Когда умерла любовь, ты стал моим спасением...

Она села на бортик ванны, задумчиво смотря на свои ладони на коленях, с одной стороны — в голове промелькнула безумная мысль, непонятная смелость и даже двусмысленность, когда она попросила Дмитрия остаться, ведь неизвестно что он теперь о ней подумает, после таких слов. А с другой стороны — ей очень нравилось столь деликатное и даже… заботливое отношение к ней партнёра по шоу. Тамара чувствовала в Диме опору, с ним не было страшно, они спели всего одну песню, и стало понятно, что рядом с ней потрясающий партнёр. Но помимо этого, рядом с ним она вновь чувствовала себя женщиной, о которой заботятся, ведь они знакомы совсем немного, а он уже приехал встречать её в аэропорт… Но в тоже время, Тамара очень боялась, в её жизни уже был стремительный брак, закончившийся столь же быстрым и очень болезненным разводом, при одном воспоминании о нём певица вздрогнула. Она не готова была вновь доверять и довериться кому-то. Тем более Дмитрий был намного младше её и в душе Тамара очень боялась, что станет лишь игрушкой или очередной «победой» для набирающего популярность актёра, окружённого поклонницами. Певица уже корила себя, что позволила себе нарушить ту черту дружеских отношений, что выстраивала со всеми своими коллегами, но сейчас в дуэте с Дюжевым что-то пошло не так… Инна Владимировна почувствовала, что дочери плохо, потому аккуратно постучалась в дверь: — Тамуня, с тобой всё хорошо? — Да, мам, уже иду! — отозвалась певица, вытирая слёзы и поднимаясь на ноги. В гостиной её ждала родительница, что подошла к ней ближе и, обняв, произнесла: — Тамуня, не торопись с выводами, время расставит всё на свои места. — Мама, я не знаю, что со мной происходит… — в глазах певицы плескалось, словно море перед штормом, беспросветное отчаяние. — Я не знаю как себя вести с ним? Мне так… так хорошо, когда Дима… рядом… — Тамуня, утро вечера мудренее, — женщина погладила дочь по волосам. — Мама… — певица посмотрела на родительницу и улыбнулась. — Пойду спать, очень устала. — Спокойной ночи, — поцеловала её Инна Владимировна, а после тихо прошептала ей на ушко. — Дюжев приехал тебя встречать из аэропорта, мужчина показывает свои чувства поступками, а не словами. Он знал, что ты в Киеве? — … Нет… наверное… — тихо ответила дочь. — Спокойной ночи, — ответила через паузу Тамара, уходя в комнату и обдумывая мамины слова, в них была истина, но именно она указывала на очевидный оборот, в который медленно и верно переходил их сугубо творческий дуэт. А потом закрыла глаза, вспоминая то прикосновение к ней в автомобиле, теперь она была почти уверена, что ей тогда не показалось… но это было настолько неправильным и невозможным, что сложно было даже предположить подобное… Последующие пять дней были у певицы в сумасшедшем ритме, два концерта с Леграном в Москве, гастроли в Челябинске и Нижнем Новгороде. Эта череда выступлений утомила и переключила певицу на совершенно другой лад, погрузила её в музыкальный мир, а всё остальное, что существовало в реальности на время для неё померкло. Дюжев же приступил к съемкам, роль была маленькая, но зато яркая и запоминающаяся, немного комедийная, играть такой материал было интересно. Несколько раз он намеревался позвонить Гвердцители, но всякий раз его что-то останавливало. Но вскоре, уже 16 декабря на федеральном канале вышел первый смонтированный выпуск шоу «Две звёзды», рейтинги были неплохими и оправдали ожидания. Потому продолжение уже сразу собирались снимать, вновь назначая даты репетиций дуэтов друг с другом и с оркестром. Дмитрий, пересмотрев их выступление, пришёл в шок даже от собственной наглости, ведь он позволял себе едва ли не открыто признаться в симпатии, испытываемой к партнёрше. Чтобы хоть немного умерить совесть, что не давала ему покоя, он всё-таки позвонил Гвердцители, даже не догадываясь, что она в это время смотрела с мамой первый выпуск шоу, в котором они участвуют. — Тамара! Здравствуйте! — поприветствовал её актёр. — Здравствуйте, Дима! — отозвалась певица, услышав его голос, она невольно расплылась в улыбке, а заметив лукавый взгляд мамы, тут же покраснела. — На телевидение уже вышел первый выпуск… — осторожно начал Дюжев. — Да, мы с мамой только что его посмотрели! — подтвердила Тамара. Не услышав в её голосе недовольства, актёр решился озвучить своё предложение: — Тамарочка, я был бы счастлив, если бы Вы согласились завтра пойти со мной в Большой театр! — произнёс он и невольно замер, забывая как дышать. — В Большой театр? — неуверенно переспросила певица, хорошо памятуя, что уже давала своё обещание подумать над этим предложением, но всё равно посмотрела на маму. Та в ответ накрыла её кисть своей и кивнула, в знак согласия. — Да, завтра будет спектакль «Щелкунчик», — уточнил Дмитрий, чувствуя сомнения в голосе Тамары. — Хорошо, — просто ответила певица. — Тогда я заеду за Вами в шесть вечера! — быстро проговорил мужчина. — Буду очень ждать встречи с Вами, Тамарочка. — До завтра, — ответила певица и отключилась, смотря на маму. — Вот и проведёте время вместе, присмотришься к нему, — спокойно аргументировала Инна Владимировна, видя растерянный вид дочери. — Мама… это же Большой театр… если… если нас там увидят вместе… что же… что люди… подумают, что газеты напишут? — уже практически в панике прошептала певица, смотря на родительницу. — Тамуня, — успокаивающе начала Инна Владимировна, взяв дочь за руку. — После вашего дуэта и так все будут говорить о романе, независимо о том, правда это или нет. И вообще, что здесь такого, Дюжев пригласил тебя, свою партнершу, в Большой театр. Вы взрослые свободные люди и можете быть где и с кем угодно. Мама, хорошо зная своего ребёнка, уже прекрасно видела, что Дмитрий затронул важные струны в душе Тамуни. Именно те, которые не опустошают женщину, одиночество очень сильно влияет на женщину, она вянет, словно срезанная и забытая кем-то роза, доживающая свои последние мгновения на ветре и холоде. А сейчас Инна Владимировна чувствовала, как её любимая дочь начинает расцветать, как она краснеет в смущении, когда получает цветы не просто от поклонника, а от мужчины, который ей определенно не безразличен. Утро Дюжева началось в радостном предвкушении от предстоящей встречи с Гвердцители, даже звонок с одной из телевизионных площадок, куда его попросил приехать помощник режиссёра, не могло омрачить прекрасного расположение духа актёра. Но беда, как известно, не приходит одна, проходя по коридорам с множеством кабинетов в одном из них Дюжев увидел Тамару, причём не одну, в соседнем кресле сидел Мишель Легран, у них брали совместное интервью. Видя её восторженный взгляд, направленный на французского маэстро, Дмитрий почувствовал острый прилив жгучей всеразрушающей ревности. Но вскоре экранное время, выделенное на эту беседу подошло к концу и беседа завершилась, Легран поцеловал руку Тамары, и они о чём-то продолжили беседу на французском языке, направляясь к выходу. Заметив это Дюжев покинул здание, но как бы неприятно ему было видеть певицу в обществе композитора, ему пришлось прийти к простой истине: «эта женщина никогда не будет принадлежать только ему, в её жизни есть ещё много поклонников и почитателей её таланта и красоты — это обязательные атрибуты публичной профессии, к которой к слову относится и он сам». Потому 18:00 он уже подъехал к подъезду Гвердцители. Тамара же очень нервничала, поглядывая в окно, она уже давно была одета и причёсана, готовая к выходу, хотя всё-таки придирчиво поглядывала на себя в зеркало. Для этого вечера она выбрала брючный чёрный костюм с пиджаком, но мама тут же возмутилась, когда увидела это на ней: — И куда ты в этом собралась? — Тамара тут же опустила взгляд и направилась обратно в спальню переодеваться. Инна Владимировна направилась следом, открыла большой шкаф и стала придирчиво смотреть на вещи, наконец ее выбор пал на чёрное шёлковое платье в пол, немного подобранное снизу слева, правая рука и плечо были полностью открыты, а на левом — большой бант. — Мама… — Тамара обомлела, когда увидела, что выбрала родительница, ей было крайне неловко появиться в таком платье перед Дюжевым, мужчиной НАМНОГО моложе себя. — Оно в меру скромное, не вызывающее, как раз подойдёт для похода в Большой театр, — но видя удивленные глаза дочери, добавила. — Платье твоего любимого чёрного цвета, в любом случае лучше, чем это! Она указала на костюм, в котором была Тамара. И певица, которая уже давно и сама была мамой, всё равно прислушалась к выбору родительницы и подошла к платью. В это время Кофман достала с нижней полки чёрные лакированные высокие сапоги на шпильке, оставила их рядом с платьем и закрыла шкаф. Инна Владимировна покинула спальню, оставляя дочь наедине. Гвердцители переоделась, оставила волосы распущенными, лишь немного уложив их, сделала макияж, главный акцент оставив на глазах, а на губы нанесла нежно-малиновый блеск. Осмотрев себя в зеркале певица решила практически не использовать аксессуары, они были в этой ситуации лишними. И вот уже остаток времени до шести, Тамара не могла усидеть на месте, заметно нервничая и поглядывая в окно, увидев знакомую машину, остановившуюся у дома, певица радостно встрепенулась, когда из неё вышел Дюжев с букетом нежно-розовых роз. За состоянием своей дочери наблюдала мама, и поймав ту за руку, тихо сказала: — Тамуня, успокойся, что ты так разволновалась? — Не знаю… — честно призналась певица, сжав в ладони подол платья. И в этот момент в дверь позвонили, обе женщины посмотрели в коридор, Инна Владимировна, кивнула головой, улыбаясь: — Хорошего вечера. — Спасибо, мам, — певица улыбнулась и ушла открывать, но вначале всё же надела шубу, только не застегнув её. На пороге певицу ждал Дмитрий: — Тамарочка, добрый вечер, это Вам! — он протянул ей букет. — Здравствуйте, Дима! Спасибо! — она вдохнула аромат и положила цветы на тумбочку. — Вы не возражаете, если я их здесь оставлю? — Конечно, как вам будет угодно, — тут же согласился актёр и не удержался от комплимента. — Вы прекрасно выглядите! — Спасибо… — смущённо покраснела Тамара, застегивая шубу и взяв с полочки клатч. — Я готова. — Прошу, — Дима протянул ей локоть. Взявшись за него, певица улыбнулась, закрывая дверь и направляясь за ним следом. Дюжев открыл для неё переднюю дверь машины и помог певице сесть, после чего обошёл автомобиль и оказался на водительском сидении. Гвердцители было настолько неловко, что она не могла вымолвить ни слова, всё происходящее ей казалось настолько сумасшедшей авантюрой, что она не могла представить зачем согласилась на неё. Дмитрий же видел, что певица была сама не своя, потому счёл лучшим не терзать её вопросами. Скоро они оказались у роскошного здания театра, припарковал автомобиль, Дюжев обратился к партнёрше: — Тамара, мы приехали. Певица отвлеклась от своих мыслей, смотря на актёра, в его глазах было такое обожание и благоговение, что струны, в душе Тамрико зазвенели словно целый оркестр, под руководством виртуозного дирижёра, которым стал для Гвердцители Дмитрий. Дюжев, видя задумчивость певицы, стал волноваться, она была похожа на лань, осторожную и испуганную, готовую к побегу при малейшем шорохе, потому актёр осторожно коснулся её ладони: — Тамарочка? С Вами всё хорошо? — Да, всё в порядке! — заверила его женщина, улыбнувшись. — Я просто задумалась. Уже можем идти? — Да, пойдёмте! Дюжев вышел из машины и открыл перед ней дверцу, протягивая свою руку, на которую Тамара опёрлась, выходя из автомобиля, взяв своего спутника под локоть, она почувствовала себя женщиной, ведь рядом с Дмитрием она была как за каменной стеной. Они вошли в театр, где сразу оказались у гардероба, Гвердцители расстегнула несколько пуговиц шубы и Дюжев помог ей снять её, невольно касаясь пальцами плеч певицы, и тут он впервые ощутил под руками нежную, ничем не скрытую, бархатную кожу Тамары. И тут же почувствовал, как она вздрогнула, и по её телу «побежали» мурашки. Но Дмитрий всё же снял со спутницы шубу и потерял дар речи, при виде платья, открывавшего всю правую руку и плечо женщины, а придя в себя и вновь обретя способность говорить, восхитился: — Вы прекрасно выглядите!.. Бесподобны! — Спасибо… — смущённо опуская взгляд, поблагодарила Тамрико, слегка краснея. От представившийся картины: превосходное, в меру открытое платье, смутившаяся женщина, в которую он был уже окончательно и бесповоротно влюблён… заставили его сердце пропустить несколько ударов. Тамара мысленно признала: да, мама выбрала для неё подходящий наряд, и восторг Дмитрия был явным тому подтверждением, как женщине ей льстило его внимание и ухаживания, а вот она сама очень боялась вновь вступать в отношения. Отдав шубу женщины и своё пальто и получив номерок, Дюжев повернулся к Гвердцители: — До начала есть ещё чуть больше тридцати минут, не хотите посмотреть театр после реконструкции? — С удовольствием! — улыбнулась ему Тамара. И вместе они направились гулять по театру, Дмитрий неосознанно оказался как раз у её правой руки, полностью открытой платьем, и не потому, что ему хотелось лишний раз вдыхать аромат кожи Тамары и иметь возможность прикоснуться к обнаженным участкам тела певицы, хотя бы «случайно». Ему внезапно пришла мысль: эта женщина должна принадлежать только ему. А заинтересованные взгляды на неё окружающих вызывали в нем жгучую ревность. Внутри театр выглядел роскошно: — Очень красиво! — восхитилась Тамара, когда они поднялись на верхние этажи, потолок инкрустированный золотом сиял, словно путеводная звезда для моряков. Но для Дюжева всё вокруг выглядело блеклым и будто лишенным красок. Тамара отвела взгляд с потолка и посмотрела на актёра: — Вы согласны? — Он меркнет рядом с вашей красотой! — просто, но абсолютно искренне признался Дмитрий, не в силах отвезти от неё взгляд. Гвердцители смущённо покраснела, удивительно, но даже после прошествии стольких лет в ней осталось это качество юной девушки — краснеть от комплиментов. Её спутник приблизился к ней, Тамара сделала шаг назад и почувствовала спиной перилла: — Дима… На лестничной площадке никого не было, певица от растерянности раскрыла ещё больше свои и без того бездонные зелёные глаза, но от… от неизвестно чего… она не могла прочитать в глазах Дмитрия, что он хочет сделать. Её спас первый звонок, оповещающий зрителей о скором начале спектакля, Дюжев тихо произнёс: — Нам пора идти в партер, — он и сам не знал, что на него нашло, но ему так хотелось… хотелось её поцеловать… — … Да… — подтвердила Тамара, радуясь смене темы. Они спустились по ступенькам и вошли в зрительский зал: — Четвёртый ряд, места сразу после прохода в центре, — шепотом сказал ей Дмитрий. Гвердцители замерла на секунду, в голове тут же возник назойливый вопрос, но она как грузинская женщина старалась держать себя в руках, сохраняя достоинство, но как только они оказались на местах и Дюжев сидел по правую сторону от неё. Тамара не выдержала, но решила задать вопрос немного издалека: — Дима, а почему Вы выбрали именно эти места? — наклонившись к нему, тихо спросила певица. — Вам не нравится? — задал встречный вопрос актёр. — Нет, всё отлично, просто… я даже на концертах прошу, чтобы как исполнитель не видеть первые три ряда… — немного смущённо объяснила Тамара. — А мы как раз сейчас оказались на четвёртом. Певица стала чувствовать себя неловко, ведь суеверия есть у всех исполнителей и иногда они действительно безрассудны, но у творческих людей свои причуды и… в этот момент она увидела внимательный взгляд Дюжева, в глазах которого плясали огоньки лукавства. И тут она осознала: — Дима! Вы это знали! — её прекрасные очи расширились от удивления и осознания правдивости своей догадки. — Тамарочка! — с невероятной нежностью обратился к ней актёр, беря её ладонь в свою, переплетая их пальцы и поднеся к губам, нежно поцеловал. — Пусть это останется моей небольшой тайной. Он вновь коснулся её кисти губами, Гвердцители не смогла скрыть улыбку, уголки губ невольно поднялись вверх, она стала расцветать и сиять словно благоухающая роза. Мужское невнимание Тамару обижало всегда, ей хотелось быть единственной и самой желанной для мужчины, и вот сейчас она впервые это чувствовала, в его глазах Тамрико видела только себя. Певица покраснела ещё больше и от своих мыслей, но в большей степени от взгляда переполненного любовью, коим мужчина на неё смотрел. Благо, Гвердцители спас третий звонок и погасший в зале свет, она повернулась к сцене, над которой медленно поднимался занавес. Балет был поставлен превосходно, но внезапное появление Мышиного короля и довольно устрашающий грим артиста напугал Тамару, и она невольно вздрогнула, прильнув к плечу Дмитрия. Дюжев повернулся к Гвердцители как раз в этот момент и случайно коснулся её виска губами, но понадеялся, что женщина этого не заметила, хотя она почувствовала это, и всё равно не смогла отстраниться от него. Так время до антракта они и провели, очень близко друг к другу, на том расстоянии, которое уже никак нельзя было назвать дружеским. Закрылся занавес и включили свет в зале, и вот Тамара почувствовала всю неловкость ситуации, она осторожно отодвинулась от Дмитрия, поглядывая на него из-под опущенных и пушистых иссиня-чёрных ресниц. Но Дюжев сгладил этот казус, которому в глубине души был безумно рад: — Тамарочка, может выпьем кофе? — Было бы… неплохо, — запинаясь согласилась Гвердцители. Они ушли в буфет, заняли дальний столик и заказали два чёрных кофе, официант принёс напитки, и актёр, видя растерянность и неловкость, буквально исходившие от спутницы, решил ей рассказать забавную историю. — Тамарочка! — Да, — певица подняла на него взгляд от чашки. — Представляете, я уже несколько месяцев играю в новом спектакле и вы никогда не угадаете кого… — Давайте попробую, — улыбнулась певица. — Гамлет? — Нет! — Дмитрий широко улыбался, и это ребячество мгновенно заразило и Тамару. — Ммм… священника? — в голову почему-то сразу пришёл фильм «Остров». — Нет! — Сдаюсь, Дима, я сдаюсь! — смеялась Гвердцители. — Женщину! — поддержал её смех актёр. — Не может быть! — хлопнула в ладошки певица. — Это чистая правда! Никогда не думал, что это так сложно! Каблуки вообще что-то немыслимое, по сцене бродишь с одной мыслью, как бы не упасть! Заливистый смех певицы, звучал для него словно колокольчик, звонко и чисто, так, что мужчина заслушался, но всё же продолжил: — Но! Каблуки! Я не представляю себе, как вы женщины в них ходите! Вам нужно памятник ставить! — Дима! — всё также смеялась Тамара, не в силах остановиться. А Дюжев не мог отвести от неё взгляд, обаяние, что излучала певица, буквально окутало его в этот божественный шарм, и он больше не мог ни о чём думать. Но тут его момент небольшого рая на земле нарушил звонок, напоминающий зрителям о начале второго акта. Допив кофе, они вернулись в партер, к середине второго акта, когда на сцене вовсю была битва Щелкунчика и Мышиного короля. Дима осмелел до такой степени, что коснулся руки Тамары, её ладонь была немного холодной, она явно очень переживала происходящее на сцене. Но к его громадному удивлению, Гвердцители не отдернула руку, наоборот, она медленно, чтобы не скинуть его ладонь, развернула свою, и Дмитрий переплел их пальцы. Конец балета он никогда не смог бы потом вспомнить, чем закончилось это классическое произведение Дима уже не смотрел, актёр лишь смотрел на Тамару, только не прямо, а немного искоса, чтобы не смущать певицу. Хотя она прекрасно видела его взгляд, и невольно краснела, что мешало ей насладиться балетом, который как и театр, она обожала. Когда артисты вышли на поклоны, а в зале включили свет, Дюжев нехотя отпустил руку Гвердцители, а певица боялась признаться даже самой себе, что это её расстроило, ей было слишком хорошо рядом с Димой. После они отправились в гардероб, актёр помог спутнице надеть шубу, не упустив возможности провести кончиками пальцев по обнаженному плечику певицы. Одному Богу было известно, как Гвердцители не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался, и Дмитрий не обманул её ожидания: — Тамара, может посидим в ресторане, ещё не поздно, — постарался уговорить спутницу мужчина. — С удовольствием, — согласилась Тамрико, улыбаясь. Дюжев галантно открыл для дамы дверь и привёз её в ресторан, и он снова не упустил возможности к ней прикоснуться, хотя чего греха таить, это платье было превосходным, но ещё больше его сводила с ума Гвердцители. Официант проводил их за столик, оставил меню и отошёл в сторону, не мешая гостям. Атмосфера в зале была потрясающей, тихо играла живая музыка, Тамара, чья душа была наполнена эмоциями от сегодняшнего вечера и буквально переполняла её всю, отчего певица буквально светилась изнутри, впервые после развода с супругом, она была так счастлива. К ним подошёл официант: — Вы готовы сделать заказ? Дюжев посмотрел на спутницу, Тамара кивнула и произнесла, скользя взглядом по строчкам меню: — Блины с шоколадным сиропом и клубникой и… и кофе, эспрессо, — она улыбнулась, закрывая меню. — Тоже самое, — просто ответил Дмитрий. Заметив, как Гвердцители улыбнулась, а официант удалился, Дюжев тут же протянул ей ладонь: — Потанцуем? — Да… — согласилась Тамара, вкладывая свою ладонь в его. Ощутив ладонь Дмитрия на своей талии, она немного покраснела, здравый разум сегодня покинул певицу, позволяя ей совершать необдуманные поступки и возможно стать чуточку счастливее, хотя одной судьбе известно как дорого ей потом обойдутся эти минуты беззаботности и подвластности моменту…