Когда умерла любовь, ты стал моим спасением...

Доктор Амбатьело замер на месте, это заявление было как гром среди ясного неба, хотя он лукавил, в их тихой семейной гавани уже давно не было штиля, жили от шторма до цунами, поэтому он обошёл рояль и встал рядом с супругой, оперевшись локтями на инструмент: — Тамара, давай всё обсудим, я вижу, что у нас в последнее время разлаживается. Но нельзя же одним махом перечеркивать четыре года. Мы любили друг друга. Нам ведь было хорошо вместе? — он задал ей этот вопрос, потому что уже и сам был не уверен в ответе на него. Певица закрыла инструмент, и сложив на него запястья, посмотрела супругу в глаза: — Было… но сейчас… сейчас всё изменилось… ты… наверное… и сам это чувствуешь… — Тамара! Он замер смотря на неё, её глаза отстранённые и какие-то опустошенные, будто бы она уже всё решила, заставили его содрогнуться. Движимый внезапным порывом он накрыл её кисти, но супруга убрала их к себе на колени, опуская голову, избегая близости с ним, тихо повторив: — Не надо, Сережа… я… я… не могу так больше… и… хочу развестись, — она всё же заставила себя посмотреть на мужа. Доктор Амбатьело не сводил с неё взгляда, а через пару минут томительного ожидания произнёс: — Если ты считаешь, что так будет для тебя лучше, то… — он не сумел выдавить из себя эти слова «развод, расставание». — Но я не хочу тебя терять, потому что всё ещё люблю. Он увидел как вздрогнули плечики супруги и подошёл к ней ближе, вставая на колени и целуя кисти, всё так же покоящиеся на коленях. Но она никак не отреагировала и Сергей понял: это конец. — Мне уехать сейчас? — лишь спросил Амбатьело, поднимая глаза на Тамару. Певица, из последних сил сдерживающая слёзы, смогла только кивнуть, после чего доктор поднялся на ноги и тихо покинул квартиру. Не было ни скандалов, ни обвинений, ни хлопков входной двери, всё цивилизованно, а оттого ещё больнее бьющее по сердцу. Будто они не четыре года совместной жизни сейчас перечеркнули, а меню на ужин обсудили. Тамара всхлипнула, закрыв лицо руками, слёзы градом покатились из глаз. За всей этой сценой через приоткрытую дверь наблюдала не только Инна Владимировна, которая так переживала за дочь, что несколько раз за этот день втайне от неё капала себе корвалол. Она уже хотела выйти и утешить свою Тамуню, как услышала шаги… За всей этой сценой наблюдал ещё и Сандро, он уже за завтраком видел какой отчаявшейся выглядела мама и после ухода отчима, он первым делом помчался к ней. Молодой человек бесшумно приблизился к ней со спины и обнял за плечи, певица почувствовала объятия сына и тут же постаралась незаметно стереть слёзы с лица, несмотря на душевную боль разрывающую всю её изнутри, улыбнулась, повернувшись к нему, но он заговорил первым: — Тамуня, не плачь, иначе я сейчас же пойду с ним во всём разбираться. Ни один мужчина не стоит твоих слёз! — Мой же ты защитник! — Гвердцители обняла своего сына в ответ. — А ты что подслушивал? Она немного грозно посмотрела на сына, однако зеленые глаза даже сквозь мокрые от слёз ресницы, всё равно выдавали её безграничную любовь к своему ребёнку. — Нет, — честно соврал он, ничем не выдавая свою ложь. — Но я уже взрослый и многое понимаю. — Да? И когда же ты успел вырасти, солнце моё? — Тамара коснулась его волос, расчесывая пальцами темные пряди. — Тамуня! Я — грузин! Я родился взрослым мужчиной! — полушутя-полусерьёзно заявил он, а через секунду улыбнулся. Следом громко и заливисто засмеялась и женщина, но замерла спустя мгновение, потому как взгляд сына стал серьёзным, и он одним движением снял с её шеи шарфик, обнажая кровавый засос: — Подобное никто не имеет права делать! Гвердцители казалось, что сейчас сердце остановится в груди от неловкости и стыда перед своим же ребёнком, но Сандро пошёл ещё дальше, он склонился и медленно и долго поцеловал её в эту самую отметку, которая сегодня весь день пылала огнём, сжигающим последние нити, связывающие их с супругом. Тамара вздрогнула и пораженно посмотрела на сына, ОН ПОЦЕЛОВАЛ ЕЁ В ШЕЮ, но Сандро как ни в чём ни бывало, повязал на шее мамы шарфик и продолжил: — Может чаю попьём все вместе? — Да, ещё не так поздно и спать пока рано, — быстро согласилась Гвердцители, радуясь смене темы. Она поднялась на ноги, сын тут же обнял её за плечи и громко произнёс: — Мама, предлагаю сделать вечернее чаепитие! Инна Владимировна, наблюдавшая за всей этой ситуацией, тайком вытирала слёзы, восхищаясь своим внуком и его мудрыми не по годам выводами и решениями, хотя и её ввёл в ступор внезапный поцелуй Сандро, тем более в шею, но она уже направилась из своего «убежища» в гостиную: — Правильно, Сандро! Давно мы его не устраивали! — горячо поддержала она внука. Смотря на свою дочь, которая впервые за этот день улыбалась.