Да, я Ваша невестка, а что?

Повисает густая пауза, после чего женщина всё же принимает букет, смотрит на цветы хмуро, а после, не стесняясь ни умоляющего взгляда Юнги, ни взволнованного вида Чимина, рассматривает второго. Ну, что это такое? Эта вышитая стразами кожаная куртка, розовое гнездо волос, накрашенное лицо и ботинки на платформе… Что за недоразумение? – Не боишься, что брюки все сосуды пережмут? – спустя минуту говорит она и проходит в гостиную, где кладёт букет просто на стол, даже не потрудившись набрать воду в вазу. Для Пака это был первый звоночек. Он перевёл взгляд на Юнги, который выглядел несчастным из-за отвратительных манер матери и смотрел на него во все глаза, умоляя сдерживать себя. Чимин прикрыл глаза, вздохнул и снова натянул маску клоуна, следуя за женщиной в гостиную. – Как у Вас тут уютно! – протянул дружелюбно парень и начал рассматривать фотографии и различные дипломы, стоявшие на полках добротного деревянного шкафа. – О это же маленький Юнги-хён! Какая прелесть! Юнги-я, может, вернёшь тёмный цвет волос? Ты тут просто милашка! Уа-а-а, а это всё награды Юнги?! Да ты прямо гордость школы! – продолжал восхищаться младший и Мин мысленно ставил ему пять баллов за умение разрядить обстановку. – Да, Юнги был гордостью школы, а потом устроился работать в гей-клуб, потому что не хотел учиться на юридическом, – хмыкнула женщина, и Чимин услышал это. Треск. Треск его терпения. Сейчас трещина больше была похожа на микробрешь в плотине, но всем известно, что при достаточном давлении плотина может просто рухнуть. Юнги сокрушенно опустил голову и побрёл на кухню, не желая показывать, насколько он уже недоволен этой встречей. Где можно отключить подачу яда из резервуаров Мин Ёнми? Ему было немного стыдно, что он бросил Чимина на растерзание матери, но он точно знал, что парниша себя в обиду не даст. – На юриста учиться скукота смертная. Папа отправил меня на пробу на один год, так я еле семестр пережил. Устроил скандал и перепоступил, – хохотнул Пак и медленно пошел за женихом, не желая оставаться с этой мегерой один на один. – И на кого же ты сейчас учишься? – тоном следователя начала госпожа Мин и пошла следом за зятем. – Бизнес и параллельно управление персоналом заочно, – словно на экзамене выдал Пак и прокашлялся. – Мне перейдёт компания отца, так что я очень стараюсь. – Компания отца… как же. В наше время никто ничего своим трудом не добивается, – пробурчала она и поставила разогреваться еду. – Мам, – предупреждающе начал Юнги и даже поднялся со стула, когда ему на плечо приземилась мягкая ладонь любимого, всё ещё пытающегося спасти ситуацию. К слову, в плотине уже началась маленькая течь. – Мой отец очень много трудился, чтобы я ни в чём не нуждался и мог сделать то же самое для своих детей, – всё ещё приветливым тоном сказал парень, смотря на женщину, но его маска дала трещину, когда мама Юнги сказала следующее. – Дети? – и горько хохотнула, отворачиваясь и не видя, с какой силой юноша сжал плечо жениха, пытаясь успокоиться. – Мама, я прошу тебя. – А твой отец, он знаком с Юнги? Знает о вас? – О-отец? – Чимин попытался вернуть лицу приветливый вид. – Да, конечно. Недавно мы вместе ездили отдыхать к моей бабушке в Пусан, – промурчал парень и тепло улыбнулся воспоминаниям. Перед глазами стояла великолепная картина: его обнимает папа, а Юнги ведёт престарелую бабушку Чимина к океану, чтобы она могла "на старость лет ножки с новым внучком ополоснуть". Тот день был одним из лучших в его жизни, а счастливое лицо Юнги, которого господин Пак гонял по берегу с уродливым шмотком водорослей, выброшенным на берег, определённо точно стоило нынешней экзекуции. Маленькие рабочие стали медленно латать дамбу внутри Чимина. Ох, кто бы знал, что это не надолго. – А твой папа, он тоже из этих что ли? – выплёвывает женщина и оборачивается на парней, что аж замерли. Плотину прорвало. Занавес. Прости, Юнги. – Из каких это "этих"? – прошипел парень и отошёл в сторону, освобождая место поднявшемуся на ноги Мину, готовому разнимать любимых людей. – Можно подумать, ты не понял, Чимин. Юнги, – обратилась женщина к сыну и устало вздохнула, снимая с себя передник и бросая его на кухонный гарнитур. – Я так не могу. Это какой-то театр и огромная ошибка. Ты действительно… – Действительно что, мэм? – елейно протянул Чимин и начал подходить к женщине. – Действительно ли Юнги любит меня? Да. Действительно ли мой отец адекватен и принимает своего сына таким, каков он есть? Действительно так. Действительно ли ты мегера, которая оскорбила меня, Юнги, наши чувства и моего отца за пятнадцать минут моего визита? Да, это так! Юнги, я умоляю, – Чимин сбросил руку парня со своего плеча и остановился, смотря на женщину. Кажется, если взглядом можно было убить, то Мин уже остался бы сиротой. – Минни, успокойся, пожалуйста! – Минни?! Только что этот сопляк обозвал твою мать, и ты говоришь "Минни"?! – рявкнула женщина и подошла вплотную к розоволомому, тыкнув пальцем ему в грудь. – Ты сраный ребёнок, росший с серебряной ложкой в жопе, который класть хотел на моего сына, раз позволяешь себе такие выражения в сторону его матери! – Это я-то класть хотел?! Это ты не уважаешь ни один из его выборов и позволяешь себе такие выходки! – Как ты смеешь мне ты-кать?! Я желаю ему только лучшего и точно не ожидала для себя такой "невестки"! – Ха! Не нравится невестка – соси сыну сама! – Довольно, – твёрдым голосом сказал Мин и направился к выходу. – Всего доброго, мам, – рыкнул Чимин и побежал в коридор. Дверь захлопнулась. Мин Ёнми прикрыла рот ладонью и присела на стул, пытаясь сдержать рыдания. Разогревающееся свиное рагу подгорело.