Глава 2. Шепот
15 декабря 2021 г., 19:43
Я не могу притворяться, что меня не волнует напряженная тишина, пока мы едем по лесу. Я с облегчением выдыхаю, когда мы встречаем группу целителей раньше, чем ожидалось. Я рад, что мы можем быстрее вернуться, потому что Саэльдуру, Эредиону и Воронве больше не нужно будет делать вид, что они ладят.
Я отправляю домой лучников Тривата, а Эредион идет на разведку впереди. Саэльдур, Воронве и двое новичков с нами едут рядом с целителями, чтобы защитить их, если возникнет какая-либо опасность, хотя это маловероятно. Я еду в арьергарде.
Вскоре Калатиэль притормаживает и присоединяется ко мне. Саэльдур смотрит на нее, когда она покидает группу, но потом снова сосредотачивается на тропинке.
— Кого ты избегаешь? — шепчет Калатиэль, как только подходит достаточно близко, чтобы я мог ее услышать. — Леди Селефиндет?
— Чем меньше мы общаемся, тем лучше, — говорю я ей. Затем, чтобы сменить тему, продолжаю: — Я слышал, ты хорошо дралась.
— Да. Я убила орка. Я бы убила и другого, если бы Триват не пришел на помощь.
— Не говори такого при матери, — усмехаюсь я.
— Я не знаю, что она скажет. Думаю, мой отец будет мной гордиться. — Некоторое время мы едем молча, затем она говорит: — Ты не думаешь… Леголас, ты не думаешь, что я трусиха? Что я боюсь столкнуться с темнотой леса?
Я с удивлением поворачиваюсь к ней.
— Никто не думает, что ты трусиха. Но что касается боязни тьмы… Все ее боятся, Калатиэль. Я не могу вспомнить ни одного воина, который не боиться. Мы продолжаем идти вперед несмотря на страх, потому что знаем, что мы боремся за то, что важнее страха.
— Мой отец сражается, ты сражаешься. А я только защищалась.
— Однажды у меня был этот разговор с Фередиром. Я скажу тебе то же самое, что сказал ему. Быть целителем — это почетно, и это необходимая профессия.
— У не хочу быть воином, Леголас. — Калатиэль улыбается мне, но что-то в ее улыбке немного тревожит. — Фередир — единственный из нас, кто когда-либо пытался это сделать. Я видела его на тренировочных полях. У него есть навыки. Однако у него никогда не было духа для этого.
— Фередир — опытный целитель.
— Фередир обеспокоен, — тихо говорит Калатиэль. — Не все понимают, почему он отказался от меча. А мой отец…
— А что с лордом Торонтуром? Разумеется, он не думает, что Фередир боится. В конце концов, это он просил меня поговорить с ним об этом.
— О, он все понимает. Это не… — Она качает головой. — Я не должна была ничего говорить.
— Калатиэль…
— Ч не хотела беспокоить воинов интригами дворца, если в этом нет необходимости. Я и так сказала слишком много. Мне очень жаль, Леголас. Пожалуйста, не зацикливайся на этом.
Она толкает пятками лошадь и скачет вперед, и мне только остается с удивлением смотреть ей вслед.
«Целительница в замешательстве», — бормочет одно из деревьев. — «И она испугана».
«Меня беспокоит не целительница», — говорит еще одно дерево. — «А другой. Тот, кто притворяется твоим самым верным другом, эльф. Не верь ему».
«Он хочет пролить твою кровь. Он сам так сказал. Он только ждет подходящего момента, когда сможет сделать это незаметно».
Я притормаживаю, пока остальные едут вперед. Я могу спросить у деревьев что они знают или кого подозревают, и, возможно, уладить этот вопрос раз и навсегда. Некто не услышит.
Нет. Это просто смешно. Я доверяю Саэльдуру. Я верю ему. Он мой заместитель, самый доверенный из моих капитанов. За исключением нескольких недель после смерти Канднаура, он всегда был мне абсолютно предан. Я не стану оскорблять его и себя, слушая сплетни, даже если они идут от деревьев.
Я не буду этого делать.
Поэтому еду вслед за остальными.
***
Мы быстро возвращаемся в цитадель. Я отпускаю лучников, как только мы оказываемся во дворе. Саэльдур ждет меня после того, как все уходят в сторону главного обеденного зала, где даже в это время будут хлеб, сыр и фрукты для всех, кто захочет поесть после бессонной ночи. Я понимаю, что Саэльдур хочет поговорить со мной наедине, но, хотя Эредион и Воронве отходят в сторону, они не собираются уходить вообще. Саэльдур смотрит на них, слегка пожимает плечами и говорит: — Леголас, моя мать не должна быть одна сегодня вечером. — Иди и проведи время с леди Селефиндет, — говорю я ему. — Я займусь патрулями сегодня вечером. — Леголас… — друг прикусывает губу. — Ты задержался, чтобы поговорить с деревьями. — Да, — говорю я тихо. — Ты поклялся мне доверять. — Я тебе доверяю. — Хотя я не пойму, почему Саэльдур чувствует необходимость так часто напоминать мне о моем обещании. — Я доверяю тебе, — говорю снова, хотя не знаю, пытаюсь ли я убедить себя или его. — Я должен пойти к своей матери. Увидимся утром. Будь осторожен сегодня вечером. — Буду. Саэльдур спешит прочь, через мгновение уходит Эредион, ведя наших лошадей к конюхам. — Мне это не нравится, — говорит Воронве, как только Саэльдур оказывается вне пределов слышимости.— Леголас, ты не должен быть таким доверчивым. — Саэльдур не причинит мне вреда. В этом я уверен. Я не могу отрицать, что Саэльдур что-то скрывает, но я знаю, что он не причинит мне вреда. Воронве только хмурится, пока мы идем в зал лучников.***
«Эльф, подойди». Прошло несколько часов, и не было сообщений о врагах в пределах наших границ, и я немного расслабился. Поэтому когда я слышу голос дерева, то испуганно вздрагиваю и оглядываюсь. Хурфен ближайший ко мне эльф, пара лучников Эллаурэ были на другой стороне ручья. Никто из них не выглядит обеспокоенным. «Что-то не так?» «Подойди», — повторяет дерево. Я никогда не слышал, чтобы дерево говорило так настойчиво. — «Ты мне не поверишь, если я тебе скажу. Ты должен увидеть это сами. Подойди». Хурфен с любопытством смотрит на меня. Я не передаю ему, что сказало дерево, потому что не хочу никого волновать без необходимости. Я только говорю, что скоро вернусь и передаю ему командование патрулем до моего возвращения. «Веди себя тихо», — говорит дерево. — «Тихо, эльф. Никто не должен тебя услышать». Деревья колышутся, чтобы спрятать меня от всех, кто мог бы наблюдать с тропы. Ветки скользят под моими ногами, поэтому мне не нужно делать даже малейшие прыжки, которые могут выдать мою позицию. Деревья могут быть такими же параноиками как и мои охранники. Я слышу голоса до того, как увижу говоривших. И сразу узнаю голос Саэльдура. Никто меня не видит, поэтому я хмурюсь. Это возмутительно. Плохо уже то, что Воронве и Эредион везде видят шпионов. В конце концов, это их долг как моих стражников. Хуже того, я не могу избавиться от собственных подозрений, как бы ни старался отрицать их даже перед самим собой. Но почему я должен скрываться в тени и шпионить за одним из моих ближайших друзей, потому что деревья решили… «Слушай», — настаивает дерево. Я качаю головой. Это неприемлемо. Я собираюсь предупредить Саэльдура о моем присутствии, но… — Ты должен понять, что это единственный способ, — слышу я голос Араэля, и слова застревают у меня в горле. — Я знаю, что у тебя были сомнения по поводу того, что мы планируем. Это естественно. Никто не хочет причинить вред королю, Саэльдур. Ни мой отец, ни я. Пусть Трандуил правит столько, сколько он пожелает, но Леголас должен быть устранен. Так будет лучше для всех. — Леголас — мой друг, — напряженно отвечает Саэльдур. Я бросаю взгляд на дерево. «Вот видишь?» «Слушай», — невозмутимо повторяет дерево. — Он твой друг, — говорит Араэль, — но ты со мной согласен, иначе не пришел бы ко мне в тот день. Тебя бы сейчас здесь вообще не было. Я признаю, что в прошлый раз мы допустили ошибку. Нам не следовало привлекать тебя, особенно без твоего ведома. Но на этот раз, если ты поможешь нам, мы справимся. Саэльдур не отвечает. И к моему вечному стыду, я подбираюсь ближе, чтобы увидеть их сквозь листву. — Саэльдур, — настойчиво говорит Араэль, — подумай о своей матери. Хорошо, что леди Селефиндет сегодня не серьезно пострадала, или того хуже. Я прикусываю губу, чтобы не ахнуть. Только не снова. Эльберет Гилтониэль, пожалуйста, только не снова. Следующие слова Саэльдура такие тихие, что я почти пропускаю их. — Что я могу с этим поделать? Нет. Этого не может быть. Это не может быть правдой. — Есть способы устраивать несчастные случаи, — так же тихо говорит Араэль. — Незаметные способы, и нас никто не заподозрит. Есть яды, которые не оставляют следов. Или, возможно, удар клинком орков, когда подвернется возможность. Ты находишься в лучшем положении, чем я, он тебе доверяет. — Леголас доверяет мне, — глухо повторяет Саэльдур. — Леголас слишком слепо доверяет. Это одна из многих причин, по которым мы должны действовать, пока не стало слишком поздно. Дерево позади Араэля зловеще скрипит. Он поворачивается, чтобы посмотреть на него. Я вижу опускающиеся ветви и знаю, что дерево готово схватить его. «Нет», — говорю я быстро. — «Нет. Здесь не будет кровопролития. Я их слышал. Не трогай его». — Мы не должны здесь задерживаться, — говорит Араэль, когда дерево колеблется. — Мы можем найти более безопасное место для разговора. И более безопасное время. Он уходит, а я остаюсь на месте. Что мне теперь делать? Показаться Саэльдуру? Если я покажусь, он не может отрицать то, что произошло. И что он может сказать, чтобы защитить себя? — Не говорите ему, — внезапно говорит Саэльдур, пристально смотря на деревья. «Не говорить ему?» — дерево громко, чтобы я все слышал. — «Другой — враг, но ты — гораздо хуже. Ты предатель». — Нет! «Предатель», — шипит дерево. — Я клянусь, что не собираюсь причинять вред Леголасу. Ты должен мне поверить. — Не слышно ни звука, кроме мягкого шороха движущихся лоз. Саэльдур застывает. — Пожалуйста поверь мне. «Эльф?» — тихо спрашивает дерево у меня. «Отпусти его. Целым и невредимым». «Ты уверен? Он предал тебя. Мы можем положить этому конец здесь и сейчас». «Отпусти его». Раздается вздох деревьев, и они замолкают. Саэльдур подозрительно оглядывается. Но из-за густой листвы и капюшона на моей голове он меня не видит. Наконец он делает нерешительный шаг в сторону цитадели. Когда деревья его не останавливают, он спешит прочь. Деревья ждут, пока не стихнут его шаги, прежде чем начинают болтать. «Мы всегда можем устранить другого. Он источник зла». «Я говорю, что мы должны уничтожить их обоих, а также отца злого». «Будет легко привести их к черной реке и утопить. Ивы помогут». «Ивы? Кому нужны ивы? Лучше всего лозы. Виноградные лозы влезают в окна глубокой ночью, как эти трусы они действуют незаметно и…» «Хватит», — огрызаюсь я. — «Не нужно никого устранять». «Но если он причинит тебе вред…» «Никто не причинит мне вреда». — Я быстро похлопываю по стволу ближайшее дерево. — «Я знаю, что вы обеспокоены, друзья мои, но…» Я хотел сказать, что Саэльдур никогда не причинил бы мне вреда, но слова застряли у меня в горле. Верю ли я в это? Эльберет, помоги мне! Я не собираюсь превращаться в паука, притаившегося в тени, замышляющего вред, строящего заговоры и гадая кто из моих друзей воткнет кинжал мне в спину. Я не буду этого делать. «Но что?» — спрашивает дерево. «Но я могу позаботиться о себе», — спокойно отвечаю я.
