Когда умерла любовь, ты стал моим спасением...

Как он и думал, на концерт попасть было нереально, потому он остался ждать Гвердцители в машине у выхода, через несколько часов после начала концерта, зрители стали покидать концертный зал и Дима, вглядывался в лица, боясь упустить в этой толпе Тамару, но прошёл ещё час, а певицы так и не было, подождав ещё 40 минут, актёр с отчаянием и досадой понял, что всё-таки не увидел её в толпе. Грустно перевёл взгляд на лежащий на переднем сиденье букет роз, которым предстояло завянуть, так и не попав в руки очаровательной женщине, улыбку на лице которой должны были вызвать. Нажав на газ, актёр стал бесцельно ездить по ночной Москве, проезжая мимо ресторана, он резко нажал на тормоза, едва не врезавшись в машину, ехавшую впереди. Дюжев как заворожённый смотрел на окна открытого заведения, там была та, которую он узнал бы из тысячи… Тамара! Но только она была не одна, напротив неё за столиком сидел композитор Мишель Легран, Дима словно в замедленной съемке видел как французский маэстро протянул ладонь к певице, и невесомо коснулся пальцами её щеки, Тамара улыбнулась, опустив немного голову, а после мужчина поднялся, взял женщину за руку, она встала и вложила свою ладонь в его, а другую на крепкое плечо Леграна, его же рука ощутимо легла на её талию. Дюжев видел как они медленно танцевали, и по судя по шевелению губ, ещё и разговаривали, лицо Тамары было счастливым, да и маэстро явно наслаждался вечером. И это вывело Дмитрия из себя, он резко открыл машину и вышел, но дальше не смог сдвинуться с места, всё также смотря на танцующую пару, тихо произнёс: — Я ведь ей никто… она звезда… но зачем было давать надежду? — он в злости ударил по дверце автомобиля. Но тут совесть услужливо напомнила: — А надежды никакой и не было дано, у вас творческий дуэт и только деловые отношения! Это ты хочешь большего! — Помолчи! Без тебя тошно! — мысленно обратился он к голоску, что так назойливо стал его донимать. — А что такое? Правда глаза колет? — настойчиво продолжал внутренний голос. — Прекрати, а! — воскликнул Дмитрий, мысленно чертыхнувшись, ведь слова вылетели вслух. — Она ведь не твоя! И никогда ей не была! — назойливо, не отпуская его, напомнила совесть, задевая самолюбие. — Она будет моей… — несколько неуверенно произнёс Дмитрий. — Откуда такая уверенность, ты даже ничего о ней не знаешь? Или тебя так её развод воодушевил? — издевалась над ним совесть, задавая логичные вопросы, которые актёр гнал от себя. — Потому что люблю её! — признался Дюжев, и незваная гостья решила отступить, на это ей возразить было нечего. И в этот момент официант принёс заказ за столик, наполнил бокалы вином и удалился. Легран явно не желая этого отпустил даму из своих объятий и поцеловав её кисть, они вновь оказались друг напротив друга. Музыканты похоже вели активную беседу, сути которой Дюжев естественно не мог знать, ведь даже не слышал их разговора, но было то, что он увидел очень отчётливо: это мужская ладонь, накрывшая кисть Тамары, певица опустила голову, смущаясь, эту эмоцию он без труда в ней узнал. И это окончательно вывело актёра из себя, отвернувшись, он сел обратно в автомобиль, взгляд упал на букет, на который Дмитрий не мог смотреть, было неприятно, женщина которой он хотел подарить его и вновь принести извинения, только теперь уже лично, снова увидеть её улыбку, сейчас освещала ею совершенно другого. Потому опустив окно пассажирской двери, он дотянулся до цветов и выкинул их из автомобиля, и нажав на газ, сорвался с места, не обернувшись на окна ресторана. Злость бурлила в нем, словно вулкан перед извержением, грозясь стереть всё на своём пути. А ведь зря, задержавшись ещё хотя бы на мгновение, актёр заметил бы несколько иное развитие отношений за столиком, в отличие от того, что он себе уже представил. Тамара аккуратно вытянула кисть из-под мужской ладони, ей было крайне неловко, да предложение маэстро Леграна было интересным, контракт во Франции на два месяца, но вот уехать, даже на такое короткое время у неё возможности не было, помимо её гастрольного графика, у неё был ещё и проект «Две звёзды», где она выступает не одна, а так подставлять и по сути бросать своего партнёра Дмитрия Дюжева, Тамара считала неправильным, тем более они уже вместе выступили. Её аргументированный отказ Мишель принял, хоть и с явным сожалением, добавив напоследок: — Этому мужчине очень повезло, что он поёт с Вами, Тамара! — Гвердцители смущённо опустила глаза вниз, краснея. Дальше их разговор был только о музыке и в обсуждении ещё нескольких совместных концертов, что будут здесь в Москве, а также интервью, на которое они оба были приглашены. После Легран отвёз певицу домой, целуя ей на прощание руку. И уже на следующий день певица Гвердцители собиралась на рейс в Киев, на свой запланированный концерт. Уже практически собрав вещи, хотя и ехала всего на два дня, Тамара облегченно села на кровать, хотя никак не могла отделаться от странной тревоги, заполнившей сердце. Инна Владимировна, чувствуя состояние любимой дочери, села рядом, поглаживая её по спине: — Жалеешь, что отказалась поехать с Леграном в Париж? — осторожно спросила мама, заправляя длинные непослушные волосы дочери, ей за ухо, целуя в висок. — Немного, маэстро предлагал интересную совместную работу… — быстро произнесла певица, а после уже медленнее и заметно неувереннее сказала. — Но…здесь уже подписан контракт на шоу «Две звёзды», не могу же я бросить своего партнёра! — она с надеждой посмотрела на маму, ожидая слова одобрения, что она всё рассудила правильно. — Тамуня, — Инна Владимировна нежно повернула лицо дочери к себе, смотря в столь любимые зелёные глаза. — Ни о чём не жалей вдогонку. Вы с маэстро Леграном навсегда вместе в своём творчестве, даже если выступает на разных сценах и в разных городах. Вы музыканты — для Вас существует отдельная планета, и на ней Вы всегда поймёте друг друга. — Спасибо, Мамочка! — и Тамара снова, будто маленькая девочка Тамрико, что как в детстве, так и сейчас смотрит на родительницу своими прекрасными очами, излучающими безграничные любовь и доверие, положила ей на колени голову. — Тамуня, — Инна Владимировна стала поглаживать её волосы, перебирая их. — Сказка моя! «Какая же ты беспомощная и хрупкая, а я ведь не вечная!» — подумала мама с лёгкой паникой, эта мысль всё чаще и чаще посещала её после развода дочери с супругом. Певица закрыла глаза, чувствуя покой, но он тут же был нарушен звонком в дверь: — Я открою, — опередила её родительница, и Тамара поднялась, убирая голову с колен мамы. Но как только Инна Владимировна направилась в коридор, Гвердцители двинулась следом, в глубине души ожидая очередного букета, а лучше появление своего неизвестно-известного поклонника. Но на пороге была только газета, на первой странице в самом центре была её фотография с бывшим мужем и заголовок большими буквами: «Певица Тамара Гвердцители развелась». — Прознали уже… — тихо вздохнула женщина, отворачиваясь. — Это рано или поздно должно было всплыть, в ваших эстрадных кругах трудно скрыть что-либо, — успокаивающе проговорила мама очевидную истину, которую Тамара старалась не видеть. — Сейчас начнут обрывать телефоны с целью комментариев… — растерянно, не зная что делать и как себя вести, представила певица, медленно опускаясь на маленький диванчик в прихожей. — Тогда лети в Киев одна, всё равно ты там только на два дня, — она подошла к дочери вплотную и поцеловала её в лоб, обнимая. — А я отвечу на звонки, если тебя будут беспокоить. Как настоящая Мама Инна Владимировна по сути «взяла огонь» на себя, только бы уберечь дочь от бестактных вопросов, что будут теребить и без того раненную душу и разбитое сердце её ребёнка. — Мама, Спасибо! — Тамара обняла родительницу, пряча слёзы. — Ну, всё, успокойся, тебе уже пора в аэропорт, собирайся, милая, — стала поторапливать её мама. — Да, я уже одеваюсь. Проводив дочь до машины, Инна Владимировна вновь поцеловала её и отпустила на самолёт. По приезду Тамару отвезли в гостиницу, откуда она тут же позвонила маме и уставшая после перелёта тут же легла спать. Инна Владимировна не стала рассказывать дочери, что журналисты уже ей позвонили, ответ мамы был лаконичным, не задевавший при этом честь её теперь уже бывшего зятя: «К сцене он её не ревновал — это ерунда. Слухи про алкоголь преувеличены. Это не причина развода. Просто брак был с самого начала случайным. Они слишком разные люди.» Ответ был чётким и категоричным, журналистам добавить было нечего, потому они отключились. А вот Тамару эти слухи, как бы мама не старалась, не обошли стороной. После концерта, прошедшего при полном аншлаге, зрители буквально засыпали всю сцену цветами, её уже ждала журналистка, с просьбой дать небольшое интервью: — Тамара Михайловна, всего несколько вопросов! Мы надолго Вас не задержим! Всего несколько вопросов! Гвердцители очень устала, чувствуя себя вымотанной, как физически, так и душевно, но отказать в резкой или грубой форме, певица не могла, не позволяло воспитание. Потому, смыв концертный грим, женщина нанесла лёгкий и более неброский, её проводили в помещение, где уже готовили аппаратуру для съёмок, закончив со всем необходимым, прозвучала команда начинать. Тамара была не настроена на беседу от слова совсем, эти два дня были для неё словно в тумане, повод из-за которого она оказалась на первых строчках газет… гордиться здесь было уж точно нечем. Она отвечала скорее на автомате, но этот вопрос вывел её из себя, хотя голос остался прежним, а вот с лицом совладать не удалось, оно выражало крайнее недовольство: «Вот зачем Вы бьете по больному месту?! Неужели не понимают, что мне очень тяжело?!». Она непроизвольно коснулась безымянного пальца, золотого ободка на нем больше не было, хотя сердце сжалось будто его сдавили железные оковы. Но взяв себя в руки, на вопрос об уже прогремевшем разводе, Гвердцители с явным недовольством ответила, избегая говорить напрямую о себе, завуалировала ответ, чтобы не цеплялись к её словам: «Творческий человек не должен быть одиноким, просто творческий человек не будет с кем попало, а одиноким он не должен быть». Сыграло грузинское воспитание, она держалась стойко, не показывая никому своих истинных чувств и свою боль. Ей так была нужна поддержка, но звонить маме Тамара не хотела, потому что знала, что со дня её решения развестись с Сергеем, родительница безумно за неё переживает, но сейчас она чувствовала себя одинокой и брошенной в этом огромном зале ожидания Киевского аэропорта, без надежного плеча, на которое можно было бы опереться. Обхватив себя руками, Тамрико постаралась расслабиться, закрывая глаза. И неожиданно она получила поддержку, тишину зала ожидания, где певица коротала время до вылета, нарушил звонок телефона неожиданно этот аппарат «ожил», на дисплее высветился неизвестный номер. Помедлив несколько секунд, Гвердцители всё же ответила, поднося аппарат к уху: — Алло… — Здравствуйте, Тамара… — поприветствовал её голос на другом конце провода.