The Art of Artifice / Искусство хитрости

      — Хочешь вина? — предложил Трандуил.       Арбелласон кивнул и наполнив две чаши, протянул одну Трандуилу. Потом взял себе чашу и сел рядом с другом.       — Где Леголас?       — Он взял на себя ночное патрулирование, — рассмеялся король. — Он не смог выбраться из цитадели достаточно быстро… О, он будет на утрешнем заседании Совета, не волнуйся. Я дал ему понять, что его присутствие обязательно.       — Я беспокоился не об этом.       Арбелласон помолчал, и Трандуил понимал причину его колебаний. У его друга были хорошие отношения с Леголасом, но это не было похоже на связь Леголаса с Торонтуром, которая стала еще сильнее, когда Фередир отказался от своего меча. В Леголасе Торонтур видел наследника своего мастерства.       — Реакция Торонтура его расстроила? — спросил Арбелласон.       — Я думаю, он был готов к гораздо худшему.       — А как насчет друзей Леголаса? Судя по тому что мы только видели, споры на этот раз не ограничится только Военным Советом.       Трандуил пожал плечами. Аэрониэль была спокойна, но Саэльдур имел вспыльчивый характер, и хотя он уважительно относился к королю и Совету, Трандуил знал кому предан молодой лучник. В обычной ситуации это не имело значения, потому что для Трандуила верность его сыну была равнозначна верности ему, но сейчас это могло вызвать осложнения. Даже Рошендилвен, которую Трандуил никогда не видел рассерженной, вступила в спор.       — Саэльдур не доставит Леголасу проблем, — сказал он. — Если мой сын хочет поспорить с Торонтуром, то это сделает это в личном разговоре. Я думаю, мы можем положиться на здравый смысл Аэрониэль, надеюсь она не позволит Саэльдуру и Рошендилвен сделать или сказать что-нибудь резкое. — Трандуил вздохнул. — Я послал за Торонтуром.       — Возможно, мы сможем убедить его реагировать более спокойно.       Некоторое время они сидели в тишине, наслаждаясь вином. Прошло несколько минут, прежде чем к ним присоединился Торонтур. С его появлением температура в комнате, казалось, упала.       Он проигнорировал приветствие Трандуила, бросился в кресло и спросил:       — Почему меня вызвали?       — Чтобы разделить с нами чашу вина, — мягко сказал Трандуил.       — Чашу вина?       Арбелласон налил вина еще в одну чашу и протянул ему.       — Когда Трандуил стал королем, мы договорились, что споры в зале Совета останутся в зале Совета. Выпей с нами вина.       — И ты говоришь это мне после сегодняшнего Совета?       Арбелласон расправил плечи и поставил чашу на стол.       — Что я такого ужасного сказал в Совете?       — Что ты… — Торонтур недоверчиво покачал головой. — Хорошо, я освежу твою память. Ты обвинил меня в том, что я небрежно отношусь к безопасности сына Трандуила. О безопасности Леголаса. — Он повернулся к королю. — А ты просто сидел и слушал.       — Не вмешивай в наш спор Трандуила, — сказал Арбелласон. — И я никогда не говорил, что ты небрежно относишься к безопасности Леголаса.       — Какое у тебя право говорить что-либо по этому поводу? — рявкнул Торонтур. — Это ты сидел с Леголасом в лечебных палатах, пока его отец был слишком занят государственными обязанностями? Это ты успокаивал его, когда он терпел гнев Трандуила? Это ты…       — Достаточно! — прервал его Трандуил. — Я звал тебя сюда не для того, чтобы обсуждать мои неудачи как отца. Никто не пытается отрицать то, что ты сделал для Леголаса.       — Возможно, я не так часто мог проводить время с Леголасом, чтобы он мне доверился, — натянуто вставил Арбелласон, — но если ты думаешь, что я не забочусь о нем… И дело даже не в этом!       — А в чем?!       — Ты говоришь, что любишь Леголаса. И я знаю, что это правда. Ты любишь его как сына. Но когда Трандуил не хотел отпускать его служить, кто сказал ему, что король должен разделить не только судьбу с воинами, он должен быть готов разделить страх с их родителями? И теперь ты отказываешься от своих слов?       — Не смей говорить мне, что я не беспокоюсь о Леголасе или что я беспокоюсь о нем меньше, чем о Фередире или Калатиэль. Я потратил гораздо больше времени, помогая целителям перевязать его раны, чем Трандуил…       — Еще раз, Торонтур, — прорычал король, — я звал тебя не для обсуждения моих отцовских недостатков.       — Тогда зачем ты меня звал?       — Я надеялся, что у нас получится цивилизованный разговор.       Торонтур поднялся на ноги.       — Тогда, ваше величество, я должен попросить у вас разрешения уйти.       — Да что с тобой не так? — спросил Арбелласон.       — Позвольте мне уйти, ваше величество, — упрямо повторил Торонтур.       Трандуил вздохнул.       — Иди.

***

      — Паук, — прошипел Хурфен.       Леголас проследил за его взглядом и понял, что пауков было не менее дюжины.       Принц осторожно подал сигнал лучникам достать луки, благодарный за то, что патруль полностью состоял из его воинов, которые привыкли подчиняться жестам и не нуждались в словесных командах. Он даже не повернулся, чтобы проверить, выполнили ли его команду. Лучников серьезно оскорбило бы если бы он в них сомневался.       Леголас подождал, пока пауки не подошли к деревьям. Их было больше двенадцати… Четырнадцать, шестнадцать, двадцать.       Принц снова махнул рукой, и воздух наполнился стрелами.

***

      — Я тебе не верю.       Саэльдур постарался сохранить нейтральное выражение лица.       — Я не понимаю, милорд.       — Нет? — Мирон усмехнулся. — Возможно ты запутался из-за того что ты так много времени проводишь с полукровками и дураками. Позволь мне объяснить. Вы с Леголасом дружите с детства. Все это знают. Ты его заместитель. Самый надежный из его капитанов. — Мирон стоял прямо перед Саэльдуррм, не сводя с него холодного взгляда. — Скажи мне, ты можешь предать своего лучшего друга и убить его, чтобы занять трон его отца? Или ты здесь, чтобы шпионить за нами от его имени?       «Это ради Леголаса», — напомнил себе Саэльдур. Он делал это для Леголаса, и должен был сделать и сказать все что нужно, чтобы Мирон ему поверил.       — Я бы никогда не сделал этого ради престола. Я действую во благо королевства, я поклялся защищать наш народ. Я не отрицаю, что это было трудное решение. Леголас — мой лучший друг, но он слаб. В нем слишком много от матери, и у него нет силы воли для битвы. Бывают времена, когда приходится приносить жертвы.       — Все верно, — сказал Мирон, отступая. — Но объясни, что ты имеешь в виду, говоря, что наш любимый слаб… Не многие согласятся с тобой, Саэльдур. И все же из всех эльфов ты должен знать его лучше всех, возможно, даже лучше, чем король.       Саэльдур старался не сжимать кулаки от ярости. Он вынужден был стоять здесь и рассказывать о слабости Леголаса его врагам! Но это было ради Леголаса, напомнил он себе.       — В его сердце слишком много жалости даже к самым несчастным существам. Я не отрицаю его храбрость, но слишком много доброты погубят его. И нас.       — И это тоже правда. Но пока ты сказал мне только то, что я и сам знал.       — Я не понимаю, чего вы от меня ждете, милорд.       — Возможно, ты сможешь ответить на некоторые вопросы. — Мирон снова сел, жестом показывая Саэльдуру сесть на стул напротив камина, рядом с Араэлем. — Ответь честно.       Саэльдур сел и кивнул. Это ради Леголаса. Он вытерпит этого мерзкого эльфа и его гнусные слова ради друга.       — Вы ссорились с Леголасом?       Саэльдур чуть не рассмеялся. Вряд ли их споры были секретом.       — Мы часто ссоримся, милорд. Но серьезных ссор у нас не бывает.       — Почему нет?       — Вряд ли стоит таить обиду, когда мы каждый день рискуем жизнью.       — Ты прав, — Мирон улыбнулся. — А Леголас и Трандуил? У них тоже никогда не бывает серьезных ссор?       Саэльдур медленно вздохнул. Это был более трудный вопрос. Каждый член двора, возможно, каждый эльф в Средиземье и большинство людей и гномов, знали что у короля вспыльчивый характер, и Леголас ему в этом не уступал. Очень немногие эльфы знали, как часто их гнев может вспыхивать в уединении королевских покоев. Особенно часто мог вспылить Трандуил, поскольку у короля не было возможности направить свой гнев в битву.       Но Саэльдур должен был заставить Мирона поверить ему. Эредион и Воронве делали все возможное, чтобы обезопасить Леголаса, но они не имели представления о масштабах замысла Мирона, а сам Саэльдур только сейчас начал это понимать. Мирон легко их перехитрил.       — Иногда, — тихо сказал он. — Но ссоры не длятся долго.       — Король когда-нибудь говорил или предполагал, что Леголас каким-либо образом виноват в смерти Линдариэль?       По крайней мере, на этот вопрос Саэльдур мог ответить правдиво.       — Насколько мне известно, милорд, он не говорил ничего подобного.       — Сказал бы тебе Леголас, если это было так?       — Если бы он и рассказал про такое кому-нибудь в Эрин-Галене, то мне. Но возможно, что охранники принца знают об этом больше, чем я.       — Да, Эредион и Воронве часто бывают в королевских покоях. Я думаю, они слышат много такого, чего не слышит никто другой… Тогда скажи мне кое-что. Леголас когда-нибудь рассказывал тебе о том, что произошло в ночь смерти Линдариэль?       Эльберет. Саэльдур все еще помнил каждое слово того разговора перед тем, как Леголас снова приступил к своим обязанностям после смерти королевы. Он вспомнил, как они прятались под плащом на самых высоких ветвях дуба. Он вспомнил дрожь в голосе друга и слезы, блестевшие на его щеках в свете звезд.       Он не мог предать друга таким образом.       И все же он знал, что Мирон не поверит ему, если он будет полностью это отрицать.       — Леголас рассказал мне кое-что, — сказал он наконец. — Но Эредион и Воронве знают больше, как и сыновья Элронда.       По крайней мере, это было правдой. Саэльдур помнил все сказанное Леголасом, но друг мало что помнил. Он был в полубессознательном состоянии большую часть событий той ужасной ночи. Саэльдур никогда не пытался узнать больше чем Леголас мог ему сказать. Если Саэльдур расскажет все что знает, то это будет предательством.       — Возможно. — Мирон пожал плечами. — А возможно, и нет. Как ты думаешь, Леголас виноват в том, что случилось с Линдариэль?       — Он был чуть старше ребенка, — сказал Саэльдур. — Он только начал воинское обучение. А Бреголиен был прекрасным фехтовальщиком с многолетним опытом. Я сомневаюсь, что Леголас мог предотвратить то, что произошло.       Мирон внимательно посмотрел на него.       — А если бы это было необходимо… Ты мог бы убедить Леголаса, что он виноват в смерти матери?       — Возможно. Леголас доверяет мне, поэтому не ожидает удара. Если бы мне пришлось, я мог бы убедить его, что он виновен, словно он сам держал меч. — Саэльдур встретился с расчетливым взглядом Мирона. — Теперь вы мне доверяете?       — Я бы очень хотел этого, Саэльдур. Если бы мы могли доверять тебе, это значительно упростило бы нашу задачу. Ты близок с Леголасом. Ему и в голову не придет сомневаться в тебе.       — Я ответил на все ваши вопросы.       — Ты дал мне больше, чем я надеялся, но все равно это просто слова. — Мирон наклонился вперед. — Я должен подумать о том, что ты сказал. Завтра, в полдень приходи к буку у развилки ручья за крепостью, и приходи один. Тогда я расскажу тебе, как проявить себя.       — Вы хотите поговорить об этом в лесу? — спросил Саэльдур. — Среди бела дня? Если вы это сделаете, Леголас все узнает.       — Я знаю, как заставить замолчать деревья, — снисходительно сказал Мирон.

***

      — Перекличка! — крикнул Леголас.       Лучники назвали себя, пока шли среди трупов пауков, чтобы убедиться, что все были мертвы.       — Все хорошо, — сказал Хурфен, когда они закончили проверку. — Что теперь?       Леголас огляделся.       — Кто завтра не в патруле? — поднялись четыре руки и Леголас кивнул. — Тогда вы четверо идите по их следам и посмотрите, откуда они пришли. Если пауки пришли с юга и просто проскользнули мимо пограничников… — Он пожал плечами. — С этим мы можем справиться.       — А если в наших границах есть гнездо?       — Я доверяю вашему мнению, Тинтель. Если гнездо маленькое, то уничтожьте его. Если нет, оставьте охрану и возвращайся в цитадель за подкреплением. Если вы не сможете найти меня, спроси леди Эллаурэ. Не рискуйте напрасно.

***

      Саэльдур сидел в своей комнате в хижине воинов, зная, что этой ночью спать не сможет.       Леголас должен скоро вернуться из патруля, но Саэльдур не осмелился выйти к нему. Он не знал следили ли за его комнатой, и не хотел рисковать. Слишком многое зависело от того, верил ли Мирон в его искреннюю поддержку.       Саэльдур прикусил губу, переворачивая страницу книги, которую пытался прочитать. Он даже не осмелился сказать о разговоре с Мироном Эредиону и Воронве. Он не сомневался в их преданности Леголасу, он знал, что они умрут за него, но не мог рисковать. Вдруг слухи дойдут до Мирона.       Он сжал кулаки и быстро поставил книгу на полку, чтобы не швырнуть ее через всю комнату.       Знал ли Канднаур о заговоре Мирона? Возможно, знал. Он был следующим в очереди на престол после Леголаса, и если Мирон пытался вовлечь Саэльдура, он бы попытался вовлечь и его старшего брата. И хотя Саэльдур знал, что Канднаур ужаснулся бы самой этой мысли, Мирон попытался бы переманить его на свою сторону.       Но если бы это случилось… Конечно Канднаур бы сказал ему. Он бы не молчал о заговоре против жизни принца. Он не мог быть причастен…       Саэльдур подавил эту мысль прежде, чем она успела сформироваться. Он собирался назвать своего брата предателем. На мгновение он подумал, что это действительно возможно. Из-за общения со шпионами и махинаторами, Саэльдур сам превращался в одного из них.

***

      Увидев свет под дверью, Леголас постучал.       Войдя в комнату отца, он удивился, застав там лорда Арбелласона. Он ожидал, что в этот час король будет один в своей гостиной. Он собирался извиниться и уйти, но Трандуил жестом пригласил его войти. Леголас упал в кресло рядом с отцом.       — Все спокойно? — спросил Арбелласон, наполняя чашу вином и протягивая принцу.       Леголас принял чашу, кивнув в знак признательности.       — Наткнулись на пауков. Мы разобрались с ними. Я послал несколько лучников, чтобы узнать, есть ли еще. — Он повернулся к отцу. — Ты выглядишь обеспокоенным. Что-то не так?       Трандуил провел рукой по голове сына.       — Все хорошо пока ты в безопасности, Леголас.