самое, с кладбища, которое девушка несколько дней назад хотела выбросить прямо из окна. Де Грант взяла украшение в руки, отступая назад и садясь на кровать. В этот момент сдерживающиеся чувства начали медленно показываться в свет. Девушка была, как бомба замедленного действия. Сейчас горел фитиль, что подожгли родители, который всё горел, горел…а потом дошёл до самой бомбы, взорвав её. Габриэлла кинулась к подушкам, утыкаясь в них своим веснушчатым лицом. Слёзы горечи так и лились из глаз ручьём. Было больно. Очень больно. В руке де Грант продолжала держать кольцо, не отпуская его и на минуту. Оно было для неё…словно единственный лучик света в кромешной темноте. Ведь это было её единственное уцелевшее кольцо. Но может ли она называет его своим, после всего того, что было.? Внезапно, на своих непослушных, кудрявых волосах девушка ощутила холодок, который немного прогинал волоски под собой. Габриэлла не сразу поняла, что это. Даже не сразу заметила. Но стоило её разуму хоть немного отойти от своей печали, как она тут же обернулась. Сидел парень. Красавец, статный, ухоженный. Но с костлявой рукой. В одежде, дорогой для того времени откуда он, которая была в идеальном состоянии. На губах подбадривающая улыбка, в глазах чистейшее добродушие… Перед ней сидел сам Эдгар Доллфорт.