Записная книжка белой вороны.

      Кто же такие черти? Обычно все представляют человекоподобное существо с пятачком и копытами, что, знаете, неверно. Ну, не в полной мере верно. А верно лишь в той степени, в какой верно утверждение о возможности всеобщего счастья. То есть, неверно, ведь столько гашиша на всех не напасёшься.       На свиней похожи чинуши, а черти существа благородные. Я бы даже сказало, что вы считаете нас привлекательными. До поры до времени. Ну, знаете, ведь любая привлекательность существует до поры до времени. Когда два юных сердца начинают жить вместе, всё им кажется привлекательным: и своя одежда на другом человеке; и запах лосьонов и кремов; и "новая" и "непривычная" музыка. Но потом ты замечаешь, что тарелки сами собой не моются, кто-то съедает последнее печенье, слушать дабстеп невозможно и появляются балерины. Тогда и проходит вся эта красота.       Нет, дело не в балеринах, хотя, помню, моя знакомая просила отвадить одну от её венценосного благоверного. Эх, Алиса, Алиса…       Всё оттого, что вы люди любите скрывать своё уродство, что мы черти у вас благополучно и переняли. Пяточков, конечно, у нас нет, но при желании мы и это можем сделать, если вы разместите свинью на обложке журнала высокой моды и назовете её «женщина года».       Мы всё можем сделать при желании, как и вы в принципе.       Только вы думаете, что это может выйти боком. Всё в этом мире может выйти боком, кроме, пожалуй, попов в узких проходах, те и передом не выйдут, поэтому и вам внушают про бока.       Вообще, чёрт существо многогранное. А как может быть иначе, если твоя главная задача - соответствие среде?       И сейчас, бесспорно, моё самое любимое время. Границы между вами потихоньку стираются. Благо, таракан с усами тогда внял совету одного старого ворона о всеобщем образовании, уж слишком этот ворон любит вмешиваться в политику. (Как же было весело после романа, где его даже в мужеложстве обвинили, как же тогда ветер рвал всё на его пути. Видите, даже, казалось бы черти передовые и относительно молодые, тоже не всегда могут всецело выйти из спичечных коробков, и нет, это не особый случай, хотя, не важно, он-то и не всецело-то чёрт, да и не виделись мы давненько...). И сейчас я никак не вызываю подозрений, не то, что в 1801. Боже, не так ногой шаркнул и все оторопели! Представляете! А они на убийство пришли! Боже! То есть… А впрочем, неважно… — К слову, о папаше вашем безымянном и сыне его венценосном… — Девушка с растрёпанными белыми волосами и в солнцезащитных очках положила маленькую книжечку во внутренний карман чёрного пальто. — Ты же знаешь, что твоя затея с экзорцизмом не нова?       Девушка в болоньевой куртке застыла возле дверей храма и обернулась на голос. Существо из тени вышагало неровными и нервными шагами. Беловолосая девушка начала вприпрыжку обходить замершую в удивлении обладательницу шапки с помпоном и хозяйку очень заурядной квартиры по совместительству. — Тогда почему ты отвлеклось от лежания на моём диване и оккупации моего ноутбука? — Обладательница шапки сложила руки на груди, задрав голову к застывшему перед ней недоразумению, и явно делала акцент на обладании вещами.       На аллее перед храмом включили фонари. Существо изобразило на лице настоящее презрение и, взмахнув руками, повернулось на одной ноге так, что оказалось с правой стороны от девушки. — Да ты вообще видела, что они в умы молодёжи впихивают! Порядочный чёрт никогда бы в одно здание с этими слизняками не вошёл! Не то, что в одном трактире водку пить! Мы топим за саморазвитие! А они просто топятся!       Девушка в болоньевой куртке устало выдохнула. Перед ней образовалось облако белоснежного пара. Октябрь выдался чересчур холодным. Она плотнее закуталась в шарф, засунула руки в карманы и начала неторопливо идти прочь. — То есть теперь мне необходимо где-то найти утопленника, чтобы отвадить тебя куда подальше? — Её голос был приглушен из-за высоко натянутого шарфа. — Как интересно…       Теперь уже высокий беловолосый мужчина в длинном чёрном пальто неторопливо шёл задом наперёд и всё сильнее закатывал глаза. Девушка обернулась на него, приподняв голову. Зрачков существа видно не было, только белки. — Даже не думай! Они булькают! Я конечно после того, как всепапаша дженгу опрокинул вызубрил даже Гуджарати, но этих слизняков я до сих пор не понимаю! — Ворона резко повернуло голову к девушке. Угол был неестественным. Голос оно менять не стало, и тот был настолько же звонкий, как и в предыдущем женском обличье.       Девушка вздрогнула и начала оглядываться. На улице не было никого. Ни людей, ни кошек. И даже ни одна собака не лаяла где-то вдали. Вдруг раздался каркающий хохот. — Чтобы я ещё раз поступила по-доброму… — А ты и не поступала. В этом мире вообще ничего доброго нет, один эгоизм. Или эгоцентризм, сама выбирай. — Оно отошло немного в сторону и начало кружиться в вальсе, ведя невидимого партнёра. — Сколько хоть содрать с тебя хотят? — Изгнание беса — три тысячи.       Оно остановилось, длинные белые волосы рассыпались кудрями по плечам. Ворона сложило руки в замок и прижало их к груди. Пышной груди. На уже девичьем лице «беса» было возмущение. — Сколько?! — По округе прокатилась звуковая волна, переходящая в карканье.       С деревьев слетели птицы, подхватив предложенную «мелодию». Девушка в шапке ухмыльнулась. — Я тоже думаю, что дороговато.       Существо перед ней село прямо на мощёную дорожку, скрестив ноги по-турецки и надув щёки. С минуту стояла тишина. Вдалеке слышались крики пернатой братии. Ворона опустило голову вниз, но после резко подняло её, ведь девушка в болоньевой куртке начала смеяться. Да так, что той пришлось согнуться, придерживая живот руками. Может для того, чтобы кишки остались на месте, а может для чего-то другого. Существо вновь выглядело, как высокий и нескладный мужчина, который неодобрительно сощурил свои серые полупрозрачные глаза. — Что смешного? — Прости, прости… — Девушка распрямилась и утёрла ребром левой ладони выступившие слёзы. — Нервное. Не каждый день видишь, как нечто подобное обижается на недостаточную цену для своей головы. — Да как они посмели! Меня! Настоящего чёрта! За три тысячи! Да я устраивало перевороты! Я подговорило всех на убийство Павлика! Да я… — Хорошо, хорошо, успокойся. — Девушка присела рядом на корточки. — Давай тогда к гадалке пойдём, у них это стоит от пяти и до семи.       Оно взяло в руку старые, покрытые инеем листья и бросило их в лицо ухмыляющейся девушке, та вновь начала хохотать.