Когда умерла любовь, ты стал моим спасением...

Через несколько дней на первом канале вышел второй выпуск шоу «две звезды», который Инна Владимировна ждала с нетерпением. Что ж поведение Дюжева её тоже задело, но больше они с Тамуней эту тему не поднимали. Сейчас её любимая дочь ездила с концертами в Уфу, Новосибирск и Сочи. Они общались только по телефону, но мама понимала, что Тамара очень устала в этих гастролях. Только 29 декабря певица вернулась домой, а уже через несколько часов уехала на съёмки нескольких новогодних шоу. Эти дни были в таком сумасшедшем графике, что к новогоднему празднику певица подходила очень уставшей. Потому приехав домой вечером 30 декабря, Гвердцители уснула и проспала до полудня следующего дня. Дюжев узнал, что всё это время Тамара была на гастролях, ему захотелось сделать партнёрше подарок к Новому году, поэтому он несколько дней ездил по городу, выбирая подходящее. 31 декабря Тамара вместе с мамой были дома, они уже днём стали готовиться к празднику, и если певица украшала комнаты и как в детстве наряжала ёлку, то Инна Владимировна готовила новогодние блюда. Родительницу очень тревожило молчание дочери, но лезть ей в душу опасалась, там сейчас было и так слишком больно… Ближе к вечеру, когда уже всё было готово, обе женщины коротали время перед телевизором, Тамара сидела, опустив голову на плечо мамы. Когда стрелка приближалась к десяти вечера, раздался звонок в дверь. Инна Владимировна поднялась на ноги, уходя в коридор, немного подождав за ней направилась и Гвердцители, успев нагнать родительницу, когда та уже была перед дверью. Посмотрев в глазок, она удивленно обернулась к дочери, тихо сказав: — Там Дима… — Меня нет, — быстро произнесла певица, убегая в свою комнату, пряча от мамы глаза. Кофман вздохнула и открыла дверь: — Здравствуйте, Инна Владимировна! — поприветствовал её актёр. — Это Вам! С Наступающим Новым годом! Здоровья, счастья, долголетия и всего самого лучшего! — Спасибо Вам, Дима! Очень нервничая, мужчина передал женщине пакет с большим подарком, красиво упакованный в подарочную бумагу, и букет красных роз. Женщина положила подарки на столик в коридоре. А после Дюжев всё же решился спросить: — А Тамара дома? — его руки слегка подрагивали, ему так важно было с ней поговорить, необходимо, как воздух для всего живого на планете, так же была нужна ему она. Но ответ разбил вдребезги всякие, даже малейшие надежды Дмитрия: — Нет, её сейчас нет, — ответила Инна Владимировна, прикрывая дочь, хотя от той огромной боли, что была в глазах Дюжева, ей стало не по себе. — Тогда передайте ей, пожалуйста, — актёр протянул букет розовых роз, пакет с упакованным подарком, а после, отступив на шаг в сторону, достал из коробки большого белоснежного плюшевого медведя. — А-а… — хотела было уточнить растерянная Инна Владимировна. — Передайте ей, пожалуйста, — с мольбой в голосе повторил Дима. — С Новым годом! После чего стал спускаться по лестнице вниз. Женщина закрыла дверь и направилась вглубь квартиры искать дочь. Тамара сидела в кресле в своей комнате в кромешной темноте, зайдя туда родительница включила свет, складывая всё, что принесла в руках на кровать: — Что это? — удивленно спросила певица. — Дюжев попросил тебе передать, пришёл как Дед Мороз с подарками в канун Нового года, — ответила мама. А Тамара замерла словно каменное изваяние, картинки сменялись словно в калейдоскопе, однажды к ней уже тоже так приехал мужчина, 31 декабря с подарками, и это был Сергей. Тогда он тоже привёз ей большого медведя. Певица закрыла глаза и вернулась в тот Новый год четыре года назад… Тогда её выписали из НИИ Бакулева, маму она уже отправила к сыну в Лондон, чтобы Сандро не встречал праздник в одиночестве. А сама Тамара коротала вечер в компании телевизора. И вдруг раздался звонок, не представляя кто это, певица ушла в коридор, а открыв дверь, обомлела: — Сергей Георгиевич? — удивилась Гвердцители. — Здравствуйте, Тамара Михайловна! Это Вам! С Наступающим Новым Годом! Мужчина протянул певице пакеты с подарками и игрушками. — Спасибо! — певица обрадовалась словно ребёнок. — Проходите! Тот Новый Год они встретили вместе, Сергей прожил у Тамары в квартире три дня, но как настоящий джентельмен довольствовался диваном в её гостиной, не претендуя на большее… Видя, что дочь ушла в себя, Инна Владимировна вышла из спальни, чтобы Тамуня могла побыть одна, вспомнив о ещё одном букете она направилась в коридор. В это же время, Дмитрий, уже покинув подъезд, где жила Гвердцители, хотя так и не смог подойти к машине, он четко знал, что она дома, только не хочет его видеть, оно и понятно за что. Но ехать ему всё равно было некуда, квартира давила на него своей пустотой и трауром, из неё, как и из него самого будто выкачали все краски. Потому он вновь вернулся в подъезд, поднялся на второй этаж и сел на ступеньках, спиной к дверям. В это время Инна Владимировна вернулась в коридор, забирая цветы и пакет с подарком, увидела, что так и не закрыла внутреннюю входную дверь, руки были заняты подарками и большим плюшевым медведем. Подойдя к ней поближе, женщина скорее на автомате посмотрела в глазок и замерла. На ступеньках сидел партнёр её дочери по шоу «Две звезды», окинув ещё раз взглядом коридор, она приняла решение. И вновь вернулась в спальню Тамары, которая так же сидела там почти неподвижно. Она осторожно коснулась её плеча ладонью: — Тамуня, Дюжев сидит на ступеньках под дверью, если кто-то из соседей увидит… — мама тонко намекнула, направляя дочь в нужное русло. — Выйди к нему, нельзя всё время бегать, если он такой настойчивый, то этого разговора Вам всё равно не избежать. Гвердцители подняла на неё глаза, красные и припухшие от слёз, ещё раз окинув взглядом подарки, мама поняла, что ей они напомнили. Но Тамара похоже уже взяла себя в руки: — Да, я… я выйду к нему… — тихо сказала певица, поднимаясь на ноги и поправляя узкую чёрную юбку до колен. Мама только наблюдала за тем, как дочь вышла в коридор, а после скрылась в подъезде. Гвердцители выглянула, и на ступеньках действительно сидел Дмитрий, в душе певицы что-то кольнуло, этот поступок, в чём-то рыцарский и крайне настойчивый с одной стороны подкупал, она чувствовала себя настоящей женщиной, а с другой — отталкивало незнание и непредсказуемость её партнёра по шоу. Собравшись с духом, певица сделала первый шаг из своего убежища навстречу неизвестности… постаравшись при этом как можно тише закрыть дверь, но щелчок замка Дюжев всё равно услышал и обернулся, тут же вскакивая на ноги: — Тамарочка! Это Вы! — в глубине души он так верил, что она действительно дома. — Дмитрий, — она с трудом взяла себя в руки, смотря ему в глаза, но всё же обняла себя ладонями, как бы закрываясь от него. — Не нужно сидеть под дверью, соседи не то подумают… — Тамарочка, нам нужно поговорить! — он подошёл к ней ближе, но прикоснуться не решился, ясно видя, что она этого разговора не желает. — Дима, не нужно ничего объяснять… я понимаю… Вы — актёр, лицедейство — часть вашей… Дюжев же стоял не в силах скрыть радость: ведь перед ним стояла ОНА! Он впервые за столько времени был так близко с Тамарой. Неизвестное желание полностью поглотило его, тем более здесь никого нет и никто их не увидит, потому он даже не стал вникать в слова певицы, а попросту не дал ей даже договорить, нежно обняв её лицо ладонями, поцеловал… осторожно и очень чувственно. У Тамары расширились глаза, она попробовала упереться ладонями в его грудь, но мужской язык деликатно облизнул её губы, попросив о большем. И певица уступила ему! Раскрывая рот и позволяя мужчине углубить поцелуй, скользя ладонями ему на пояс. Кто бы мог подумать и представить, что человек, заставивший Гвердцители проплакать не одну ночь, сейчас будет так властно целовать её. Дима чувствовал и понимал, что ответа со стороны Тамары не будет. Но душа всё равно пела, он так долго мечтал и жаждал этого момента, что сейчас буквально не мог оторваться от губ Гвердцители… Только ощутив, что она задыхается, Дюжев отстранился от возлюбленной, всё также обнимая её лицо, и наконец признался почему вёл себя подобным образом все эти дни: — Я не могу видеть с Вами других мужчин! Никого! Ни Леграна, ни Галкина, ни Резника! Никого! — настойчивым шепотом продолжил он, скользя одной ладонью ей на шею. Гвердцители удивленно смотрела на Дмитрия, все ситуации последних недель стали складываться с одну картинку, только теперь она видела её ещё и с другой стороны, с его ракурса. По сути, это было завуалированное признание в любви! Дюжев видел как сменяются эмоции на лице Тамары от удивления до понимания, а следом шока. Обведя большим пальцем контур её губ, он боялся даже моргнуть, чтобы не забыть каждый миг этого безумства, что позволял себе сейчас. Гвердцители решилась сказать хоть что-то, потому что даже шевельнуться было выше её сил, а убрать руки с пояса мужчины почему-то не могла. — Спасибо за подарки, но я не… не была готова к вашему визиту… Но Дима перебил певицу: — Вы — и есть мой главный подарок, — прошептал он, склоняясь к её губам. — Ди… Дима, — запинаясь прошептала Тамара, видя, как расстояние между ними стремительно уменьшается. — Я уеду, обещаю… и больше никогда не стану Вас беспокоить. Его губы вновь накрыли её, в этот раз Тамара уже открыто позволяла себя целовать, непроизвольно закрывая глаза. Она уже стала забывать каково это, когда тебя так чувственно и нежно целуют, обращаясь с тобой как с реликвией. Когда воздух уже стал заканчиваться Дюжев оторвался от её губ и отступил от неё на шаг: — С Новым Годом, Вас, Тамарочка! — он вновь назвал певицу уменьшительно-ласкательной формой имени, отступая на шаг. — И Вас… С Новым Годом… — постаралась улыбнуться певица. А когда уже коснулась ладонью ручки двери, вдруг поняла, что несмотря ни на что, она хочет вновь увидеть Дюжева, а потому обернулась. — Между мной и Леграном ничего не было, — одними губами прошептала певица признание и скрылась в квартире. Но Дмитрий слышал всё, даже её дыхание, а в следующий миг женщина вернулась в квартиру. Но его душа взлетела до небес, поднимая за собой бренное тело. А Тамара, закрыв дверь, тут же прислонилась к ней спиной, аккуратно, почти невесомо касаясь своих припухших губ, тут же краснея. Краем глаза за ней наблюдала мама и сразу всё поняла, а потому со спокойной душой ушла на кухню. Дюжев помчался в ближайший магазин пиротехники, купил салют и приехал обратно к дому Гвердцители. Детская площадка была пуста, а до полуночи был ещё час, поплотнее запихнув коробку в снег, он поджег фитиль и отошёл подальше, чтобы из окна певица точно его увидела. Салют состоял из 60 выстрелов, как только в воздух взлетела с оглушительным треском первая петарда, разорвавшаяся в темном небе на сотню ярко красных искр из окон стали выглядывать дети. Инна Владимировна, что после возвращения дочери с интересом за ней наблюдала, видя как та летает в своих мыслях и периодически краснеет, догадаться, что произошло в подъезде не составило особого труда. Когда с улицы раздалась грохот, женщина выглянула в окно, легко узнавая в юноше Дюжева, тут же окликнув дочь, открывая окно: — Тамуня! Иди сюда! Певица подошла ближе и с нескрываемым, абсолютно детским, восторгом любовалась как темное небе становиться красочным и ярким. И тут мама ей прошептала: — Посмотри вниз… Тамара опустила глаза и замерла… это был Дмитрий. Их взгляды встретились, он улыбнулся глядя на неё и кивнул на салют, что всё ещё громыхал, озаряя темноте небо. Гвердцители одними губами прошептала: «Спасибо»… А Дюжев не мог отвезти от неё взгляд, только широко улыбался. Инна Владимировна, заметив перемены в дочери, уже прекрасно понимала, что та влюбилась и что было не менее важно, это чувство взаимно. — Выйди к нему, — предложила ей мама. — Правда? — тут же переспросила Тамара, хотя у неё на лице было написано как сильно она этого хочет. — Иди, — улыбнулась Инна Владимировна. Провожая взглядом дочь, которая уже полетела к выходу: — Только оденься! — вслед ей предупредила женщина. Дюжев, заметив уход Тамары от окна, очень расстроился, ещё несколько секунд он гипнотизировал пустующее окно, а после опустил глаза вниз. И вдруг подъездная дверь отворилась… Дмитрий поднял голову на звук и едва не потерял сознание от счастья: в накинутой на плечах шубе поверх узкой юбки до колен и шелковой блузки, выглядывала Гвердцители. Он бросился к ней, а подбежав вплотную, обеспокоено спросил: — Зачем Вы вышли в таком виде, заболеете?! — и обняв певицу за плечи, сделал шаг вперёд, заводя Тамару в подъезд. Женщина смотрела на него удивлёнными глазами, в которых светилось счастье. — Не знаю, я… — Тамрико растерялась, не представляя как оправдать свой внезапный порыв. — Говорят в Новогоднюю ночь, — Дюжев нежно убрал прядь волос с её щеки, заправляя за ухо. — Сбываются все самые сокровенные желания. — И каким было ваше желание? — поинтересовалась Тамара. — Поцеловать Вас… — на одном дыхании выдал мужчина. — Тогда… исполняйте… — едва слышно прошептала певица, краснея. Дюжев ждал чего угодно, но только не этих слов, но они стали для него зелёным светом. Но страстно прильнуть к столь желанным губам ему не позволила совесть и какой-то невероятный трепет, что Дмитрий испытывал к певице. Потому он поцеловал её нежно, почти невесомо. А после отстранился от губ возлюбленной, погладил женщину по щеке: — Возвращайтесь домой, скоро праздник, не нужно встречать его в подъезде… — Дима… а Вы? — тихо спросила певица. — Я поеду, не буду Вам мешать… — и поцеловав на прощание ей руку, проводил до дверей квартиры. Гвердцители была так растеряна, что даже не смогла пригласить Диму в дом, зашла обратно в квартиру, смотря в зеркало на свои припухшие губы, порозовевшие щеки и искрящиеся счастьем глаза…