Когда умерла любовь, ты стал моим спасением...

Дюжев обернулся и без лишних слов опустился на колени, кладя в ноги певице охапку красных гвоздик, и поднял на Гвердцители глаза. — Прости меня… Он протянул любимой красивую красную коробочку в форме сердца. Тамара открыла её, не спеша развязывая шелковый бант, и невольно улыбнулась, внутри лежала клубника в белом и чёрном шоколаде. Щёчки женщины покрылись совершенно очаровательным румянцем, она любила клубнику, и Мама на её день рождения всегда готовила большой торт именно с клубникой. — Подлизываешься? — шепотом уточнила Гвердцители, опасаясь разбудить родительницу. — Прости меня… — уже который раз за день повторил Дима, понимая, что очень обидел свою любимую и гордую кавказскую женщину. Гвердцители ничего не ответила и молча попробовала клубничку в шоколаде, сладость попала на язык, и Тамара в удовольствии закрыла глаза, всё-таки актёр умел радовать и делать ей сюрпризы. Дюжев медленно поднялся на ноги и осторожно обнял певицу. — Не трогай меня… — прошептала Гвердцители, легонько ударив его по рукам. — Я не могу без тебя… не видеть твоих глаз… не слышать голоса… — каялся Дима, прижимая певицу к своей груди. — Ночуешь на диване… — повторила Тамара, но уже без прежней категоричности, пробуя ещё одну клубничку. — Смените гнев на милость, моя королева! — прошептал актёр, нежно касаясь губами изгиба женской шеи. — Диван… — отозвалась Гвердцители, выпутываясь из рук Димы, скрываясь в спальне вместо с коробочкой клубники в шоколаде. Дюжев вздохнул и разложил все гвоздики на белом рояле в гостиной. А сам сел на диван, терпеливо дожидаясь пока Тамара уснёт, а через час медленно приоткрыл дверь в её спальню. Певица неподвижно лежала на кровати, актёр тихо проник в комнату любимой и лёг на пол, рядом с ней. Но он ошибся, Гвердцители не спала, она лишь улыбнулась его упрямству и напористости, хотя и не стала выгонять партнёра из своей спальни, справедливо отмечая, что возможно именно благодарю этим качествам Дюжева они вообще оказались вместе. Стараясь лежать неподвижно на очень твёрдой поверхности, Дима никак не мог заснуть, а потому лишь через несколько часов уставший и морально и физически, он отключился, наконец проваливаясь в глубокий сон. Тамара же проснулась ближе к девяти часам утра и сладко потянувшись медленно свесила голову с кровати, любуясь на «спящее чучело», так она назвала про себя Диму, у которого короткие волосы встали «ежиком», а лицо явно свидетельствовало о неудобной позе для сна. Дюжев невольно пошевелился, спина ощутимо болела, и открыл глаза, тут же встречаясь взглядом с зеленоглазыми очами Гвердцители, невольно сглатывая, он надеялся сбежать в гостиную до её пробуждения. — А диван гораздо удобнее пола, — подложив ладошку под подбородок, философски заметила Тамара. — И я тебя сюда не звала… — Я сам пришёл, имею право, я — твой жених! — решил немного понаглеть Дюжев, понимая, что нельзя перед певицей постоянно «пасовать», иначе она будет воспринимать его как большого ребёнка, а не мужчину. Но кто бы мог сказать Дмитрию в эти мгновения, что уже совсем скоро он будет не просто просить, а вымаливать прощение, и обидит он Тамару гораздо больнее, чем неосторожные слова в её адрес сказанные несколько месяцев назад ещё до знакомства. — Жених? — недобро повторила певица, прищурившись. — Пошёл вон из моей спальни, пока вообще из дома не выгнала… Однако договорить ей Дима не позволил, резко подался вперёд и запутавшись ладонью в волосах грузинки, страстно прильнул к её губам, тут же переходя в нежный поцелуй. Тамара воспротивилась, упираясь ладонями в плечи актёра, но довольно быстро сдалась, закрывая глаза и раскрывая губы, позволяя углубить поцелуй и отвечая на него. Дюжев медленно приподнялся и бережно повалил певицу на кровать, нависая сверху и обнимая её за талию. Но Тамара мигом поняла в каком направлении движутся мысли мужчины, поэтому разорвала поцелуй и лукаво посмотрела на актёра: — Нет, милый… ты отныне на «диете»! — рассмеялась она и постаралась убрать его ладони со своего тела. — Надолго? — чувствуя, что буря миновала, и певица уже более миролюбиво настроена, уточнил Дмитрий. — Умоляю только не выгоняй в гостиную, королева моя! — Не буду… — улыбнулась Тамара, щёчки которой покрылись очаровательным румянцем. — Но в остальном… мне нужно время… прийти в себя и осознать случившееся… Дюжев с прискорбием понял, что даже словами сказанными не в её присутствии, но о ней, он очень ранил свою любимую сирену. — Съездим сегодня в ботанический сад, погуляем? — неожиданно даже для самого себя, предложил актёр, надеясь провести время с Тамарой. — У меня репетиция сегодня, освободимся поздно… — деликатно отказалась певица, которой сейчас совершенно не хотелось нигде появляться вместе с партнёром, червячок сомнения уже прочно сидел в сознании Гвердцители. — А после? Заедем в ресторан, поужинаем? — с надеждой в голосе продолжал уговаривать актёр, кончиками пальцев заправляя прядь волос певице за ушко. — Не хочу… — шепотом отозвалась женщина, легонько толкая его в плечо. — Подвинься… — Тамуня… — Дюжев посторонился и бережно обнял её за плечи. — Прости меня, дурака! Что мне для этого сделать? Только скажи… Гвердцители осторожно обняла его кисти, скрещённые на её талии: — Мне нужно придти в себя… — призналась Тамара, которой было слишком тяжело забыть и отпустить все чувства, которые испытывает к любимому мужчине. — Время… я не могу сейчас… Но Дюжев крепче обнял певицу: — Если я отпущу тебя сейчас… то потеряю навсегда… а я… Тамарочка, я люблю и обожаю тебя! Пусть время… я буду ждать! — он покрепче обнял Гвердцители. — Но только не вдали от меня… прошу! — Ботанический сад — это свидание? — тихо уточнила грузинка, повернув к нему голову. — Да! — на одном дыхании выпалил Дюжев и признался. — Нам о многом нужно поговорить… — Ты ещё что-то скрываешь от меня? — прищурилась грузинка. — Мне сейчас готовиться выбрасывать твои вещи из квартиры? Дюжев аж подавился воздухом от такой прямолинейности, отчётливо понимая, что отныне он ходит по грани, но к сожалению, не он сам, а его самого постоянно норовят столкнуть в бескрайнюю пропасть. — Прошу… Давай вечером просто встретимся и спокойно обо всём поговорим… Гвердцители долго взвешивала «за» и «против», а потом всё же кивнула: — Позвоню… когда мы закончим. — Спасибо! — Дима ласкового коснулся её плечика губами, вдыхая запах кожи, сводивший его с ума. Но певица словно золотая рыбка, мелькнула своей копной чёрных волос словно хвостом и выскользнула из объятий Дюжева, накидывая на плечи шелковый халат и покидая спальню, скрываясь в ванной. Завтрак с Инной Владимировной прошёл в молчании, обеспокоенная Кофман поймала взгляд дочери и вопросительно нахмурилась, но Тамара лишь повинно опустила голову, нервно сглатывая. Понимая, что пара снова поссорилась, женщина устало вздохнула. Поблагодарив за завтрак, Дима поднялся на ноги, наклоняясь, чтобы поцеловать певицу хотя бы в щеку, но она отвела голову, что естественно не укрылось от взгляда Инны Владимировны. Дюжев молча покинул квартиру, уезжая на съёмки. Как только закрылась дверь, Кофман тут же задала вопрос, волновавший её всю трапезу: — Что у Вас случилось? — Он… ещё до встречи… отзывался обо мне… — Тамара опустила глаза, закусывая губу от обиды. — Говорил, что никогда не выйдет со мной даже на сцену, не то чтобы петь! Кофман обомлела, а потом тише уточнила: — Это Дима тебе сам высказал? — Нет, мне об этом Алсу рассказала! Дима ей это всё сказал ещё до нашего знакомства! А он стоял рядом и не стал даже отпираться, признался, что это правда! — на последних словах голос певицы сорвался. — Тамуня… я не стану оправдывать Дмитрия… отзываться так о женщине, с которой не знаком лично, это подло… НО… — Инна Владимировна старательно подбирала слова, понимая, что очень много «угловатостей» будет в отношениях пары. — Дима любит тебя… искренне, когда мы переехали из Бостона в Москву, тебя не радостно встретили другие коллеги, тем более твоя фамилия и талант всегда будут вызывать зависть и ненависть, грузинка покорившая «Олимпию» и «Карнеги-Холл»… — Мамочка я всё это понимаю, но… — глаза женщины наполнились слезами. — Но отзываться так о незнакомой женщине, которой потом через несколько недель уже в любви признаваться! Лицедей… Процедила сквозь зубы последнее слово певица. — Перестань… — Инна Владимировна подошла к дочери и села рядом с ней, обнимая за плечи. — Вспомни, как Дима тебя спас тогда в аэропорту! Ведь он и сам мог попасть под колёса того злосчастного джипа… Тамара уткнулась Маме в плечо, признавая её правоту: — Помню… я согласилась сегодня поехать с ним в ботанический сад вечером, Дима сказал, что ему необходимо… ещё что-то мне рассказать… — грузинка поникла, предчувствуя неприятный разговор и очередную боль. — Ты говорила ему про визит Сергея в гримерку? — осторожно уточнила Инна Владимировна, которая до сих пор помнила об этом и не могла простить подобную наглость Амбатьело. — Нет, — прошептала певица. — Не знаю как сказать об этом… Дима темпераментный… непредсказуемо отреагирует… — Вот лучше сегодня вечером расскажи ему, будь честна с ним и тогда имеешь полное право требовать ответной честности, тем более если Юрий был свидетелем вашей встречи с Сергеем, наверняка рассказал об этом своему другу… — Я попросила не говорить, думаешь… он мог не солгать? — перебила её певица, которой очень хотелось верить, что Дюжев ещё не знает о визите в гримерку бывшего мужа. — Скорее всего… — осторожно намекнула Кофман, погладив дочь по щеке. — Мужская солидарность и прочее… поэтому вечером начни этот разговор с ним с честности, Вам нужно быть искренними друг с другом! — Я постараюсь… — вздохнула Гвердцители, целуя Мамочку в щеку. — Спасибо! Всю репетицию Тамара была полностью погружена в музыку и на время дурные мысли покинули её голову. Но вечер приближался, и Дюжев после съёмок примчался к месту репетиции своей партнёрши, отправив ей смс: «Любимая, я жду тебя». Гвердцители собралась с мыслями, и допев с музыкантами последнюю песню, стала собираться. Пианист даже предложил подвезти певицу домой, но Тамара деликатно отказалась, со счастливой улыбкой поблагодарив Давида. В машине пара практически не разговаривала, Гвердцители старалась подготовиться к разговору и откровению, она даже не догадывалась, что в этот момент об этом же думал и Дима. В ботаническом саду Дюжев заплатил за билеты, и они вошли в большое стеклянное помещение, в которым был тёплый климат, а на каждом углу диковинные растения завораживают дыхание своей уникальностью и редкостью. Дима аккуратно взял ладони любимой в свои и посмотрел ей в глаза, собираясь с силами признаться в назойливом присутствии Татьяны в его жизни. Но Тамара опередила партнёра: — В тот день, когда ты приехал с Юрием и познакомил нас… ко мне в гримерку пришёл бывший муж… в тот вечер Сергей был на концерте… Дюжев знал об этом визите Амбатьело к своей возлюбленной, но именно сейчас услышав об этом от любимой женщины… кровь закипела в жилах. Все мысли покинули его голову, кроме одной единственной: он в шоке пытался понять, почему Тамара сказала об этом именно сейчас, неужели бывший муж вновь объявился в их жизни?